Форум » Обсуждение книг "Три мушкетёра", "20 лет спустя", "Виконт де Бражелон" » Очередной вопрос о возрасте мушкетеров » Ответить

Очередной вопрос о возрасте мушкетеров

Nika: Мне кажется, такая тема где-то была, но вот не далее как вчера вечером я перелистывала все три книги, и мне показалось что Дюма наломал дров с возрастом. В первую очередь, в "Двадцать лет спустя" Атос говорит, что ему 49 лет--следовательно, в "Трех мушкетерах" ему должно было быть 29, тогда как где-то промелькнуло, что ему было 27... и уж что совсем не понятно, что в "Виконте" ему уже 62. Мне кажется, что если к 49 прибавить 10... будет... Однако более меня удивил Арамис, который в "Виконте" говорит, что ему 57. По моему тут какая-то путаница. Он был старше д'Артаньяна на два года, и если считать, то получается 50, но никак 57. Возраста Портоса вобще нигде не упоминалось... Отредактировано модератором. Причина - приведение в соотвествие с правилом форума №6.

Ответов - 154, стр: 1 2 3 4 5 6 All

vladimor: NN пишет: vladimor, не думаю. Для мужчин возраст совершеннолетия наступал только в тридцать лет. NN пишет: Совершеннолетие в 25-30 лет относится к заключению брака вопреки воле родителей и только; все остальное было, насколько я знаю, куда менее регламентировано. Перечитал и вижу противоречие в этих двух замечаниях. Так все-таки когда наступало совершеннолетие у дворян-мужчин? Раньше или позже 25 лет?

