Форум » Наше творчество » Пьеса А.Дюма "Графиня де Монсоро" (1860) » Ответить

Пьеса А.Дюма "Графиня де Монсоро" (1860)

Рошешуар: Никогда бы не подумала, что я возьмусь переводить самого Дюма! Честно. Но вот, сподобилась... И не что-нибудь, а саму "Графиню де Монсоро" (такое даже и во сне бы не приснилось), правда, не роман, а пьесу, но благоговения моего перед мэтром это не уменьшает. Хотелось бы сказать два персональных "СПАСИБО" Стелле))) Во-первых, за то, что она нашла отличный исходный текст (полагаю, что он вообще такой только в прошлом году и появился). А во-вторых, она вселила в меня какую-то совершенно лихую и абсолютно необоснованную самоуверенность, что все у меня получится))) причем легко)))) "тут вообще нет ничего сложного" - сказала она - "это вообще, проще простого, переводить пьесы Дюма!" И я ей поверила))) наивная чукотская девочка))) О том, что получится, судить читателям. Переводчик я еще тот. Скорость перевода тоже не крейсерская. Но, я буду стараться Итак... Александр Дюма в соавторстве с господином Огюстом Маке Графиня де Монсоро (1860) Пьеса в пяти актах и десяти картинах с описанием интерьеров в Боже и прологом.

Ответов - 77, стр: 1 2 3 All

Рошешуар: Сцена IX (Те же, без короля и герцога Анжуйского) Жанна: Ах, сударь, вы должны были последовать вчера совету моего мужа! Бюсси: Мадам, иногда я бываю очень непослушный, но я никогда не бываю неблагодарным. (Он пожимает руку Сен-Люка и целует ручку Жанне) Сен-Люк: Поверьте нам хоть раз, отбросив ложные понятия о чести. Вместо того, что бы ожидать здесь короля, который взбешен, вам стоит укрыться в каком-нибудь безопасном месте. Бюсси: Спасибо… Но что об этом думает господин Шико? Позвольте мне посоветоваться с ним. (тихо обращается к Шико) Сударь, вы поступили со мной, как порядочный человек. Я не знаю, с какой целью вы так поступили, но то, что я жив и стою здесь, я должен благодарить вас. Шико: Отлично, но если вы собираетесь жить и дальше, вам следует позаботиться о себе, вы очень бледны. Бюсси: Я? Шико: И это пятно крови, которое проступает сквозь шелк вашего камзола. Закройте его, коль скоро вы собираетесь всех убедить, что вы не были ранены этой ночью. Сен-Люк: Ранен! Он ранен! Жанна: Ох! Шико: Какое счастье! Жанна: Счастье? Шико: Эта рана разбудит любовь короля к нему. Жанна: Ой, не лучше бы было, быть менее любимым королем, но быть более здоровым? Бюсси: Ах, мадам, этот благословенный удар шпагой я не променял бы на целую империю. Если бы вы знали, чем я ему обязан! Жанна: И чем же? Бюсси: Мечтой!... Сен-Люк: Ты только посмотри! Бюсси: Да… Добрый друг предупредил меня о засаде возле дворца Турнеллей… Там я был атакован. Я покалечил несколько человек, среди которых был господин де Келюс. Я полагаю, что именно он проткнул мой бок отменным ударом слева. Шико: Так это Келюс, наш фаворитик, ранил вас? Хорошенькое дело! Бюсси: Мою лошадь убили, я был ранен, положение стало серьезным, когда я, сам не знаю как, обнаружил, что прислоняюсь к двери, которая вдруг открылась и дала мне войти. Я захлопнул ее перед своими врагами. Я ускользнул от них! Я едва успел прижать носовой платок к ране, что бы остановить кровь… Полагаю, что я упал в обморок. Шико: А мечта? Жанна: Увы, но пока я наблюдаю только печальную реальность. Бюсси: Подождите. Вот здесь и начинается мечта. Мне привиделось, что я лежал на кровати, застеленной белым дамастом с золотыми цветами, перед портретом женщины. О, какой женщины!... И вдруг портрет стал приближаться ко мне, а затем склонился над моей постелью. Я