Форум » Наше творчество » Сценарий к "Мушкетерам" » Ответить

Сценарий к "Мушкетерам"

Lumineux: Сценарий к экранизации трилогии А. Дюма о мушкетерах Скажу сразу, мы не будем снимать кино ) Мы просто пишем сценарий. О том, зачем нам такой сценарий, о том как возникла идея написания такого сценария - здесь: http://dumania.borda.ru/?1-7-0-00000401-000-0-0-1509101637 Манифест авторов сценария 1. Участвовать в создании сценария может каждый зарегистрированный участник форума при условии соблюдения всех пунктов этого манифеста. 2. Мы пишем сценарий сериала. Это сериал по трилогии Дюма - с самого начала книги "Три Мушкетера" до самого конца книги "Виконт де Бражелон". Придерживаемся текста автора по возможности наиболее четко. Делаем "проекцию" книги на экран. Насколько это только возможно для кино. 3. Описываем действия и обстановку ярко и зримо, но максимально беспристрастно, следуя «букве автора» и не считаясь со своими симпатиями и антипатиями. Бережем вкусные детали канона. 4. Сначала мы пишем сценарий по первой книге. Когда первую закончим, тогда принимаемся за вторую и так далее. 5. Пишем и выкладываем по одной главе. Можно не в хронологическом порядке. Берем в работу любую главу на выбор, превращаем ее в сценарий и выкладываем в этой теме. 6. Пишем литературный сценарий. Описываем то, что будет происходить на экране. Без эпитетов. Действия и минимальные необходимые описания. По возможности используем только такие слова, которые трактуются однозначно. 7. Описания действий из книги заменяем в сценарии самим действием. 8. Диалоги оставляем авторские (Дюма), возможно сокращение длинных реплик. 9. Прямую речь оформляем по закону пьесы: имя персонажа - двоеточие - его слова. Реплика каждого персонажа с новой строки. 10. В конце главы пишем примечания к тексту, в которых подробно описываем (если это необходимо) пожелания к актерам о том, как играть ту или иную ситуацию. 11. Пишем уникальные сцены. Которые, по возможности, не повторяют уже существующие в других экранизациях. 12. Прежде чем приступить к работе, знакомимся с содержимым следующих ссылок: 12.а. Вкратце, как работать над литературным сценарием и чем он отличается от режиссерского - http://skarb-papcha.ru/ru/chitalnyj-zal/masterskaya-teksta/468-kak-napisat-kinosczenarij.html - читать обязательно! 12.б. Книга для сценаристов и не только: https://www.e-reading.club/bookreader.php/39227/Mitta_-_Kino_mezhdu_adom_i_raem.html - обязательно посмотреть! Все вопросы, рабочие моменты, уточнения и т.д. в этой теме: http://dumania.borda.ru/?1-7-0-00000401-000-0-0-1509101637 Здесь - готовые главы, обсуждения, отзывы, пожелания к авторам сценария. Главы в хронологическом порядке будут выложены сюда: https://docs.google.com/document/d/1GeLVD5rGFr79019CPA2of7QSnDpog-XO5FGn4VG_2Pg/edit?usp=sharing. В этом файле авторы смогут в любой момент внести в текст необходимые исправления. Работа очень творческая! Приглашаем всех желающих поучаствовать! Ну что же! Начинаем! Всем авторам - удачи! Присоединяйтесь!!!

