Форум » Обсуждение книг "Три мушкетёра", "20 лет спустя", "Виконт де Бражелон" » Граф де Ла Фер, он же Атос (продолжение 8) » Ответить

Граф де Ла Фер, он же Атос (продолжение 8)

Евгения: У вас есть что сказать об этом человеке? От модератора. Предыдущая часть темы - здесь: http://dumania.borda.ru/?1-8-0-00000229-000-0-0-1324235341 и здесь: http://dumania.borda.ru/?1-8-0-00000237-000-300-0-1331880885, http://dumania.borda.ru/?7-8-0-00000276-000-0-0

Ответов - 214, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 All

Стелла: Дженни , а ведь вы - абсолютно правы: если Атос кого-то выбирал для себя, то он этого человека принимал таким, как тот есть: со всеми недостатками и достоинствами. И влиял на их характер одним своим присутствием: им неосознанно хотелось быть на него в чем-то похожими.

Папаша Бюва: Дженни, вы хоть тут только к дамам обращались, но не удержусь от реплики. Отец - однолюб, как и сын. Но, в отличие от последнего, он умел принимать людей такими, какие они - есть. Дак вот не принял он Анну такой как есть... Повесил. Вот если бы в неё Рауль влюбился, то не удивлюсь, что он бы принял её. - Эх, ты а что это у тебя? - Да так, татуха, ошибки молодости... - Класная. - Но ты меня всё равно любишь? - (восторжено) Ну конечно!! А ты? - А то! Только ты папке своему не говори, а то у меня предчувствие не хорошее...

Стелла: - Эх, мальчик мой, женщины - они такие непредсказуемые. Рисуешь себе ангела во плоти, представляешь до малейшей черточки, а потом оказывается, что оригинал ты не разглядел. Могут оказаться лишние детали... - И не говорите, батюшка, - ответил Рауль, вздыхая. - Вот почему и советую вам, виконт, сначала сравнить оригинал с видением, а потом только вести знакомиться со мной, - заключил граф. Не принял бы Атос Анну. Уже только за один восторг сына. Заранее бы приревновал. К тому же не он выбирал.


Дженни: *PRIVAT*

Констанс1: Стелла , так речь , кажется, шла о том, принял бы Рауль Анну, окажись он в обстоятельствах Атоса. Не знаю, не знаю... С одной стороны однолюб, а с другой наследник знатного рода, признанный, а с третьей- бастард. У него ,все же, ситуация сильно отличается от отцовской и Права Верховного суда на своих землях он уже не имел.

Дженни: *PRIVAT*

Констанс1: Дженни , а вот Атос и Рауль , в финале, так не считали. Это я о Вашем прославлении женщин и их непредсказуемости.

Дженни: *PRIVAT*

Констанс1: Дженни , так в *Виконте де Бражелоне* и граф де Ла Фер сам лично права Верховного суда на своих землях уже не имел. Ришелье постарался, лишить аристократию большинства феодальных привилегий, а затем Мазарини продолжил его дело. Так что Луи 14 осталось только зачистить концы, превратив владетельных сеньоров, в послушных и покорных придворных.

Дженни: КоНСТАНС! Атос считал, что "Женщины - непостоянны" О чем он, с горечью предупреждая - "Ах, берегитесь! Ведь вы так молоды!," однажды поведал Раулю. На что получил в ответ суровую, на справедливую отповедь сына: Вы никогда не говорили мне ничего дурного о женщинах. Зачем же вы упрекаете их из-за Луизы де Лавальер? После чего отцу оставалось лишь молча опустить голову. И признать его правоту. Вспомните, Констанс!

Дженни: КОНСТАНС1! Возможно, я что-то упустила.. Извините.. Спасибо, что напомнили, Констанс!

Констанс1: Дженни , Атосу пришлось замолчать, потому что история с Миледи в то время для Рауля была тайной за семью печатями, а еще и потому что граф воспитывл из виконта* идеального дворяниная*, что предполагает рыцарское и уважительное отношение к женщинам, особенно к дворянкам. Чтобы что то обьяснить графу пришлось бы рассказать правду , почему он не доверяет женщинам,( ведь врать он не умел), а он не хотел рассказывать об этом сыну, Хотя , судя по всему, все равно пришлось, когда вскрылась измена Ла Вальер.