видел светлые волосы, золотыми волнами ниспадающие на восхитительные плечи, черные глаза, в глубине которых дрожали слезы, губы, которые, казалось, шепчут слова молитвы, атласную кожу, настолько нежную, что я видел, как под ней струится кровь. Нет, это была не женщина! Таких просто не существует! Нет, в этом длинном бело-голубом платье я видел ангела, подобного тем, что парят вокруг Святой Девы, или стоят коленопреклоненные пред Господом. Шико: Да вы счастливчик, коли вам снятся подобные сны!... А затем? Бюсси: Затем, я нашел ее столь удивительно красивой, что захотел броситься к ее ногам, но я не сумел даже пошевелиться. Тогда я начал мысленно сочинять в ее честь стихи… Мысленно, потому что я не мог произнести ни слова… Я потерял сознание во второй раз. Жанна: Но когда-то же вы пришли в себя. Бюсси: Разумеется, графиня. Жанна: И? Бюсси: И я уже не лежал на кровати, застеленной белым дамастом с золотыми цветами, в обществе ангела в голубом платье, я лежал на краю рва у Тампля в компании старой повитухи и толстого церковного певчего, который поднял меня на руки и отнес ко мне домой. Шико: В какое время это было? Бюсси: Днем. Шико: Певчий был толстый, что твоя бочка? Бюсси: Да. Так вы его знаете? Шико: Это мой друг Горанфло. Бюсси: Да, Горанфло… И он был не совсем трезв. Шико: Да говорите уж честно, что он был пьян. Бюсси: Итак, графиня, на какие размышления вас наводит моя мечта? Жанна: Золотистые волосы… черные глаза… кожа, подобная лепестку розы... Бюсси: О, мадам, уж не совершили ли вы маленькое путешествие в рай, что бы разузнать там о моем ангеле? Жанна: Пожалуй, я слышала о чем-то подобном, спросите у господина Шико. Бюсси: Правда? Шико: Мадам шутит. Жанна: Нет-нет! Бюсси (Жанне): Знаете ли вы что-нибудь об этих глазах, об этих руках, об этих губах? Жанна: Я бы сказала «да», если бы мы находились в анжуйской глубинке. Но так как вы мне говорите о Сент-Антуанском предместье, я не рискну сказать ни «да», ни «нет»… Вы грезили, сударь. Шико: Самое реальное во всем этом – удар шпагой, который вы получили. Бюсси: Тогда объясните мне одну вещь. Шико: Давайте объясню. Бюсси: Я закрыл рану своим платком... Я вам об этом сказал, не правда ли? Шико: Да. Бюсси: Однако, очнувшись, я не нашел своего платка. Шико: О! Горанфло! Фи! Бюсси: Вот то, что я обнаружил на своей ране. (Он вытаскивает из кармана платок и показывает его) Жанна: Душистый, расшитый платочек... Бюсси: Отмеченный литерами «Д» и «М» Жанна (взволновано): Д.М. Шико (взволновано): Ах! Жанна: Была ли она в Париже? Бюсси: Она и есть в Париже, графиня! Шико: Это невозможно! Жанна (обращается к Шико): Точно? Бюсси (обращается к Шико): Что невозможно? Шико (отвечает Бюсси): Давайте будем считать, что это у Горанфло такие платочки. Жанна (сама себе): Она бы не оставила его подобным образом… Бюсси (Жанне): Кто?... Кого бы она не оставила?... Графиня – вы каменная!... Господин Шико, вернитесь к жизни!... Вы оба, пожалейте меня, я влюблен, я растерян, я сошел с ума! Шико: Литеры «Д» и «М». (Паж приносит Жанне письмо) Паж: Для мадам графини де Сен-Люк! Бюсси: О, но я непременно найду ее! Жанна (прочитав письмо): Она в Париже! Это же чудесно! (она протягивает письмо Сен-Люку) Сен-Люк (читает): «Моя дочь Жанна, я жду тебя... Приезжай! – Барон де Меридор.» Шико (в сторону): Меридор! Сен-Люк: Пойдемте, графиня, не стоит заставлять его ждать. Бюсси: Вы меня покидаете?... О!... Жанна: До свидания!... Вы можете надеяться на свою звезду. (Она уходит вместе с Сен-Люком) Шико (про себя): В Париже! (уходит)