Ответов - 205, стр: 1 2 3 4 5 6 7 All

Стелла: Глава 1. Бесконечные ряды архивов " Национальной библиотеки". Благообразный архивариус, порывшись на полках, достает старинную тетрадь в кожаном переплете с металлическими застежками и раскрывает ее на титульном листе. Далее – рукописный текст" Воспоминания графа де Ла Фер о некоторых событиях, происшедших во Франции к концу царствования короля Луи 13 и в начале царствования короля Луи 14"( текст на французском.) Затем руки в манжетах по моде 1844 года кладут тетрадь на стол, заваленный фолиантами. Крупным планом - мостовая средневековой улицы. По сторонам, в тени домов – грязный, подтаявший лед. На середине мостовой мальчуган пускает кораблик из щепки. Рядом – лохматая псина с интересом наблюдает, как ручеек талой воды увлекает кораблик. Издали доносится шум, который привлекает внимание мальчугана. Подхватив свой кораблик и кликнув пса, мальчик спешит на шум. Люди сходятся на площадь, переговариваются, лают собаки, где-то надсадно орет осел, кто-то на бегу пристегивает портупею, у кого-то жена поспешно затягивает, стоя на пороге дома, ремешки кирасы, и тут появляется ОН. Сначала видно петушиное перо на берете, потом под ним обнаруживается взлохмаченная кудрявая шевелюра вокруг мальчишески-задорной физиономии, отмеченной закрученными, но жидковатыми, усами. Всадник, почти мальчишка, восседает на желто-оранжевом мерине, который вышагивает, опустив морду ниже колен. Всадник сидит, уперев правую руку в бок, левой небрежно держит поводья, и вся его поза говорит о том, что ни одна собака не посмеет облаять его. Заставка, как в старых фильмах, словно страница из рукописей. Надпись" неделей ранее" Старый дом в горной местности. На всем – следы бедности. Раскрытое окно и у него – старая женщина, одетая так, как одеваются женщины в Гаскони. Она гладит по голове, по плечам, уже знакомого нам юношу, плачет, не скрывая слез. Из соседней комнаты слышно, как кто-то зовет: " Сын мой, я жду!" Старуха торопливо целует сына в лоб и крестит его. Потом подталкивает к дверям и улыбается потерянной улыбкой. Юноша утирает глаза, и шмыгнув носом, решительно отправляется на зов. Небольшая зала, увешанная старым оружием и ржавыми доспехами. У окна, забранного стеклом с мелкими переплетами, седовласый господин, одетый по моде Генриха 4. Характерный орлиный профиль, острый подбородок, ярко выраженные скулы – портрет вошедшего юноши в старости. Д'Артаньян-отец: Сын мой, при дворе, в том случае, если вы будете там приняты, на что, впрочем, вам дает право древность вашего рода, поддерживайте ради себя самого и ваших близких честь вашего дворянского имени, которое в течение более пяти столетий с достоинством носили ваши предки. Под словом «близкие» я подразумеваю ваших родных и друзей. Не покоряйтесь никому, за исключением короля и кардинала. Только мужеством – слышите ли вы, единственно мужеством! – дворянин в наши дни может пробить себе путь. Не опасайтесь случайностей и ищите приключений. Вступайте в бой по любому поводу, деритесь на дуэли, потому что дуэли воспрещены. Я могу, сын мой, дать вам с собой только 15 экю, коня и те советы, которые вы только что выслушали. Кроме того, я дам вам рекомендательное письмо к нашему земляку, господину капитану королевских мушкетеров де Тревилю, который начинал как вы, мой мальчик, и сделал головокружительную карьеру при дворе. Явитесь к нему с этим письмом, следуйте его примеру и действуйте так же, как он. После этих слов г-н д'Артаньян-отец вручает сыну собственную шпагу, целует его в обе щеки, благословляет и легонько подталкивает к стоящей в дверях матери. Та дает ему узелок с его вещами, листок с рецептом от всех болезней, и, облобызав в свою очередь, ведет к выходу. Старики доводят его до крыльца, смотрят, как он садится в седло на своего мерина, и провожают взглядом, пока он не скрывается за поворотом. Следующий эпизод представляет из себя все ту же площадь перед "Вольным мельником". Господин сурового вида в темно-фиолетовом костюме, стоя перед дверями гостиницы, переговаривается с парочкой угодливого вида слуг. Слышен громкий смех. Д'Артаньян настораживается: разговор идет явно о нем и его коне. И до него долетает: Рошфор: Эта лошадь в самом деле ярко-желтого цвета или была таковой. Цвет лютика. До сих пор он был редкостью у лошадей. Д'Артаньян: Смеется над конем тот, кто не осмелится смеяться над его хозяином! –(юноша берется за эфес шпаги). Рошфор: Смеюсь я, сударь, редко, но надеюсь сохранить за собой это право смеяться, когда пожелаю. Д'Артаньян: А я не позволю вам этого делать, когда я этого не желаю! Рошфор: В самом деле? (незнакомец спокойно улыбается). – Что же, это вполне справедливо. – (он разворачивается и уходит, не замечая, что юноша вытащил шпагу из ножен и бросился за ним с криком): Д'Артаньян: Обернитесь, сударь, как бы мне не пришлось ударить вас сзади! Рошфор: Ударить меня? ( дворянин круто разворачивается, с удивлением и презрением глядя на д'Артаньяна). Вы что, с ума спятили, милейший? ( и с досадой, вполголоса) - вот досада, король везде ищет храбрецов, чтобы пополнить ряды своих мушкетеров.( в это время гасконец делает яростный выпад, Рошфор вынужден выхватить шпагу, но в дело вмешивается трактирщик со своей прислугой.) Рошфор: Черт бы побрал этих гасконцев! Посадите его на этого оранжевого конька и пусть убирается. Д'Артаньян: Не раньше, чем я убью тебя, трус! Рошфор: Эти гасконцы неисправимы! Ну, что ж, всыпьте ему хорошенько, раз ему так хочется. Трактирщик со своими поварятами добросовестно лупят палками и в результате на земле оказывается недвижимый д'Артаньян. Хозяин с помощью слуг поспешно уносит его в трактир. Рошфор не спеша заходит за ними и усаживается у окна, так, чтобы видеть площадь. К нему тут же подбегает трактирщик с кувшином и стаканом. Рошфор делает несколько глотков, не спуская глаз с улицы. Рошфор: Ну, как поживает этот одержимый? Хозяин: Ему уже лучше: он совсем потерял сознание. Рошфор: В самом деле? Хозяин: Но до этого он из последних сил звал вас, бранился, и требовал удовлетворения. Рошфор: Вы обыскали его? Хозяин: Да, пока он был в обмороке. У него в узелке оказалось 11 экю, и одна сорочка, но я должен предупредить вас, ваша светлость, что в пылу гнева он похлопывал себя по карману приговаривая: "Посмотрим, что скажет г-н де Тревиль, когда узнает, что меня, который находится под его покровительством, посмели оскорбить." Рошфор: А что было у него в кармане? Хозяин: ( нагибаясь к его уху, трагическим шепотом) Письмо на имя господина де Тревиля. Рошфор: ( сквозь зубы) Дьявол! Неужто Тревиль подослал ко мне этого гасконца? Только бы он не увидел миледи. ( к трактирщику) Где он? Хозяин: На втором этаже, в комнате моей жены. Он мешает вам? Рошфор: Разумеется. Где его вещи? Хозяин: И камзол и сумка остались внизу. Рошфор: Моя лошадь готова? Хозяин: Ждет вас у входа, Ваша милость. Слышен грохот подъезжающего экипажа и Рошфор поспешно выходит наружу. В это время на лестнице появляется полуоглушенный гасконец. Он, покачиваясь, начинает спускаться по лестнице, и тут замечает в окне Рошфора, занятого беседой с дамой в карете. Дама очень хороша собой и богато одета. Д'Артаньян подкрадывается и слышит весь их разговор, который зрителю недоступен. Рошфор: Поезжайте своим путем, миледи, а я поеду своим. Миледи: Не проучив этого дерзкого мальчишку? Д'Артаньян: Этот мальчишка сам кого угодно проучит! Миледи: ( увидев, что Рошфор хватается за шпагу) Вспомните, что любое промедление может все погубить! Рошфор с досадой оставляя эфес в покое): Вы правы. ( вскакивает на коня, кучер миледи погоняет лошадей и они исчезают). Хозяин: А счет кто оплатит? Д'Артаньян: Трус, Подлец, самозваный дворянин!( падает без чувств) Юноша ищет в своей одежде письмо, сидя на кровати в комнате на втором этаже. Ищет долго и безуспешно. Стоящий рядом трактирщик мнется, не решаясь заговорить. Наконец, он решается, и, тщательно заперев двери, трагическим шепотом сообщает: Хозяин: Письмо у вас, сударь, должно быть, похищено. Д'Артаньян: Кем? Хозяин: Вчерашним неизвестным дворянином. Он видел ваш камзол. Бьюсь об заклад, это его рук дело. Д'Артаньян: ( важно) Если это так, я пожалуюсь господину де Тревилю, а он пожалуется королю. Он вытаскивает из кошелька пару монет, расплачивается с хозяином, который провожает его до ворот с шапкой в руках, и мы видим, как он, верхом, бодрой трусцой удаляется по подмерзшей дороге. На горизонте возникают очертания старого Парижа.