Дженни: КОНСТАНС! В этом я с Вами соглашусь - на все 100%. И здесь, в данном Вами, сейчас заявленном посте, подписываюсь под каждым Вашим словом. СПАСИБО!

Стелла: А я, почему-то, уверена, что рассказывая Раулю о своей любви, он так и не рассказал о казни на охоте. Про клеймо сказал, про Армантьер сказал, а вот про этот момент - ни за что. Потому что мог натолкнуть Рауля на мысль уже о такой мести - физической. Рауль так бы не поступил, но, все же... лучше подальше от таких мыслей. У Дюма фраза, что Атос не открыл завесу над своим прошлым, а "приоткрыл". Пойду посмотрю, что в оригинале.

Стелла: La blessure ne s’était point cicatrisée ; mais Athos, à force de converser avec son fils, à force de mêler un peu de sa vie à lui dans celle du jeune homme, avait fini par lui faire comprendre que cette douleur de la première infidélité est nécessaire à toute existence humaine, et que nul n’a aimé sans la connaître. Да, все же он лишь немного приоткрыл свое прошлое. Значит, не все можно было в нем знать даже родному сыну.

Дженни: СТЕЛЛА! Да, я согласна: сорвать покров завесы, и со своего собственного прошлого, тем более - такоко буйного и бурного, какое было у Атоса, причем - сорвать его целиком и полностью, сей магический покров, возможно - не всегда. Даже, если идешь навстречу горячо любимому сыну.. Рассказать же про жуткий момент лесной охоты, когда сам-то рассказчик, похоже, толком еще не смог оправиться-опомниться, не смог, даже по сию пору, отойти, - это психологически - непросто. Ой, как далеко - не просто.. Думаю все же, что Раулю этот случай, узнай он все подоплеку-подноготную. и от отца, не смог бы внушить думу о физической расправе, как о мести - Луизе, за свою неразделенную Любовь..Не того душевного склада был парень. Да и самая мысль об этом внушала ему бы отвращение. Как, помните, СТЕЛЛА, их диалог. И как раз относительно мщения: "Атос: А Лавальер? Рауль: Неужели вы могли серьезно предположить, что я буду думать о мщении Женщине, граф?" И графа эта сыновняя душевная печаль, проняв, пронзив до глубины, до самого нутра, до самого сокровенного и самого исповедального Души, в кровь резанула по Сердцу. Резанула - по-живому. Без острия кинжала и лезвия ножа. Это глава - "Продолжение грозы". Атос промолчал тогда.. "Атос, Атос! Вы, как всегда, молчите!" ( эта фраза прозвучала некогда в одной из французских киноверсий. Не могу сказать названья. Извините!) Что же скрывалось тогда, в завесе этого молчанья, если у такого сильного и волевого Человека, что полон сил и Жизни, и столько всего пережившего, на глаза невольно навернулись слезы?! Быть может, воспоминания о пережитом..Воспоминанья тяжкие, больные, порой окрашенные живой и алой. жгучей кровью. Боль, неисчерпаемая, и ни с чем не сравнимая, и рвано-алая мука сына, что петлей захлестнула нагое Сердце сына, и накипевшая и наболевшая, в агонии, тоска, что захлебнулась, сумасшедше захлестнулась, и задохнулась ли отчаянным безумьем, и неизбывно и безмерно, в нем самом, - это ведь и его - боль. Это ведь и его тоска. И это ведь его агонизирующая мука. И страсть, чьей властью непомерной одержим, и оглашен, и оглушен его сын, это ведь и его страсть - тоже. Судьбы отца и сына во многом схожи..И отец, в финале трагично-обреченном романа, разделяет сыновнюю горькую, властью свыше ль им данную участь. "Ну что ж, Тот, Кто любит, должен разделять участь Того, Кого Он Любит".. О, булгаковский мессир Воланд здесь бесконечно прав! И мы все возвращаемся, от времени ко времени, к обоим этим вот героям, так поразившим нашу Душу. И строгий, вдумчивый читатель, быть может, спросит, пытаясь обрести, наверное, живое пониманье, : "Скажите мне, девчата и ребята! А - зачем?!" Не знаю..Но ведь зачем-то где-то уже идет щемящая гроза. Зачем-то выпито в бокале прощальное, венчальное, горящее и сладкое, и жгуче-алое, осеннее вино. Зачем то свежий ветер разбросал, и в вальса кружевном ажуре, тончайшем и легчайшем, словно лебединый пух, и влагой Осени, и волглые уж листья. Зачем-то в Неба, золотом горящей взвеси, уже горит, расплавленным, спрессованным ли сгустком серебра, и в призме отраженный магического Солнца Зазеркалья, дрожащий и блаженный, чужого Солнца дивный огонек. Зачем-то вновь, из ниоткуда, из тихой ли, ольховой ли запруды, из золотой сережек ли завесы, и рваной и неровной строчкой, рождаются вдруг чУдные стихи. Зачем-то в Осени волшебной, багрянце обожженном, и румянце, и колдовской луною, лист опал, звездой, мелодией, прозрачно, золотисто, невесомой. И, обжигая страстью кровь, и, напоив водой живою, вновь правит бал, и властвует над Сердцем, безумием Любви сожженная Любовь. Пьяня лишь волею Судьбою. Ответ, - спроси, узнай у Сердца. Мудрый и вещий вещун, Оно тебе - подскажет..