Стелла: Да, различия с книгой капитальные. Во всяком случае, по части биографий героев.

anemonic: Стелла пишет: различия с книгой капитальные Пьеса написана в 1860 году, значит, без помощи Маке. Отсюда Дюма и дал волю своей фантазии.

Рошешуар: Капитально переписан Шико, и... барон де Меридор. Остальные, как-то пока не так выбиваются. Я представляю себе Сен-Люков из нашего фильма, Генриха и Франсуа из французского сериала, Бюсси - то Сильбером, то Домогаровым, то товарищем с моей аватарки, а вот с Шико - полная неразбериха, это и не Кретон, и уж, конечно, не Горбунов.

Рошешуар: Сцена X (Те же, Ливаро, Риберак, Антраге, придворные, затем Нансей) Антраге: Бюсси! Мой храбрец! Ливаро: Мы уже начали оплакивать тебя. Антраге: Я оббежал весь Париж. Говорят, что ты искалечил миньонов. Парижане жаждут подробностей твоего триумфа. Бюсси: Черт! Сейчас не время! Нансей (входит, стучит в дверь, ведущую в покои короля): Государь, господин граф де Монсоро просит аудиенции у Вашего Величества. Голос короля: Пусть войдет! (Придворные приближаются с любопытством) Нансей: Введите господина графа де Монсоро! (Всеобщее движение) Антраге: Похоже, что наконец-то мы его увидим! (Герцог Анжуйский медленно выходит и останавливается на пороге) Бюсси: Что ж, посмотрим! Сцена XI (Те же и Монсоро) Распорядитель (громко): Господин граф де Монсоро! Нансей (обращается к Монсоро): Следуйте за мной сударь. Монсоро (герцогу Анжуйскому): Монсеньор, я знаю все, что я должен Вашему Высочеству, и я попытаюсь оправдать ваши надежды. Герцог: Входите, господин главный ловчий. Мой брат ожидает вас в наилучшем расположении духа. (Герцог и Монсоро входят к королю) Сцена XII (Те же, без Монсоро и герцога Анжуйского, а также придворные) Бюсси: Ох, отвратительный вид!... И таким людям вы покровительствуете, монсеньор? Антраге: Какой он некрасивый, этот Монсоро! Бюсси: Ужасный!... Странно, не знаю почему, но я чувствую, что мне придется столкнуться с этим человеком. Риберак: Тем хуже для него. Ливаро: О, черт, да он людоед! Бюсси: Что ты о нем знаешь? Ливаро: Немного. Мое поместье располагается рядом с его землями. Бюсси: Тогда почему людоед? Ливаро: Слушайте. Однажды ночью я возвращался… Антраге: Брррр! Начало уже звучит ужасно. Бюсси: Позвольте ему закончить. Ливаро: Говорю вам, около шести недель назад я возвращался от моего дяди д’Антраге через леса Меридора. Внезапно я услышал душераздирающий крик и в конце аллеи увидел всадника, скачущего на большой черной лошади... Этот человек рукой зажимал рот кричавшей женщине, которая была перекинута у него впереди седла. У меня с собой была аркебуза для охоты, и я собрался убить палача... Но он исчез среди деревьев. Бюсси: И что потом? Ливаро: Я навел справки и узнал, что это был господин де Монсоро. Антраге: Подумаешь, мы тоже, случается, похищаем женщин! Риберак: Да, но мы позволяем им кричать. (Смеются.) Сцена XIII (Те же и герцог Анжуйский) Герцог: Неужели здесь смеются? Бюсси: Клянусь вам, вы правы, Монсеньор. Герцог: И над чем? Бюсси: Над теми услугами, которые оказал вам главный ловчий. Герцог: Что ты знаешь о них? Бюсси: Судите сами. Говорят, что именно он, на своем огромном черном коне, похищает для Вашего Высочества женщин. Герцог: Господин де Бюсси! Бюсси (сам себе): Похоже, я ударил в самую точку. Герцог (приходя в себя): Эй, Бюсси! Бюсси: Да, монсеньор? (герцог хохочет) Вот так так, кажется то, что я сказал показалось вам странным. Герцог: Я смеюсь над твоими сведениями... Откуда ты их берешь? Бюсси: В лесах Меридора! (Герцог вздрагивает. – Бюсси, обращается сам к себе.) И похоже, герцог замешан в том, что видел Ливаро. Герцог: Ты мне отказываешь в праве быть влюбленным? Бюсси: Но… Герцог: И ревновать? Бюсси: Воля ваша, монсеньор. Герцог: Отлично, окажи мне услугу. Бюсси: Подобную тем, что вам оказывает главный ловчий? Герцог: Слушай. Я заметил в церкви женщину, чьи черты мне напомнили другую, которую я страстно любил, и которую я всегда буду любить. Бюсси: Я слушаю вас, монсеньор. Герцог: Похоже, что она умна и красива, но… Бюсси: Вы не уверены. Герцог: Я узнал, что какой-то мужчина украдкой ходит к ней в дом по ночам. Бюсси: О-о! Любовник? Муж? Герцог: Это-то я и хочу узнать. Бюсси: Как же? С моей помощью? Герцог: Ты согласен? Бюсси: Выслеживать эту женщину? Я? Герцог: Следить за тем мужчиной. Бюсси: Стать шпионом?... Э, монсеньор, для этого у вас есть господин де Монсоро. Герцог: Но, Бюсси, возможно, придется обнажить шпагу. Бюсси: Тем больше причин поручить это господину главному ловчему. Ему за это платят. Герцог: Значит, ты отказываешь? А ведь ты находишься у меня на службе. Бюсси: Причинять вред женщинам, к службе не относится... И потом, я не в состоянии, я ранен. Герцог: Прекрасно… Я сам прослежу за ней, как я это делал вместе с Орильи вчера, когда на тебя напали. Бюсси: Вы были там? Герцог: Именно. Бюсси: Следовательно, эта женщина живет?... Герцог: Напротив Турнельского дворца... Бюсси: Ах! Герцог: И если со мной приключится несчастье, в этом тебе придется упрекать себя. Бюсси: Не ходите туда, и с вами ничего не случится. Герцог: Нет! Она слишком красива! Бюсси: Так вы же ее едва видели. Герцог: Но я заметил эти восхитительные светлые волосы. Бюсси: Ах! Герцог: Эти черные глаза. Бюсси (сам себе): Черные! Герцог: Цвет лица, единственный в мире, божественная талия. Бюсси (в сторону): Это она! (вслух) Давайте посмотрим, монсеньор, вы меня растрогали. Герцог: Ты шутишь? Бюсси: Нет, даю вам слово. Рассказывайте, что мне следует там делать. Герцог: Тебе следует спрятаться неподалеку от деревянного дома со статуей Девы Марии на фронтоне. Бюсси (в сторону): Это точно там! (вслух) А затем? Герцог: Ты последуешь за человеком, который войдет в дом, и будешь следить за ним до тех пор, пока не узнаешь, кто он. Бюсси: Ну а если он закроет за собой дверь? Герцог: Вот ключ. Бюсси: Давайте. Герцог: Значит, ты пойдешь? Бюсси: Конечно пойду! Сегодня же вечером. Герцог: Даешь слово? Бюсси: Слово дворянина! Герцог: Отлично… Вот и аудиенция окончена… Прощай!