Lumineux: Огромнейшее спасибо Вам, Стелла, за прекрасное начало! Сразу видно, что написано художником )) Вы сразу увидели все картинка и нам описали здОрово ))) Про рукопись в самом начале – очень неожиданно и просто супер! И в остальном отлично – так много деталей, и, главное, коротко и все самое основное сохранено. Только есть несколько моментов, которые вызывали вопросы. Бесконечные ряды архивов " Национальной библиотеки". Благообразный архивариус, порывшись на полках, достает старинную тетрадь в кожаном переплете с металлическими застежками и раскрывает ее на титульном листе. Далее – рукописный текст" Воспоминания графа де Ла Фер о некоторых событиях, происшедших во Франции к концу царствования короля Луи 13 и в начале царствования короля Луи 14"( текст на французском.) Затем руки в манжетах по моде 1844 года кладут тетрадь на стол, заваленный фолиантами. Благообразный архивариус – современного вида? Надо уточнить. И еще, не могли бы Вы сразу привести тут французский текст и перевод? Мне кажется, так было бы лучше… Старый дом в горной местности. На всем – следы бедности. Раскрытое окно и у него – старая женщина, одетая так, как одеваются женщины в Гаскони. Наверно «одевались»? И в какое время? Кроме того, я дам вам рекомендательное письмо к нашему земляку, господину капитану королевских мушкетеров де Тревилю, который начинал как вы, мой мальчик, и сделал головокружительную карьеру при дворе. «Головокружительная» карьера – по-моему, как будто не оттуда фраза ) Та дает ему узелок с его вещами, листок с рецептом от всех болезней, и, облобызав в свою очередь, ведет к выходу. То есть, мать сует ему листочек с рецептом? Куда он прячет этот листок? А дальше нужен какой-то переход обратно из «воспоминаний». Типа той же страницы книги, которая переворачивается, наверно… Рошфор: В самом деле? (незнакомец спокойно улыбается). – Что же, это вполне справедливо. – (он разворачивается и уходит, не замечая, что юноша вытащил шпагу из ножен и бросился за ним с криком): Д’Артаньян спрыгивает с лошади или верхом бросается следом? Куда они двигаются? Вдоль по улице? Рошфор: Черт бы побрал этих гасконцев! Посадите его на этого оранжевого конька и пусть убирается. Значит, он все-таки спешился до этого? Трактирщик со своими поварятами добросовестно лупят палками и в результате на земле оказывается недвижимый д'Артаньян. Хозяин с помощью слуг поспешно уносит его в трактир. Тут не понятно, что трактирщик и хозяин – одно и то же лицо. Наверно, лучше называть каждого персонажа каким-то одним образом. Если это имя, то пусть везде будет одно и то же (например, если Атос, значит, графом де Ла Фер мы его уже не зовем) Рошфор: А что было у него в кармане? Хозяин: ( нагибаясь к его уху, трагическим шепотом) Письмо на имя господина де Тревиля. Кажется, у него еще был рецепт матушки. Или его не нашли? Почему? Д'Артаньян подкрадывается и слышит весь их разговор, который зрителю недоступен. Рошфор: Поезжайте своим путем, миледи, а я поеду своим. Миледи: Не проучив этого дерзкого мальчишку? Д'Артаньян: Этот мальчишка сам кого угодно проучит! Миледи: ( увидев, что Рошфор хватается за шпагу) Вспомните, что любое промедление может все погубить! … Вы пишите, что разговор не доступен для зрителя, но приводите разговор. Или это уже другой разговор? Нужно это как-то пояснить

Стелла: Я думала, все эти нюансы остаются на усмотрение уже режиссера и художников с операторами. Дело же в том, что после литературного сценария пишется режиссерский, и вот он и раскладывает сценарий уже поминутно и посекундно. ( в учебном материале есть даже пример графика). Надо же все же что-то и съемочной группе оставить для фантазии. Французский текст Мемуаров привести не проблема, только это же опять работа уже для группы. Благообразный архивариус - это Полен Парис, друг Дюма-Маке. Естественно, что рукопись находит он, потому как никому из современников это пока не удалось. То, что по-мелочам здесь уже не исправишь- это останется, а в папке исправлю, конечно.


Стелла: Ну, вот, все правки внесла в папку. Пишу дальше. Кто еще готов продолжать - пора делить главы.