Констанс1: Дженни , последняя часть вашего поста -это белый стих. Было бы здорово, если бы Вы каждую строфу писали с новой строчки. Воспринимать легче. А формой белого стиха Вы неплохо владеете, мои комплименты.

Дженни: КОНСТАНС! Спасибо Вам душевное, и вновь за добрые слова! Просто мне тогда почему-то показалось, что лучше его разместить - белый стих тот, в смысле, - как бы слитно. В одном абзаце.. Хотя, насчет чтения..И Ваша Правда здесь ведь есть. СПАСИБО ВАМ, КОНСТАНС!

de Cabardes: Джоанна пишет: Названия вот не упомню, извините..Но сильно зацепил, прикипел к Сердцу один момент..Или, точней, его финал..Да, вспомнила, это был художественный фильм. И был он посвящен как раз самой Судьбе, Жизни и творчеству, Дюма. Так там финал пронзает своей неожиданностью, глубиной и остротой..Уже умирающий автор..И пред ним склоняются, в прощальном ли поклоне, и словно бы на миг сошедшие, и со стариннейших портретов, с талантливых гравюр, и в живописных вновь камзолах, махая шляпами, и с пышным, страусиным ли пером, и, салютуя благородной сталью, и преданных и верных, дамасских ли клинков, вновь вызванные к Жизни, его пером и мастерством, его трагичные и мудрые герои.. Впечатляет..Причем обнаженно и остро. Да? Секрет великого рассказчика

Стелла: de Cabardes , это еще советских времен фильм? Название знакомо, а вот сам фильм не припомню.

Орхидея: А я этот фильм смотрела. Легко и светло поданная биография Дюма, где-то с добрым юмором, где-то немного грустная. Финал мне тоже особенно запомнился. Все персонажи, которым Дюма подарил жизнь на страницах своих произведений, пришли к его смертному орду с благодарностью. И эти монетки в самом конце - тоже прекрасный штрих. Это фильм 1971 года. Киностудия "Барандов", Чехословакия.