Рошешуар: Сцена XIV (Те же, Монсоро и Шико) Герцог: Итак, господин главный ловчий, довольны ли вы аудиенцией у короля? Монсоро: Все прошло замечательно, монсеньор, благодаря рекомендации Вашего Высочества. Герцог: Я всего лишь рассказал ему правду о вашем таланте в псовой охоте. Монсоро: И теперь король желает поскорее испытать этот талант… Он приказал мне сегодня же ночью отправиться в Фонтенбло, где он хочет послезавтра поохотиться. Герцог: Ну, так поезжайте. Монсоро: Это невозможно, Ваше Высочество. Герцог: Почему? Монсоро (понижая голос): Герцог де Гиз прибыл сегодня утром в Париж, и господин де Майен только что прибыл, вместе с Николя Давидом. Герцог: Тише! Шико (проходя мимо): Он сказал: «с Николя Давидом»! Монсоро: Встреча назначена в аббатстве Святой Женевьевы, сегодня ночью. Герцог: Сегодня ночью! Монсоро: Ваше Высочество позволило договариваться мне от своего имени. Я договорился. Это решено. Герцог: От моего имени!... От моего имени!... Монсоро: Слово принца, данное другим принцам, монсеньор. Герцгог: Только не уезжайте до завтра в Фонтенбло. Монсоро: Значит сегодня ночью мы полагаемся на вас? Герцог: Да. Монсоро: В десять часов в аббатстве. Герцог: В десять часов. Шико (который все слышал): В десять часов! Герцог: Король идет. Уходите! Сцена XV (Те же и король, а затем Меридор) Король: Что ж, господа, послезавтра мы охотимся в Фонтенбло. Голос: Позвольте мне пройти, говорю я вам ! (За сценой шум, голоса и звон оружия.) Король: Что это за шум? Голос: Спросите короля, позволит ли он выгнать из Лувра старого барона де Меридора. Шико (прячется за спинами): Ах! Король: Этот старик... Меридор (пытается прорваться через стражу): Вы узнали меня, государь. Герцог (обеспокоенно): Монсоро! Монсоро (также): Монсеньор! Король: Позвольте барону де Меридору приблизиться. (Швейцарцы опускают свои протазаны. – Меридор медленно подходит и становится на колени.) Меридор: Государь, перед вами старый слуга, тот, кто за четыре царствования ни разу ни о чем не попросил, ни у своей страны, ни у своего короля. Король: Чего вы хотите от нас, сударь? Меридор: Правосудия! Король: Говорите! Меридор: Я принял в своем доме дворянина, я назвал его другом… Но он похитил мою дочь, он заключил ее в тюрьму в своем замке, он заставил ее выбрать между позором и смертью. Король: За подобное преступление должно наказать. Меридор: И мое дитя выбрало смерть... Она все оставила: молодость, счастье, надежду, она отдала себя в руки Господа, что бы с честью выйти из положения… Она умерла, государь, оставив меня в одиночестве и отчаянии, меня, у которого была только одна радость на земле, меня, которому ничего больше не осталось, как умереть, отомстив прежде за нее, меня, Богом забытого старика, склоняющего голову к вашим ногам и восклицающего: «Пусть земля поглотит меня, если мой король меня не услышит!» Король: Я вас слышу, и я отомщу за вас. Виновник? Не бойтесь и назовите его… О, назовите, будь он хоть бароном, хоть герцогом, хоть принцем! Меридор (встает и подходит прямо к герцогу): Виновник?... Вот он! Все: Монсеньор! Король: Вы слышите, брат мой! Герцог: Этот человек сам не понимает, о чем говорит... Я его не знаю! Меридор: Ты меня не знаешь? Король (герцогу): Немедленно отвечайте!... Георцог: Этот несчастный дворянин потерял свою дочь. Он обожал ее, боль утраты заставила его потерять рассудок, и, не будучи в состоянии обвинить Создателя, он обвиняет людей. Меридор: Трус! Но кто-то же из присутствующих здесь должен меня знать… Кто-то же должен сказать королю, что я никогда не лгал, и даже под угрозой смерти не сделаю этого… Господа ... (Монсоро делает шаг и Меридор замечает его) Ах! Граф де Монсоро, мой друг, тот, кто предупредил меня о кознях герцога, в которые я не хотел верить… Граф де Монсоро, подойдите же, подтвердите мои слова. Герцог (обеспокоенно): Он называет графа своим другом! Меридор: Да, он мой лучший друг; так как, если бы я его послушал, если бы я избавил свою дочь от твоих взглядов, она бы была жива, увы! она была бы сейчас жива! Герцог: Итак, государь, господин де Монсоро лучший друг этого старика, я соглашусь принять его в качестве судьи. Пусть он скажет! Меридор: Пусть он скажет... И все, что он скажет, будет правдой. Король (обращается к Монсоро): Говорите, сударь. Монсоро: Государь, я не никогда не оставлю старого друга, подвергнутого столь безжалостным испытаниям... Однако я должен признаться вам, и это знает вся провинция, что после смерти дочери барон де Меридор сошел с ума. Меридор: Я? Герцог: Вы видите... Монсоро: Мне было тяжело это признать, но нельзя лгать королю. Меридор (в негодовании): О… Герцог (бросается перед королем): Осторожно, государь! Это безумие может стать опасным. Меридор (стоя на коленях): Государь, заклинаю самым святым, всем тем, что свято... Король (тихо): Да, да.. Пусть пошлют за моим врачом, Мироном. Он вас вылечит, я доверяю ему. (герцогу) Прошу прощения, Франсуа. Меридор: Я что, действительно становлюсь сумасшедшим?... Король: Господин Нансей, распустите всех. А затем проводите этого старика за пределы Лувра, со всем уважением к его несчастьям. (он выходит вместе с герцогом налево) Нансей: Да, государь. (после ухода короля) Расходитесь, господа. (помогает барону подняться с колен) Бюсси: Я не оставлю этого несчастного человека. (направляется к барону) Шико (тихо): Господин де Бюсси, отправляйтесь в тот дом в Сент-Антуанском предместье. Там вы расскажете о том, что только что увидели здесь. Бюсси: Но... Шико: Ступайте, а я останусь с ним. (Бюсси уходит)