Стелла: Глава 2. Утренний Париж похож на просыпающийся муравейник. Снуют телеги зеленщиков, молочников, хозяйки громко перекликаются между собой, высовываясь из окон, чтобы проветрить постель или окликнуть торговца, под ногами копошатся дети, нищие и всевозможная живность. Время от времени проезжает невыспавшийся всадник с недовольным лицом, бряцая алебардой слоняется ранний жандарм, в переулке между домами о чем-то шепчутся подозрительные личности. Среди этой толкотни пробирается д'Артаньян. На нем старый камзол, но на него нашит сверкающий галун, споротый с отцовского платья его матушкой, новая шляпа со страусовым пером, и начищенные до зеркального блеска старые сапоги. Конь продан за три экю, зато найдено подобие квартиры на улице Могильщиков. До Старой Голубятни, где находится отель Тревиль, рукой подать. Девять утра, но двор особняка кишит народом. Повсюду – голубые плащи королевских мушкетеров. Портшезы, пара карет, всадники, пешие, военные и гражданские – это, как продолжение парижской утренней суеты. Молодой гасконец ищет, как пробраться к лестнице в этой толчее, и слух его улавливает знакомый звук скрестившихся шпаг. Он привстает на ходу на цыпочки, чуть не подпрыгивает: где-то идет бой, и он жаждет его увидеть. Наконец, он приближается к подножию широкой лестницы, и тут глазам его предстает четверка мушкетеров, затеявших игру боевым оружием. Трое внизу уже с кровавыми следами на лице и руках, четвертый, парой ступеней выше – невредим, и блестяще отбивается от остальных. Со всех сторон слышны одобрительные возгласы, кто-то подбадривает неудачников. Д'Артаньян, на мгновение задержавшись, чтобы взглянуть на эту гасконаду, одной рукой прижимая к ногам шпагу, а другой придерживая шляпу, проскальзывает, наконец, во входную дверь, в последний раз оглянувшись на бретеров. В коридоре к нему подходит слуга, и гасконец говорит ему, что он желает засвидетельствовать свое почтение господину де Тревилю. Он почти у цели – заветная дверь Тревилевского кабинета перед ним. Неподалеку от гасконца собралась многочисленная и шумная группа военных. Центр ее – высокий, широкоплечий мужчина, пышноволосый, жизнерадостный, пышущий здоровьем, несмотря на нарочитое покашливание. На нем светло-голубой поношенный камзол и плащ алого бархата, ниспадающий почти до пола. На груди сверкает золотым шитьем роскошная перевязь. Портос: Ничего не поделаешь, это входит в моду, хоть и расточительство. Но родительские денежки надо же куда-то девать. Мушкетер: Портос, не старайся нас уверить, что этой перевязью ты обязан отцовским щедротам. Не преподнесла ли ее тебе дама под вуалью, с которой я тебя встретил в воскресенье? Портос: Нет, клянусь честью, я купил ее на собственные деньги. Другой мушкетер: Ага, купил точно так же, как я – вот этот новый кошелек: на те самые деньги, которые моя возлюбленная положила в старый. Портос: Арамис, не правда ли, что я заплатил за нее двенадцать пистолей? Черноволосый юноша в форме мушкетера, изящный, с нежным лицом, с ласковой улыбкой, белоснежными зубами и длинными, как у девушки ресницами над черными глазами, кивком головы подтверждает, что Портос говорит сущую правду. Первый мушкетер: Господа, а какого вы мнения о том, что рассказывал конюший господина де Шале? Портос: ( с живостью) А что он рассказывает? Первый мушкетер: Он рассказывает, что встретился в Брюсселе с Рошфором, переодетым капуцином. Благодаря такому маскараду этот верный слуга кардинала провел господина де Лэга, как последнего болвана. Портос: А это правда? Первый мушкетер: Я это от Арамиса слышал. Арамис: Портос, я вам рассказывал об этом вчера. Не стоит к этому возвращаться. Портос: Не стоит возвращаться? Черт возьми, как быстро вы все решаете! Кардинал выслеживает дворянина с помощью предателя, похищает у него письма, на основании этих писем добивается казни Шале под нелепым предлогом, что Шале хотел убить короля и женить королеву на его младшем брате, и вы полагаете, что к этому не стоит возвращаться, когда все ломают себе головы над этой загадкой! (возмущенно) Не стоит к этому возвращаться! Арамис: (покорно) Ну, что ж, вернемся, раз вы так этого желаете. Портос: Будь я конюшим господина Шале, я бы проучил этого Рошфора. Арамис: (спокойно) А вас проучил бы Красный герцог! Портос: (хлопая в ладоши) Красный герцог! Я постараюсь распространить эту остроту, не сомневайтесь. Какой вы остряк, Арамис! Жаль, что у вас не было возможности следовать своему призванию! Какой аббат мог бы получиться из вас! Арамис: О, это только временная отсрочка: рано или поздно я все же буду аббатом: я продолжаю изучать богословие. Второй мушкетер: Вы ждете какого-то события, чтобы облачиться в сутану, которая висит у вас в шкафу под плащом мушкетера? Первый мушкетер: Он ждет, чтобы королева подарила стране наследника. Арамис: (с лукавым смешком) Говорят, что лорд Бэкингэм во Франции. Портос: Арамис, друг мой, сейчас вы неправы, и любовь к остротам заставила вас перешагнуть границы. Вам бы не поздоровилось, если бы вас услышал господин де Тревиль. Арамис: (сдвинув брови) Портос, вы собираетесь учить меня? Портос: Будьте мушкетером или аббатом, но не тем и другим одновременно. (увидев реакцию Арамиса, предупреждающе поднимает руку) Нет-нет, не будем ссориться, прошу вас. Атос на днях уже вам говорил, что вы едите из всех кормушек, а вам хорошо известно условие, которое втроем мы заключили. К тому же, пусть болтают что угодно о короле и кардинале, но королева - священна. Арамис: Портос, вы самонадеянны, как Нарцисс, а вам хорошо известно, что я терплю нравоучения только от Атоса. Мне же ваша роскошная перевязь не внушает особого доверия к вашим благородным чувствам. Я стану аббатом, если сочту нужным, а пока я – мушкетер. И пока говорю то, что считаю нужным. Например: вы мне надоели, Портос! Портос: Арамис! Арамис: Портос! Собравшиеся: Господа, господа! Лакей: (появляясь на пороге кабинета де Тревиля) Господин де Тревиль ждет господина д'Артаньяна. Д'Артаньян, со вздохом облегчения, в полном молчании пересекает приемную и входит в кабинет капитана.

Lumineux: Стелла пишет: Я думала, все эти нюансы остаются на усмотрение уже режиссера и художников с операторами. Дело же в том, что после литературного сценария пишется режиссерский, и вот он и раскладывает сценарий уже поминутно и посекундно. ( в учебном материале есть даже пример графика). Надо же все же что-то и съемочной группе оставить для фантазии. Уверена, режиссеру и его группе тоже будет, чем заняться ))) Они будут раскладывать сценарий посекундно и решать кучу разных мелочей, о существовании которых мы даже не подозреваем Но мы же хотим сделать качественную, грамотную вещь. Значит, нужно быть внимательным к деталям. Ну, это ИМХО. Постараюсь не придираться к совсем уж мелочам ))) Хотела спросить, можно поработать корректором в файле? (Я имею в виду только подкорректировать кое-где пунктуацию)

Стелла: Конечно, поработайте. Только сверяйтесь с Дюма, потому что я много текста брала оттуда. Практически все диалоги. И давайте делать разбивку - я сегодня выложу еще одну главу, но с той недели у меня начинается запарка с внуками и это может получиться на года два. Работать я все равно буду, но так интенсивно вряд ли получится.