Стелла: Вклинюсь немного не по теме, но это из той книги, где говорится и о совершенолетии. Взято отсюда И.В. Гетьман-Павлова Доцент кафедры международного частного права Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», кандидат юридических наук getmanpav@mail.ru igetmanpav@hse.ru Наука международного частного права: французская теория статутов в XVII веке  В каких случаях при наследовании движимого имущества иностранцы могут считаться имеющими домицилий во Франции? Законно ли завещание, составленное в одном месте, если завещатель является иностранцем, или если наследуемое имущество находится за границей? По обычаю Парижа, к иностранцам причислялись, во-первых, чужестранцы, поселившиеся в королевстве, во-вторых, французы, родившиеся в королевстве и затем поселившиеся навсегда в чужом государстве39 . Еще в начале ХVI в., чтобы считаться французом, необходимо было совпадение двух условий: национального и территориального; нужно было родиться во Франции и от родителей французов. В XVI в. ради устранения несправедливости «droit d’aubaine», из-за которой дети, родившиеся от французов за границей, не могли наследовать своим родителям во Франции, поскольку считалась иностранцами, юристы начали доказывать, что достаточно одного условия: иди родиться во Франции, или родиться за границей от французов. По общему правилу, иностранцы во Франции были ограничены в наследственных правах. По обычаю Парижа, иностранцы не наследовали своим родственникам, умершим во Франции. Их имущества, находящиеся во Франции, принадлежали после их смерти ближайшим родственникам-французам по праву наследства. Иностранцы не могли делать завещания на сумму более 5 солидов, но имели право приобретать и распоряжаться своими имуществами между живыми. Если по смерти иностранцев не было детей, родившихся и живущих в королевстве, или других натурализованных родственников, то им наследовал король или сеньоры, имевшие такую привилегию от короля. Завещание составлено гражданином Берри в 18 лет, и относится ко всему его имуществу. Подвластно ли это завещание кутюму Берри, или кутюму Парижа (где находится это имущество), согласно которому совершеннолетие наступает в 25 лет, и несовершеннолетний не может распоряжаться своим имуществом в отношении наследства? Объясняя этот казус, Шоппен ссылался на решение Парижского парламента от 28 августа/2 сентября 1600 г., но предлагает совсем иное решение – данное завещание подвластно кутюму Парижа, по которому лицо может распорядиться своим наследством только по достижении 25 лет. Такое объяснение связано не только с принципом реальности кутюмов, но и со стремлением Шоппена распространить действие обычаев Парижа на всю Францию. Для теории статутов наибольший интерес представляет судебное дело № XLII «С» – знаменитое решение от 28 августа/2 сентября 1600 г. По этому поводу Луэ писал: «Положения анжуйского кутюма таковы, что достигший 20 лет считается совершеннолетним и может продавать недвижимое имущество свое, не обременяясь формальностями сделки. Спрашивается, будет ли законным отчуждение унаследованного в Анжу имущества, если владелец, достигший 20 лет, проживает за пределами герцогства, скажем, в Сенлисе, или оно дозволено только с 25 лет, как указывает кутюм Сенлиса»41 . Иными словами, можно ли считать ли статут о совершеннолетии личным, и следует ли он на этом основании повсеместно за своим обладателем, каким бы ни было правовое положение имущества. Как считает Луэ, данный кутюм Анжу является персональным, несмотря на то, что касается наследства, т.е. вещи. Наследство, находящееся в Анжу, является объектом закона, который говорит о возрасте в 20 лет. Этот статут можно отнести как к вещи, так и к лицу, таким образом, он объединяет в себе эти два статута. 41 Louet G. Recueil d’arrêts notables. Р., 1742. Цит. по: Laurent F. Droit civil international. Bruxelles, 1880. Юрист разъясняет мотивы решения, в котором статут о совершеннолетии истолкован как личный: в Анжу 20-летние молодые люди считаются полностью дееспособными, «потому как обладают живейшим умом и, вследствие того, наделены такими свойствами, каких лишены их ровесники в иных кутюмах, т.е. в 20 лет их ум развился в той степени, какой все прочие достигают к 25» 42 . Луэ прямо не объясняет причины такого раннего развития, но приводит любопытное свидетельство, способное служить объяснением. Анжуйский кутюм был составлен в 1508 г., когда герцогство имело общую границу с неспокойной Бретанью: жизнь там была коротка, но и вступали в нее раньше; постоянная, ежедневная борьба способствовала умственному развитию, и молодые люди становились зрелыми к 20 годам, тогда как в иных областях праздность мешала им возмужать даже к 25. Составители кутюма учли это, сократив обычное предписание (поскольку была сокращена сама жизнь) в отношении наступления совершеннолетия. Это стечение обстоятельств объясняет раннюю полную дееспособность в анжуйском герцогстве. Причина, по которой кутюм Анжу допускает совершеннолетие в 20 лет, совсем иная, нежели, например, в городе Паис (Païs), где, естественно, господствуют другие взгляды и другие кутюмы (хотя и в этом городе по кутюму 1508 г. совершеннолетие также наступает в 20 лет). Тот, кто по закону Сенлиса становится полностью дееспособным в 25 лет, в Анжу не может быть признан дееспособным в 20 лет, потому что иное противно всякой логике. Перед нами готовый принцип личного статута, применению которого, по мнению Луэ, мешают юристы-практики, решительно настроенные в пользу статута вещного. В одном из судебных дел спор ведется о наследственном имуществе, находящемся в Анжу: режим имущества установлен местным кутюмом; статут о наследстве вещный, и вещный же статут позволяет отчуждать имущество с 20 лет. Не следовало ли в этом случае отдать предпочтение статуту о наследстве по сравнению со статутом о совершеннолетии? «Таким образом суд 42 Louet G. Recueil d’arrêts notables. Р., 1742. Цит. по: Laurent F. Droit civil international. Bruxelles, 1880. решил в провинции Эно, где вещный принцип едва ли не стал феодальным. Решение суда не нашло поддержки у парламента, и в решении от 28 августа 1600 г. суд высказался за личный статут, т.е. отчуждение имущества было признано недействительным как произведенное несовершеннолетним, не имевшим на то права… Было бы абсурдным, если в одном и том же кутюме лицо, владеющее недвижимым имуществом в Анжу, считалось бы совершеннолетним, а владеющее недвижимым имуществом в Сенлисе – несовершеннолетним, тогда как их способность к зрелому суждению одинакова»43 . В комментарии к решению, принятому в департамент Сомм, Луэ добавляет, что суд руководствовался взглядами Бартоло – право- и дееспособность лица определяется законом места его проживания и статут места нахождения наследства не вправе наделять таковыми или лишать

Стелла: Как я поняла, во времена оные, все зависело от провинции и ее кутюмов. То есть, возраст совершеннолетия мог колебаться от 18-20, до 25 лет. У королей были свои нормы: от 13 лет и до 15.


Стелла: А в свете тех отрывков из юридических норм начала 17 века, что я выложила, интересно было бы поговорить и о правах графа де Ла Фер и о правах миледи, как графини Винтер, а до того, как Шарлотты Баксон, дочери англичанина. Если у кого-то хватит терпения и знаний, чтобы проштудировать вышеозначенную книгу, можно сделать интересные выводы. Кстати, слова Дюма о том, что Атос был знатоком прав крупных землевладельцев, тоже в этом свете очень интересно рассмотреть было бы. Эти 25 лет, которые он гасконцу под нос предъявил, тоже неспроста.



полная версия страницы