Рошешуар: Сцена XVI (Шико, в задумчивости, и Меридор) Меридор: О, мой Бог, где же ты? Неужели ты не видишь мои страдания? Боже мой, молю тебя! Умоляю! Умоляю ! Умоляю ! Ниспошли мне помощь свою! Помоги! Шико (касаясь его плеча): Отец! Меридор (оборачивается): Ах!... Сын мой! Шико: Тише! Меридор: Я больше не оставлю тебя. Шико: Напротив, именно сейчас вы меня оставите. Если нас увидят вместе, если заподозрят, что мы знакомы, все будет потеряно. Меридор: Так что же! Зачем мне жизнь, если Диана умерла! Шико: А если бы это было не так? Меридор: Что ты такое говоришь? Шико: Ничего… Где вы остановились? Меридор: На улице л’Арбр-Сек (Засохшего дерева), в «Оленьем роге». Шико: Возвращайтесь туда и ждите меня. Меридор: Ты хочешь меня бросить!... Шико: Я не придворный и не главный ловчий, чтобы предавать друзей... Я помогу вам, будьте уверены. Меридор: Так кто же ты тогда? Шико: Шут… Меридор: Ты?! Шико: Как и вы!* Ступайте! Ступайте! (Барон де Меридор уходит. – Шико обращается к входящему Нансею) Он уехал... Не беспокойтесь о нем. И почему подобных людей впускают в Лувр? Картина четвертая Интерьер дома на улице Турнель. Сцена разделена на две части. Справа – прихожая с окном на улицу. Слева – спальня Дианы, занимающая треть сцены. Двери справа и слева. В центре место для молитв. Кровать застелена белым дамастом в золотистых цветах. Между окнами большой портрет. Первая сцена (Диана и Гертруда) Диана (мечтательно): Что же стало с этим несчастным мужчиной, таким смелым, таким красивым?... (Гертруда открывает окно будуара) Он лежал бледный, бездыханный, и внезапно его глаза открылись... Какой взгляд!... (она встает) Гертруда: Вы меня звали? Диана: Ты уверена, что никто в округе не заподозрил, что мы принимали здесь этого дворянина? Гертруда: Никто. За маленького хирурга, который перевязал его и помог перенести к Тамплю, я могу поручиться. Диана: Оставили его таким образом... Ох!... Гертруда: Монахи Тампля помогут ему, будьте уверены. Реми мне так сказал. Диана (мечтательно): Да, Гертруда, да! (Гертруда выходит). Как бы я хотела узнать его имя! Если бы я могла увидеть его снова! Гертруда (подбегает): Мадам, только что открылась и закрылась дверь. Кто-то вошел. Поднимаются. Два человека!... Возможно, это герцог со своим Орильи. (она направляется ко входу) Диана (берет из сундука кинжал и прячет его в одежде): Пусть приходят! Больше я их не боюсь! Гертруда: Мадемуазель, это господин граф. Примечание: * Шико играет словами, по-французски "un fou" - это и шут, и сумасшедший.