Мерседес: Дженни пишет: Отец - однолюб, как и сын. Но, в отличие от последнего, он умел принимать людей такими, какие они - есть. Несмотря на свою роковую встречу с Миледи. А мне решительно не кажется, что Атос однолюб. По-моему, совсем наоборот, он сластолюбец и бабник от природы. Просто жизнь сложилась иначе. Уже после казни Миледи, после всего, что было, он же поддается на заигрывания Мари Мишон. Он не ушел с негодованием из постели, когда она стала приставать к нему, - нет, он с немалым удовольствием поспособствовал появлению на свет Рауля. И позже, прощаясь с герцогиней, разве он не говорит ей, что она очаровательное создание и он бы хотел знать ее раньше? И явно вздыхает об утраченных возможностях и тепло вспоминает домик священника. Разве это похоже на поведение однолюба? По-моему, от рождения Атос любил женский пол вообще. Он же в юности влюбился в статую, и заметьте, рассказывает это д'Артаньяну как анекдот, тоже не слишком однолюбно. Атосу просто очень и очень сильно не повезло, что ему попалась именно Миледи, и хуже всего, что сгоряча он приказал повесить ее. Он так страдает именно из-за того, что приказал казнить женщину, а не из-за того, что вот такой он однолюб. Его мучает и заставляет спиваться не любовь, а совесть и жалость. Если бы в тот момент Атос познакомился не с Миледи, а с герцогиней де Шеврез, замужней дамой, вся жизнь пошла бы иначе. Атос воспринимал бы любовь легко и весело. Или, даже если бы он женился на Миледи, узнал о ней правду, но не казнил. Допустим, ей бы удалось сбежать в тот момент. Когда Атос уже остыл и подумал, он бы не стал с нею расправляться, он бы признал брак недействительным, или добился раздельного проживания. Тогда Атос, согласно нравам столетия, преспокойно жил бы светской жизнью, менял бы любовниц, искал удовольствий. И никоим образом не ругал бы женщин, а называл их "очаровательными созданиями". Они с Раулем - глубоко разные по сути. Рауль вот тот, действительно, упрямый однолюб. Представьте себе, что после того, как Рауль убедился в предательстве Луизы, к нему ночью влезла в постель красоточка. Я уверена, что Рауль и не подумал бы с нею развлекаться, он бы вскричал: "Сударыня, оставьте меня!" - и сбежал. Когда с ним кокетничает очаровательная англичанка, он же абсолютно равнодушен. В отличии от Атоса, Рауль в любви вообще не ищет удовольствий. В нем нет отцовской чувственности. И свою Луизу он любит, заметьте, вовсе не как мужчина женщину. Он не пытается с нею заигрывать, не обращает внимание на ее туалеты, даже не ревнует к соперникам. Я вообще подозреваю, что, если бы Луиза стала его женой, Раулю с нею тяжело было бы супружеские обязанности выполнять. Рауль любит Луизу, как верующий - Богоматерь. Вот именно он в ней видит непорочную деву, собирается ей поклоняться и восхищаться без всякого сексуального подтекста. Отсюда и вся его трагедия. Ему не женщина изменила. Он как будто монах, который увидел, что Дева Мария отдается сатане. Женщину можно найти другую, а бога - нет.

Стелла: А мне кажется, что дело не в сластолюбии или том, что однолюб. К слову, Мерседес , у вас представление об сластолюбии весьма своеобразное. Нормальное поведение мужчины, к которому не просто клеится, а предпринимает решительные действия женщина, вы называете сластолюбием? Человек - животное полигамное, и ничего позорного или необычного в этом нет. В особенности, если мужчина не связан никакими узами. Он так страдает именно из-за того, что приказал казнить женщину, а не из-за того, что вот такой он однолюб. Его мучает и заставляет спиваться не любовь, а совесть и жалость. Вот только вечная любовь, а в особенности стыд за казнь (мне кажется, вы немного спутали Дюма с прочитанными фиками: Атос миледи в руки истинного правосудия не передавал ни разу) - это уже из области фанфикшеновских фантазий. Нежным девичьим сердцам никак не смириться с тем, что женщина типа миледи может вызывать еще какие-то эмоции, кроме стыда за ее смерть и сожалений о любви. А представьте себе, что может быть и иначе. Конечно, сообразовывать современные понятия о чести и любви с дворянскими можно пытаться: вот только понимать их не хочется. Куда тогда все ценности современные применить? Атос пьет, потому что хочет забыть. Забыть, что сделал страшную, непоправимую глупость. И пусть об этой глупости только он и знает, стыд за обесчещенный род не становится менее жгучим. Это разъедает изнутри, он знает, что такие дела смываются только кровью: ее он уничтожил, как судья, но как уничтожить себя, если ты верующий? Как умереть, исполняя долг? Только в бою. Потому и пошел он в солдаты: там можно умереть честно и праведно, защищая короля. Атос лукавит сам с собой, сознает это и это же, человека честного и правдивого, заставляет наливать себя вином, чтобы забыть обо всем: и об уловках совести, и о бездарно проживаемой жизни, и о том, что честь осталась на том дереве, на которое он водрузил ее осквернительницу. А вот с этим я согласна полностью: Рауль любит Луизу, как верующий - Богоматерь. Вот именно он в ней видит непорочную деву, собирается ей поклоняться и восхищаться без всякого сексуального подтекста. Отсюда и вся его трагедия. Ему не женщина изменила. Он как будто монах, который увидел, что Дева Мария отдается сатане. Женщину можно найти другую, а бога - нет. Бога, правда, можно тоже найти другого, и люди меняют веру, как перчатки, если им это выгодно. Но Рауль к таким не принадлежал. Иначе Дюма пришлось бы изыскивать другой способ закончить Виконта.