Lumineux: Делайте, сколько сможете (и сколько захотите), Стелла! Я очень рада и очень благодарна Вам за поддержку идеи и за столь виртуозное исполнение! Я подхвачу на следующей неделе, как раз только разгребу немного по работе.

Стелла: Lumineux , кроме сценария у вас еще хвост имеется. Вы говорите, " сколько захотите делайте". У меня аппетит непомерный, я и все могу захотеть. ))) Но надо жадничать в меру.

Стелла: Глава 3. Кабинет Тревиля – это взрывная смесь всего, что может олицетворять военного, придворного и стратега. В углу – сверкающие новизной доспехи, на стенах – портреты полководцев и оружие, на огромном столе – карта Парижа, и устрашающих размеров чернильница с орлиным пером. Сам капитан в нетерпении расхаживает по кабинету, то и дело поглядывая на дверь. Вошедшего д'Артаньяна, поклонившегося ему едва ли не до земли, бормочущего приветствие заплетающимся от волнения языком, и оттого немилосердно выдавая беарнский акцент, он едва слушает, хотя и улыбается благосклонно. Д'Артаньян: Ваше Сиятельство, позвольте мне… позвольте мне засвидетельствовать вам свое уважение и … и уважение моего дорогого отца… который имел честь… имел честь быть с вами знакомым. Господин д'Артаньян, мой отец… Тут Тревиль прерывает его движением руки. Тревиль: (повышая голос от повелительного до гневного) Атос, Портос, Арамис! Портос и Арамис показываются в кабинете. Они довольно спокойны и непринужденны, хотя стоят навытяжку перед капитаном, который несколько раз проходится перед ними. Наконец, кипя гневом, Тревиль останавливается перед своими солдатами. Тревиль: (окидывая мушкетеров гневным взглядом) Известно ли вам, господа, что мне сказал король не далее, как вчера вечером? Известно? Мушкетеры: (после непродолжительного молчания) Нет, сударь. Не известно. Арамис: Но мы надеемся, что вы окажете нам честь сообщить об этом. (отвешивает изящный поклон). Тревиль: Его величество сказал мне, что впредь будет подбирать себе мушкетеров из гвардейцев господина кардинала. Портос: Из гвардейцев кардинала? Как это? Тревиль: Он пришел к заключению, что его кисленькое винцо требует подбавки доброго вина. Мушкетеры краснеют, а гасконец ищет глазами, куда бы ему спрятаться. Тревиль: (все более горячась) Да, да! И его величество совершенно прав, ибо, клянусь честью, мушкетеры играют жалкую роль при дворе! Господин кардинал вчера вечером за игрой в шахматы соболезнующим тоном, который очень задел меня, принялся рассказывать, что эти проклятые мушкетеры, эти головорезы – он произносил эти слова с особой насмешкой, которая понравилась мне еще меньше, – эти рубаки, добавил он, поглядывая на меня своими глазами дикой кошки, задержались позже разрешенного часа в кабачке на улице Феру. Его гвардейцы, совершавшие обход, – казалось, он расхохочется мне в лицо, – были принуждены задержать этих нарушителей ночного покоя. Тысяча чертей! Вы знаете, что это значит? Арестовать мушкетеров! Вы были в этой компании... да, вы, не отпирайтесь, вас опознали, и кардинал назвал ваши имена. Я виноват, я сам виноват, ведь я сам подбираю себе людей. Вот хотя бы вы, Арамис: зачем вы выпросили у меня мушкетерский камзол, когда вам так к лицу была сутана? Ну, а вы, Портос... вам такая роскошная золотая перевязь нужна, должно быть, чтобы повесить на ней соломенную шпагу? А Атос... Я не вижу Атоса. Где он? Арамис: ( с грустью) Сударь, он болен, очень болен. Тревиль: Болен? Очень болен, говорите вы? А чем он болен? Портос: Опасаются, что у него ветрянка, сударь. Весьма печальная история: эта болезнь может изуродовать его лицо. Тревиль: Ветрянка?.. Вот так славную историю вы тут рассказываете, Портос! Болеть ветрянкой в его возрасте! Нет, нет!.. Он, должно быть, ранен... или убит... Ах, если б я мог знать!.. Тысяча чертей! Господа мушкетеры, я не желаю, чтобы мои люди шатались по подозрительным местам, затевали ссоры на улицах и пускали в ход шпаги в темных закоулках! Я не желаю в конце концов, чтобы мои люди служили посмешищем для гвардейцев господина кардинала! Эти гвардейцы – спокойные ребята, порядочные, ловкие. Их не за что арестовывать, да, кроме того, они и не дали бы себя арестовать. Я в этом уверен! Они предпочли бы умереть на месте, чем отступить хоть на шаг. Спасаться, бежать, удирать-на это способны только королевские мушкетеры! Арамис и Портос дрожат от ярости, в то время, как с другой стороны двери с десяток их однополчан прильнули к дверям, ловя каждый звук, и живо реагируя на разнос Тревиля. Тревиль: Вот как! Шесть гвардейцев кардинала арестовывают шестерых мушкетеров его величества. Тысяча чертей! Прямо отсюда я отправляюсь в Лувр и подаю в отставку, отказываюсь от звания капитана мушкетеров короля и прошу назначить меня лейтенантом гвардейцев кардинала. А если мне откажут, тысяча чертей, я сделаюсь аббатом! При этих словах ропот за стеной превратился в бурю. Всюду раздаются проклятия и богохульства. Возгласы: «Тысяча чертей!», «Бог и все его ангелы!», «Смерть и преисподняя!» – повисли в воздухе. Д’Артаньян глазами ищет, нет ли какой-нибудь портьеры, за которой он мог бы укрыться, и ощущает непреодолимое желание забраться под стол. Портос: (потеряв всякое терпение) так вот, господин капитан. Нас действительно было шестеро против шестерых, но на нас напали из-за угла, и раньше чем мы успели обнажить шпаги, двое из нас были убиты наповал, а Атос так тяжело ранен, что не многим отличался от убитых, дважды он пытался подняться и дважды валился на землю. Тем не менее мы не сдались. Нет! Нас уволокли силой. По пути мы скрылись. Что касается Атоса, то его сочли мертвым и оставили спокойно лежать на поле битвы, полагая, что с ним не стоит возиться. Вот как было дело. Черт возьми, капитан! Не всякий бой можно выиграть. Великий Помпей проиграл Фарсальскую битву, а король Франциск Первый , который, как я слышал, кое-чего стоил, – бой при Павии. Арамис: И я имею честь доложить что одного из нападавших я заколол его собственной шпагой, так как моя шпага сломалась после первого же выпада. Убил, или заколол – как вам будет угодно, сударь. Тревиль:( мягко) Я