Рошешуар: Сцена II (Те же и Монсоро) Монсоро: Я снова вас испугал? Диана: Нет, сударь, я молилась. Монсоро: Могу ли я поговорить с вами наедине? Диана: Можете. (решительно) Гертруда, оставь дверь открытой. (Гертруда переходит в будуар, таким образом, чтобы все видеть, но не слышать). Монсоро: Вы очень боитесь меня, Диана! Диана: Имеете ли Вы что-то важное, что бы сообщить мне, господин граф? Монсоро: Судите сами. Я не могу более вас защитить, и в этом нет моей вины. Диана: Я слушаю. Монсоро: Я думал, я надеялся, что мне удалось вырвать вас из рук герцога Анжуйского, удалось спаси вашу честь. Диана: Это правда. Монсоро: Ваша вуаль, найденная в воде, ваше необъяснимое исчезновение, все говорило о том, что вы мертвы, и герцог поверил в это. Диана: Как, увы, и мой отец! Монсоро: Это жестокая, но спасительная необходимость... Видя отчаяние вашего отца, разве кто-нибудь усомнится в вашей смерти? Диана: Мой бедный отец! Что он должен был испытать в тот момент, когда вы сообщили ему свою ложь! И каково же будет его счастье, когда он узнает о моем спасении, и о том, что я в безопасности. Монсоро: Он будет счастлив, несомненно. Но ваше спасение и ваша безопасность под угрозой. Если бы вы послушали меня и оставались бы в стенах этого дома, возможно, сегодня бы все ваши злоключения закончились бы. Вы же пожелали выйти... Диана: Я хотела помолиться Богу, что бы Он утешил моего отца, я ходила в церковь Святой Екатерины. Монсоро: И это была ошибка! Герцог случайно оказался там и увидел вас. Диана: Да, это так. Простите, что скрыла это от вас. Я надеялась, что он не узнает меня под вуалью. Монсоро: И вчера вы получили доказательства. Диана: Вы знаете какие…? Монсоро: Знаю, что герцог раздобыл ключи от этого дома. Я знаю, что он был тут в сопровождении Орильи, соучастника всех его преступлений. Я знаю, что они собирались сюда войти, когда по счастливой случайности, королевские миньоны атаковали его. Он испугался, что станет жертвой своего инкогнито, и поторопился назвать им себя, а затем вынужден был отступить. Все ли верно я вам рассказал? Диана: Да. (в сторону) Я дрожу! Монсоро: Должно быть, вы были сильно обеспокоены всем этим шумом? Диана: Конечно! Но ведь герцог ушел ... Монсоро: У него темное и настойчивое сердце. Он вернется. Диана: Он забудет, сударь. Монсоро: Нет! Что я только не делал, что бы забыть вас. Но это невозможно сделать, увидев вас только раз. Диана: Сударь! Монсоро: Сегодня вечером герцог вернется. Диана: Я покину этот дом. Я возвращусь к моему отцу. Монсоро: Бегите, но куда бы вы не отправились, он будет следовать за вами, пока не найдет вас. Диана: Вы пугаете меня! Монсоро: Не имею не малейшего намерения! Диана: Что же вы предлагаете? Монсоро: О, у меня скудное воображение… Но я нашел средство, или, вернее, ваш отец нашел его… Диана: Мой отец! Какое средство? Монсоро: В последний раз, когда я видел его в Меридоре, когда я сказал ему, что вы не умерли, но что вы подвергаетесь большой опасности, когда я поклялся ему, что спасу вас, даже ценой собственной жизни, он мне вручил письмо. Диана: У вас есть письмо моего отца, и вы до сих пор мне его не показали! Монсоро: Я надеялся справиться не прибегая к подобной жертве с вашей стороны. Я знаю какую неприязнь внушаю вам. И все же опасность велика, и нам нужно что-то предпринять. Диана: Письмо, сударь! Монсоро: Вот оно. Диана (читает): «Моя любимая Диана...» Монсоро: Узнаете ли вы дорогой вам почерк? Диана: О, да! Да! (читает) «Опасность, которой ты подвергаешься, огромна и непреодолима. Я не могу тебя спасти, но господин де Монсоро хочет пробовать сделать это. Доверься ему, как лучшему другу, которого нам ниспослало Небо. Граф расскажет тебе о велении моего сердца, и я хочу, что бы ты поняла, в каком неоплатном долгу мы находимся перед ним. Умоляю, поверь мне, и повинуйся моей воле. Будь милостива ко мне и к нашему другу. – Барон де Меридор.» (Диана опускает голову и плачет). Монсоро: Это был единственный способ, и ваш отец одобрил его. Но вы отказываетесь, и я отступаю. Гертруда (возвращается): За вами кто-то следовал, граф, я вижу тени через решетку двери. Монсоро: Ожидают, когда я уеду. Гертруда (указывает на дверь): Хотите взглянуть? (Монсоро идет посмотреть) Монсоро: Действительно, два человека! Диана: И? Монсоро: Это герцог. Диана: Боже мой! Боже мой! И вы не можете меня спасти от этой опасности? Монсоро: Прошу прощения, мадам, я главный ловчий короля, я принадлежу ему, и если бы я сочетался браком, то именно король смог бы защитить мою жену. Диана (огладывается): Это невозможно! Никогда! Никогда! Монсоро: Тогда мне остается только проститься с вами. Я отбываю в Фонтенбло, где я пробуду неделю. Диана: Значит, вы покидаете меня? Монсоро: Я подчиняюсь вам… Могу ли я провести под вашей крышей ночь, не будучи вашим мужем? Диана: Я поеду с вами. Монсоро: Мне не хотелось бы вас скомпрометировать. Вас должны видеть только с вашим мужем. Диана: На моей двери есть засовы. Монсоро: Засовы против принца крови? Диана: Я убью себя! Монсоро: Этим вы убьете своего отца! Диана: О! О! (подбегает к окну будуара) Они все еще там. (она быстро возвращается) Монсоро (приоткрывает дверь и обращается к слуге): Приведите священника и его помощника. (Диане) Неужели это так сложно, подчиниться воле барона де Меридора? Диана (тянется за письмом и перечитывает его): Это как если бы мне повелел Бог. Ты приказываешь, мой отец, я повинуюсь. Монсоро: Пойдемте! Диана: Куда? Монсоро: В вашу молельню. Диана: В мою молельню? Монсоро: Священник... Диана: Ах, вы все предусмотрели! Монсоро: Вы можете сказать «нет». Диана: Я хочу увидеть моего отца! Монсоро: Вы свободны, мадам. Никто не принуждает вас против вашей воли. Если вы пожалели о своих словах, я верну их вам. Диана: Идите, сударь! Гертруда, пойдем! (Они выходят через дверь молельни. После того, как дверь закрывается за ними, открывается другая дверь и появляется Бюсси) Слушайте, мне одной хочется уже пойти в театральный буфет и пропустить бокальчик винца? Честно говоря, эти двое меня утомили, едва процарапались через них, борясь со сном.