Стелла: Вдогонку: Рауль, в последнем разговоре с Луизой, все же говорит ей, что любил ее не как подругу, а так, как любит женщину мужчина. Он это осознал по-настоящему только с приходом ревности. Может быть, начни увиваться кто-нибудь за Луизой еще в Блуа, Рауль раньше бы стал предпринимать решительные действия. Но! ему тогда еще не было 25 лет, а ответ отца он уже знал и тогда.

Мерседес: Стелла пишет: К слову, Мерседес , у вас представление об сластолюбии весьма своеобразное. Где это я говорю, что единственным проявлением сластолюбия Атоса, по моему мнению, является интрижка с герцогиней? Я говорю, что Атос был сластолюбив от природы. Да, я так думаю. И скорее всего, не будь в его жизни Миледи, у него бы не одна интрижка была, а десятки любовниц. Нежным девичьим сердцам никак не смириться с тем, что женщина типа миледи может вызывать еще какие-то эмоции, кроме стыда за ее смерть и сожалений о любви Это у меня, что ли, нежное девичье сердце и представления о чести? Вы первый человек в мире, который заподозрил меня в нежности. Возможно, что в чем-то вы и правы и Атос переживает, что свое дворянское чванство уронил. Однако это никоим образом не отменяет его сожалений о ее смерти. А вы думаете, он радуется ее предполагаемой смерти? Стелла пишет: мне кажется, вы немного спутали Дюма с прочитанными фиками: Атос миледи в руки истинного правосудия не передавал ни разу) 1. Я никаких "фиков" вообще не читаю, никогда не видела и об их существовании узнала только с этого форума. Это вы меня с кем-то путаете. 2. Атосу не нужно "отдавать Миледи в руки истинного правосудия", потому что он сам и есть это правосудие в своем графстве. Феодальное право, захотел в своих владениях казнить свою любовницу и воровку- и казнил. С точки зрения тех законов все абсолютно правильно и законно. Никто бы ему слова не сказал, что он ее повесил. Стелла пишет: И пусть об этой глупости только он и знает, стыд за обесчещенный род не становится менее жгучим. Только он? А еще об этом знает все его родное графство, все его родственники, и, вероятно, Тревиль. Но вообще-то никакого особо ужасного бесчестья для его рода и не было, посмеялись бы над графом, конечно, но... В дворянских семьях и не такое случалось. Вот, например, семейство д'Эстре называли "шесть смертных грехов". А их маменьку, насколько я помню, убили, вытащили мертвую на улицу и таскали голый труп, причем весь город любовался на длинные косички, которые у нее были не на голове. И ничего, это семья отнюдь не стала изгоями, а породнилась с королевским домом и жила преспокойненько.. Я уверена, что будь граф де Ла Фер настоящим, у него бы тоже в семье были такие истории. Так что не честь осталась на том дереве, а спесь. Стелла пишет: Конечно, сообразовывать современные понятия о чести и любви с дворянскими можно пытаться: вот только понимать их не хочется. Куда тогда все ценности современные применить? Дворяне начала 17 в. во Франции - очень грубые и неотесанные люди и честь у них такая же. Ну, а понятия о морали у них были такие, что в наше время, которое называют "распущенным", все бы пришли в ужас. Стелла пишет: Вдогонку: Рауль, в последнем разговоре с Луизой, все же говорит ей, что любил ее не как подругу, а так, как любит женщину мужчина. Ну, это он так говорит. И может, даже верит в свои слова, но.. это не так.