не знал этого. Господин кардинал, как я вижу, кое-что преувеличил. Арамис: Но молю вас, сударь, не говорите никому, что Атос ранен! Он будет в отчаянии, если это станет известно королю. А так как рана очень тяжелая: пронзив плечо, лезвие проникло в грудь, можно опасаться… Край портьеры приподнимается и на пороге появляется новое действующее лицо: мушкетер лет 27, стройный, подтянутый, но смертельно бледный. Не спеша, он заходит в кабинет, и сдержанно кланяется. Его появление заставляет воскликнуть присутствующих в один голос "Атос!" Д'Артаньян из своего угла старательно рассматривает вновь пришедшего. Атос: (негромко, но совершенно спокойно) Вы звали меня, господин капитан? Товарищи мне сообщили, что вы звали меня и я поспешил явиться. Жду ваших приказаний, сударь! (он проходит в кабинет, направляясь к Тревилю). Тревиль: (бросаясь к Атосу) Я только что говорил этим господам, что запрещаю моим мушкетерам без надобности рисковать жизнью. Храбрецы дороги королю. (растрогано) Вашу руку, Атос! (хватает правую руку Атоса и пытается ее трясти в припадке дружеских чувств, но тут же замирает, заметив реакцию мушкетера. Тот, помертвев, делает глубокий вдох, пытаясь овладеть собой, но, покачнувшись, оседает на пол прежде, чем его успевают подхватить). Начинается суматоха. Портос и Арамис пытаются привести Атоса в чувство, но у них ничего не выходит. Тревиль: Лекаря, моего или королевского, самого лучшего! Тысяча чертей, а вдруг Атос умрет?! Крик Тревиля послужил призывом ко всем, кто был в приемной, и все хлынули к нему в кабинет. Появившийся лекарь прекратил суету вокруг Атоса, велев друзьям перенести его в соседнюю комнату. Тревиль распахнул дверь, показывая куда нести раненого и процессия, сопровождаемая лекарем, удалилась, дверь захлопнулась, а все остались в кабинете у Тревиля, устроив из нее приемную. Сыпали проклятиями в адрес кардинала и его гвардии, говорили, не понижая голоса, пока не вернулся сам Тревиль. Тревиль: Господа, прошу всех разойтись. Господин Атос пришел в сознание, состояние его не внушает опасений: это все из-за большой потери крови. Все покидают приемную, остается один д'Артаньян. Тревиль, оборачивается и замечает его. Это сразу вернуло капитана к тому, что было ранее. Тревиль: (улыбаясь) Простите, любезный земляк, я совершенно забыл о вас. Что вы хотите? Капитан – это тот же отец семейства, только отвечать он должен за большее, чем обыкновенный отец. Солдаты – взрослые дети, но так как я требую, чтобы распоряжения короля и особенно господина кардинала выполнялись... Я очень любил вашего отца. Чем я могу быть полезен его сыну? Говорите скорее, время у меня уже на исходе. Д'Артаньян: Уезжая из Тарба в Париж, я надеялся в память той дружбы, о которой вы не забыли, просить у вас плащ мушкетера. Но после всего виденного мною за эти два часа я понял, что эта милость была бы столь огромна, что я боюсь оказаться недостойным ее. Тревиль: Это действительно милость, молодой человек. Но для вас она, может быть, не так недоступна, как вы думаете или делаете вид, что думаете. Впрочем, одно из распоряжений его величества предусматривает подобный случай, и я вынужден, к сожалению, сообщить вам, что никого не зачисляют в мушкетеры, пока он не испытан в нескольких сражениях, не совершил каких-нибудь блестящих подвигов или не прослужил два года в другом полку, поскромнее, чем наш. Д'Артаньян молча кланяется. Тревиль: Но из уважения к вашему отцу я бы все же хотел бы что-то сделать для вас. Наши беарнские юноши редко бывают богаты. Полагаю, что денег у вас вряд ли хватит на жизнь… Юноша гордо выпрямился, всем своим видом давая понять, что ни у кого не просит милостыню. Тревиль: Полно, молодой человек, мне это знакомо. Я приехал в Париж с четырьмя экю в кармане и вызвал бы на дуэль любого, кто осмелился бы сказать мне, что я не в состоянии купить Лувр. Я сегодня же напишу письмо начальнику Королевской академии, и с завтрашнего дня он примет вас, не требуя никакой платы. Вы научитесь верховой езде, фехтованию, танцам. Д'Артаньян: (с чувством крайней досады) Увы, я вижу, как недостает мне того рекомендательного письма, что вручил мне перед отъездом мой отец. Тревиль: Действительно, я удивлен, что при вас нет этого волшебного ключа, столь необходимого нашему брату беарнцу. Д'Артаньян: Сударь, письмо у меня было, клянусь вам, но у меня его коварно похитили по дороге. Тревиль: Как так? Д'Артаньян: Я был неосторожен, я громко называл ваше имя. Такое имя, как ваше, должно было служить мне щитом. Тревиль: Вы кого-то подозреваете в крахе, молодой человек? Д'Артаньян: Да, человека, одетого в фиолетовый костюм, темноволосого, со шрамом на виске. Тревиль: Он ожидал женщину? Д'Артаньян: Уехал он после того, как обменялся несколькими словами с той, кого поджидал. Тревиль: А вы не слышали, о чем они говорили? Д'Артаньян: Он ей вручил ларец с распоряжениями, который она должна была вскрыть только в Лондоне. Тревиль: Так она была англичанка? Д'Артаньян: Он называл ее миледи. Тревиль: (шепчет) Это он! А я полагал, что он еще в Брюсселе. Д'Артаньян: О сударь, скажите мне, кто он и откуда, и я не буду вас просить ни о чем, даже о зачислении в мушкетеры. Ибо, прежде всего я должен с ним рассчитаться. Тревиль: Упаси вас бог от этого! Не натыкайтесь на эту скалу: вы разобьетесь, как стекло! Д'Артаньян делает движение, чтобы удалиться, но Тревиль удерживает его. Тревиль: Да погодите же! Я обещал вам письмо к начальнику академии. Или вы чересчур горды, молодой человек, чтобы принять его от меня? Д'Артаньян: Я отвечаю перед вами за то, что его не постигнет судьба письма моего отца. Тревиль садится писать письмо, а гасконец стоит у окна, выбивая марш на стекле и наблюдая за мушкетерами во дворе. Закончив письмо, Тревиль идет к юноше, протягивая ему письмо, но тот, внезапно, выбегает из кабинета с криком. Д'Артаньян: Нет, тысяча чертей! На этот раз ты от меня не уйдешь. Тревиль: Кто? Д'Артаньян: Похититель! Ах, негодяй! Тревиль: Сумасшедший! Если только… это не уловка, чтобы удрать, раз он понял, что подвох не удался.