Стелла: Рошешуар, так все идет по плану: Диана быстрее бы не сдалась. Без охов и вздохов - никак. Это ж написано было в 19 веке. Теперь было бы куда быстрее - двумя -тремя репликами и ограничились бы.

Рошешуар: Сцена III Бюсси (один): Мне уже казалось, что эти люди никогда не войдут… Итак, если я правильно посчитал, то в доме сейчас четверо человек. Какой интерес был у Шико отправлять меня сюда?... Что ж посмотрим. Где я? Лестница, коридор, комната… Ничего не узнаю. Я не вижу белую постель, портрет… Возможно меня перенесли в другую комнату. (он осторожно открывает дверь в спальню Дианы). Здесь! Здесь! Вот она – моя мечта! Недостает только прекрасного ангела. Однако дом был полон людей, а я никого не вижу. Куда они подевались? (он открывает дверь). Темный коридор, еще одна лестница (он приближается к молельне и прислушивается) Как странно! Похоже, что кто-то читает молитву. (смотрит в замочную скважину). Мужчина стоит на коленях, женщина около него!... Это она! Ах, еще прекраснее, чем во сне! Но кто этот человек?... Ничего не видно. И к чему здесь священник? О, это похоже на венчание. Они склоняют головы, священник благословляет их. Все закончилось... Идут сюда... Осторожно, Бюсси! (он возвращается в кабинет)

Рошешуар: Сцена IV (Бюсси в кабинете, Монсоро, Гертруда и Диана) Бюсси: Господин де Монсоро! Похититель на черной лошади! Диана: Я ваша жена, сударь. Но этому браку не состояться без благословения моего отца, в замке Меридора. Бюсси: Меридор! Теперь я все понимаю. Монсоро: Послушайте, Диана, могу ли я надеяться... Диана: Вы мне сказали: «Станьте моей женой, чтобы я имел право вас защищать». Теперь вы можете рассказать обо мне герцогу Анжуйскому и всему миру. Что ж, защитите меня, защитите! Монсоро: Гертруда, выйдите. (Гертруда колеблется) Диана: Выйди! (Гертруда уходит) Сцена V (Монсоро, Диана) Монсоро: Мадам, пора заканчивать с ролью жертвы. Вы в Париже, в моем доме, вы – графиня де Монсоро, то есть моя жена... Диана: Отвезите меня к моему отцу, теперь, когда мне больше нечего опасаться. Монсоро: Это было бы неосторожно, еще не время. Мне нужно предпринять некоторые меры. Диана: Что ж, возвращайтесь, когда предпримете их. Монсоро: Вы играете с моей любовью и с моими правами? Диана: Сделайте так, чтобы я поверила мужу, и наш брак станет действительным. Монсоро: Что я сделал, что вы так боитесь? Что мне сделать, чтобы заслужить ваше доверие? Диана: Поменьше думайте о себе, и больше обо мне. Монсоро: Ах, это уж слишком! Вы меня оскорбляете, вы меня толкаете на отчаянный поступок! Диана: Гертруда! (Монсоро делает попытку ее остановить) Монсоро: Сегодня ночью вы станете моей! Диана (выхватив кинжал): Вот мой ответ вам. (она бросается с кинжалом в руке в кабинет, и пытается закрыть дверь) Монсоро (стучит кулаком в дверь, которая поддается под ударами): Диана! Диана: Откройтесь, и вы найдете меня на пороге мертвой! Бюсси (отстраняет ее и наваливается на дверь сам): И за вас будет кому отомстить! Диана: Ах!... (с благодарностью) Он!... Монсоро (в сторону): Девять часов! Встреча с принцами! (Диане) Вы хотите этого, мадам? Я удаляюсь. Простите меня... Скажите хоть слово! Одно слово!... (Он ждет. Молчание.) Я повинуюсь. (сам себе) Но я вернусь! (Монсоро открывает дверь коридора и исчезает. Гертруда возвратилась из молельни. Она видит, как уезжает Монсоро, и идет за ним, что бы закрыть дверь, которую Монсоро яростно захлопывает.) Сцена VI (Диана, Бюсси) Диана: Что вы здесь делаете, сударь? Бюсси: Человек, которому вы спасли жизнь, разве он может подвергнуть опасности вашу честь? Диана: Вы все слышали?... Бюсси: Увы, мадам! Диана: Кто вы? Ваше имя?... Бюсси: Луи де Клермон, граф де Бюсси. Диана (в порыве радости): Бюсси! Храбрый Бюсси!... Ах, Гертруда, как я счастлива!... Теперь я под защитой храбрейшего и самого благородного дворянина во Франции!