Стелла: Мерседес , проблема Атоса не в том, что думают о нем соседи и родственники, а то, что он думает о себе сам. А сам себе он не может простить этого стыда. И почему, обязательно, надо любить женщину, которая опозорила тебя? Презирать, испытывать брезгливость, гнев, отчаяние от собственной неосмотрительности, да что угодно, но только не любовь. Любить воровку, предательницу? Дворяне начала 17 в. во Франции - очень грубые и неотесанные люди и честь у них такая же. Ну, а понятия о морали у них были такие, что в наше время, которое называют "распущенным", все бы пришли в ужас. Не думаю, что те дворяне, не смотря на их грубые нравы и понятия о чести, пришли бы в восторг от современных безродных выскочек, которые строят из себя дворян на нынешних дворянских собраниях. Вот уж где обхохочешься. Здоровый интерес к женщинам - это еще не сластолюбие. Для молодости это в порядке вещей.И лучше так, чем как Рауль.

Мерседес: Стелла пишет: И почему, обязательно, надо любить женщину, которая опозорила тебя? Презирать, испытывать брезгливость, гнев, отчаяние от собственной неосмотрительности, да что угодно, но только не любовь. Любить воровку, предательницу? Да разве я предлагаю ее любить? Но, чтобы сожалеть, что погорячился, необязательно любить. И в любом случае, даже если разлюбил женщину, то все равно, знать, что убил некогда любимое существо- неприятно. Стелла пишет: Не думаю, что те дворяне, не смотря на их грубые нравы и понятия о чести, пришли бы в восторг от современных безродных выскочек, которые строят из себя дворян на нынешних дворянских собраниях. Вот уж где обхохочешься. Не пришли бы, конечно. Но, во-первых, сами дворяне являются потомками таких же выскочек, разница просто во времени. Где-нибудь в 11 веке жили такие же выскочки, строившие из себя дворян на краденые деньги. А уже из их потомков вышли атосы, чье дворянство начинается с Крестовых походов... Так обычно бывает, первое поколение - выскочки, второе - дворяне. Во-вторых, и в 17 веке выскочек-то хватало. Дворяне морщились, но терпели.

Стелла: Видимо, дворянство чем-то привлекательно и для теперешних выскочек. ))) Хочется не просто балов, замков и портретов в тяжелых рамах: хочется теперешним выскочкам и политесса, и умения вести себя, и этикета. Именно того, что, спустя многие поколения, стал вводить во Франции сначала Франциск, а потом и его потомки и последователи. И это умение вести себя в обществе и наедине с собой не рождается в поле или у станка, оно оттачивается воспитанием и прочим.( не стану пересказывать все то, что известно всем, кто интересуется темой). Вот и переименовывают обычные школы - в гимназии, вводят строгие правила, вздыхают об институтах для благородных девиц и т. д. и заводят персональных тренеров по умению жить по дворянским правилам.

Папаша Бюва: Прямо не Рауль с Лавальер, а Блок с Менделеевой. Высокие отношения не осквернённые плотскими. Вот я всегда ругаю Лавальер, а наверно таки правильно, что не стала связываться...

Стелла: Папаша Бюва , так нормальным людям высокие отношения - это до плотских.))) Но - чтоб не долго. Лавальер нутром почуяла, вопреки воспитанию и общению с Раулем, что дело с мертвой точки не сдвинется. Она-то внутри была огонь и пламень. Мне нравится, какая она в пьесе получилась. Именно, что воплощение любви в действии.



полная версия страницы