Lumineux: О том, как "Конь продан за три экю, зато найдено подобие квартиры на улице Могильщиков" - оставляем фантазии режиссера? )) В 3 главе много диалогов и мало действий. Это не годится для кино. Когда будем разбивать на серии, надо будет подумать об этом: либо разбивать диалоги какими-то другими сценами, либо сокращать?? Или и то и другое... Стелла пишет: кроме сценария у вас еще хвост имеется Угу, помню ;) Тоже в процессе

Стелла: У меня все время в голове крутятся эти сцены в предыдущих экранизациях. Там, оставив сами события, до предела ужали диалоги. Но, сцены у Тревиля выбрасывать нельзя - это исключено. Остается сокращение диалогов. Я разговор д'Артаньяна с Тревилем ужала едва ли не втрое.

Lumineux: Может быть, между двумя событиями: 1) уход мушкетеров с Атосом и 2) возвращение Тревиля к д'Артаньяну - вставить какое-нибудь еще событие? Например, Рошфора показать, как он там в городе идет...

Орхидея: Мое мнение, что дальше ужимать уже простом некуда. Мне, вообще, из канона каждую строчку жалко. :) А событие для динамики почему бы не вставить. И ещё у вас, Стелла, главным героям дана краткая внешняя характеристика. Не добавить ли такую же де Тревилю? Мне ужасно надоело, что его изображают то коротышкой, то увальнем, то ещё как-то нелепо. Мне хотелось бы в коем-то веке увидеть статного и галантного придворного кавалера и бравого военного в одном флаконе. Что-то вроде д'Артаньяна в летах.

Стелла: Орхидея - абсолютно верно в отношении Тревиля. Ведь он, на деле, всего несколькими годами старше Атоса. Дамы, а ведь динамика - в самом диалоге. Мне тоже было страшно обидно резать текст, потому как он ситуацию описывает до тонкостей. Я не думаю, что стоит что-то вклинивать туда, какой-то эпизод. Разве что, когда д'Артаньян смотрит в окно у Тревиля, показать Рошфора, но это ничего не прибавит к эпизоду. Или показать, что троица выходит из Лувра: так это не к чему, потому что дальше - сцены на улице все равно.

jude: Стелла пишет: абсолютно верно в отношении Тревиля. Ведь он, на деле, всего несколькими годами старше Атоса. Если брать дату рождения графа де Ла Фер, высчитанную Евгенией, то Тревиль старше Атоса всего на год. Жан-Арно дю Пейре родился в 1598 г., и в 1625 г. ему - 27 лет. Лично мне очень нравится версия с молодым Тревилем. Другое дело, что капитаном он стал только в 1634, в возрасте 36 лет. Но тоже - не старик.

Стелла: Ну, я его сделала лет на 30-35. Есть и намек, что он модник.

Lumineux: Стелла пишет: Дамы, а ведь динамика - в самом диалоге. В первой части диалога, до падения Атоса - о, да, динамики много! ) Там все супер. Особенно, если представить, что Тревиль в чувствах не стоит на месте, а совершает движения по кабинету, жестикулирует, меняет интонацию и т.д. И, конечно, да, сам диалог очень динамичный. А вот во второй части, где с капитаном остается один д'Артаньян, накал страстей уменьшается и динамики, ИМХО, уже гораздо меньше. Вот тут зрителю станет скучно (Ну, опять же, ИМХО). В общем, не знаю, как вас, уважаемые авторы и читатели, но меня это очень беспокоит.

Lumineux: Еще хотела высказать такое беспокойство Я понимаю, что все такие мелочи, типа передвижения Тревиля по кабинету и т.д. - это дело режиссера. Но вдруг он окажется не достаточно талантлив и не сделает так хорошо, как могли бы сделать мы (кто болеет за этот сценарий всей душой)?..

Стелла: Lumineux , эти мелочи оставим на усмотрение режиссера, оператора и актеров. Надо же и им как-то свои амбиции удовлетворить.

Señorita: Орхидея пишет: Мое мнение, что дальше ужимать уже простом некуда А я бы наоборот урезала тот же монолог дАртаньяна-отца, скажем, или перепалку с Рошфором, и экшену, как говорят, добавила бы. Т.е. авторский текст - это конечно здорово, но д.б. мера и золотая середина (все-таки, книга и кино вещи разные, мягко говоря). Потому что и в книге-то иногда это смотрится как прием нагнать текста ради гонорара "чуть затянуть действие, подогреть ожижание" читателя. А на экране будет одна говорильня и никакого действия, и в результате - см. "Графиню Монсоро" нашу - скучищааа такая, что, зевая, можно вывихнуть челюсть.

Lumineux: "Одна говорильня и никакого действия" - это, конечно, вообще не про Дюма, но золотую середину надо искать, тут Вы правы.

Стелла: Глава 4. Приемная, затем площадка лестницы, ведущей во двор особняка. Открывается боковая дверь, оббитая штофом под цвет панелей. В дверях появляется Атос, он натягивает перчатки, пока его в полголоса убеждает врач. Мушкетер пытается по привычке пожать плечами, но этот жест вызывает у него гримасу боли. Не дослушав наставления лекаря, мушкетер делает шаг вперед, и в это мгновение в него влетает д'Артаньян, который как вихрь пронесся по направлению к лестнице. Атос взвыл от боли, схватившись за плечо. Д'Артаньян: (тяжело дыша) Простите меня! Простите меня, но я спешу. Атос: (ухватив юношу сзади за перевязь, как кота за шкирку, и не давая ему двинуться с места) Вы спешите, под этим предлогом наскакиваете на меня, говорите "простите", и считаете дело исчерпанным? (видно, что мушкетер , разозленный всем, что произошло в кабинете Тревиля и донимающей его раной, уже сам себя заводит)Не совсем так, молодой человек. Не вообразили ли вы, что если господин де Тревиль сегодня резко говорил с нами, то это дает вам право обращаться с нами пренебрежительно? (тут он, сузив глаза, покрепче берется за перевязь д'Артаньяна.) Ошибаетесь, молодой человек. Вы не господин де Тревиль. (и Атос с нескрываемой насмешкой слегка встряхивает юношу). Д'Артаньян: Поверьте мне (свободной рукой нахлобучивает чудом не слетевшую шляпу на лоб), поверьте мне, я сделал это нечаянно, и сделав это нечаянно, я сказал " Простите меня!" По-моему, этого достаточно. А сейчас я повторяю вам - и это, пожалуй, лишнее - что я спешу. Очень спешу. Поэтому прошу вас: отпустите меня, не задерживайте. (он делает движение, пытаясь освободиться от железной хватки) Атос: (выпуская перевязь и подкручивая ус) Сударь, вы невежа! Сразу видно, что вы приехали издалека. Д'Артаньян уже успел шагнуть вниз по лестнице, но слова Атоса заставили его резко притормозить. Д'Артаньян: Тысяча чертей, сударь! Хоть я и приехал издалека, но не вам меня учить хорошим манерам, предупреждаю вас. Атос: (с усмешкой, все так же покручивая ус) Кто знает! Д'Артаньян: (с сокрушенным видом) Ах, если бы я не так спешил, если бы я не гнался за одним человеком… Атос: (положив правую руку на рукоять шпаги) Так вот, господин Торопыга, меня вы найдете, не гоняясь за мной, слышите? Д'Артаньян: Где именно, не угодно сказать? Атос: Подле монастыря Дешо. Д'Артаньян: В котором часу? Атос: Около двенадцати. Д'Артаньян: Около двенадцати? Хорошо, буду на месте. Атос: Постарайтесь не заставить меня ждать. В четверть первого я вам уши на ходу отрежу. Д'Артаньян: (уже сбегая по лестнице) Хорошо, явлюсь без десяти двенадцать. Атос смотрит ему вслед, у него на лице странное выражение: смесь насмешки и сожаления. В эту минуту к нему подходит длинный и худой парень (Гримо), и Атос отдает ему какое-то распоряжение.

Стелла: Еще маленький кусочек - не устояла перед любимой сценой. Señorita , так если еще ужать разговор с отцом, будет уже похоже на пантомиму. Или : На тебе сын, три дара, и пошел на все четыре стороны в Париж.))) Логику и видимость эпохи все же мы хотим соблюсти, как и язык Дюма. Я недавно пересмотрела обеих " Монсоро". И, самое забавное, что при всей затянутости российской, скучно мне было все же на французской. Опять - те же фломастеры.

Lumineux: Стелла пишет: Атос: (ухватив юношу сзади за перевязь, как кота за шкирку, и не давая ему двинуться с места) Вы спешите, под этим предлогом наскакиваете на меня...................это дает вам право обращаться с нами пренебрежительно? (тут он, сузив глаза, покрепче берется за перевязь д'Артаньяна.) Вроде он уже держал за перевязь?

Стелла: Lumineux , держал. Но, клянусь вам, режиссер что-то свое все равно придумает - это же драка назревает. Это мгновение - так ли оно существенно? Важно, мне кажется, чтобы был сам факт - Атос его схватил. Вот с самой дуэлью - куда сложнее будет, потому что тут нужен уже постановщик боев, спец по театральному фехтованию. Тут уже все наши ремарки - несущественны будут.

Lumineux: Стелла пишет: Вот с самой дуэлью - куда сложнее будет Кто-то из актеров нашего советского фильма рассказывал, что у них в сценарии в таких местах просто было написано : "сцена боя". Тут, как раз - простор для творчества постановщиков

Стелла: А ведь, если быть объективным, то на настоящий бой, без всякой зрелищности, у Дюма описан со знанием дела. А вот режиссеры этот бой, ради красного словца зрелища ради, превращают в цирк, в беготню по стенкам и деревьям, и в кросс по пересеченной местности.

Lumineux: Стелла пишет: А ведь, если быть объективным, то на настоящий бой, без всякой зрелищности, у Дюма описан со знанием дела. А вот режиссеры этот бой, ради красного словца зрелища ради, превращают в цирк, в беготню по стенкам и деревьям, и в кросс по пересеченной местности. Тогда копируем в сценарий бои Дюма?

Стелла: Да, я думаю, так будет честнее. А то прыгает Шарль д'Артаньян по дворам и лесам, показывая противнику тыл. так бой превращается в догонялки.



полная версия страницы