Рошешуар: Третий акт Картина пятая Гостиница «Олений рог». – Небольшой зал. Дверь в глубине. Справа окно. Слева дверь. Сцена первая (Бономе, входит Шико) Бономе: Как! Это вы, господин Шико?... Здравствуйте, господин Шико! Добрый вечер и приятного аппетита!!! Шико: Что ж, это обоюдовыгодное пожелание, мой дорогой Бономе. К сожалению, я не люблю трапезничать в одиночестве. Бономе: Если нужно, сударь, я могу поужинать вместе с вами. Шико: Спасибо, но я кое-кого жду. Бономе: Мэтр Бономе? То-то он попросил комнату, где бы он мог предаться думам и размышлениям. Шико: Размышлениям? Горанфло?... Вы, должно быть, ослышались, друг мой, должно быть он сказал «перевариванию». Бономе: Нет, господин Шико, нет, я уверен в том, что я сказал. Перевариванию – это было бы слишком просто. Шико: Воистину, у него отменный желудок. Желудок: Мало какой желудок справиться с ужином, который мэтр Горанфло заказал на сегодняшний вечер. Шико: Ба! Бономе: Блюдо постного шпината. Шико: Горанфло ужинает шпинатом? Происходит что-то странное. Бономе (лукаво): Хе-хе! Шико: Сегодня вечером мне кажется, что Париж наполнен физиономиями, которые я ранее видел только в канун дня Святого Варфоломея. Хорошо бы было, что бы я ошибся. (Бономе улыбается) Или я не ошибаюсь? Бономе: Я не знаю… Ла Юрьер (заглядывает в дверь): Собрат, можем ли мы поговорить? Шико: Я его знаю. Бономе: Мэтр Ла Юрьер, коллега. (Ла Юрьеру) Я присоединюсь к вам через минуту. Ла Юрьер: Я жду вас. (уходит) Шико: Этот Ла Юрьер – хозяин «Прекрасной звезды». Бономе: Да. Шико: И он вас ждет? У вас какие-то общие дела? Бономе: Небольшое собрание. Шико: Отлично! Отлично! Ступайте, мэтр Клод!... Один момент! Не поселили ли вы у себя пожилого дворянина, который прибыл сегодня? Бономе: Барон де Меридор, да, господин Шико. Шико: Не говорил ли он вам, что ждет кого-то сегодня вечером? Бономе: Я должен сообщить ему, когда посетитель придет. Шико: Что ж, сообщите, что его ожидают. Бономе: Где? Шико: Здесь... Ступайте, мэтр Клод! (Бономе выходит) Сцена II (Шико, затем Бономе) Шико: Так, господин Ла Юрьер созывает своих коллег на ночное собрание... Да, Париж удивителен… Монсоро назначил встречу Николя Давиду... Николя Давид, отменный фехтовальщик, вряд ли ты придешь в одиночку: шпака неотделима от него, как он сам неотделим от своего дорогого хозяина, господина де Майенна, как сам Майенн от своего дорогого брата Генриха? Гиз и Майенн в Париже! Это то, о чем Монсоро сообщил герцогу Анжуйскому... Да, неужели сегодня пришел рас расплаты? Ваши счета в порядке, господин де Майенн, равно как и счета Николя Давида. Бономе (входит с мальчиком): Он спускается, он спускается, этот достойный господин! Куда поставить прибор? Шико: А это что? Бономе: Столовый прибор мэтра Горанфло, который должен прибыть к десяти часам. Шико: И его графин?... Решительно, этот человек неисправим. Бономе: Я слышу шаги пожилого дворянина. Шико: Кстати… (тихо говорит Бономе) Постучите трижды, когда эти люди прибудут. Бономе: Да, господин Шико... Сюда, господин барон, сюда! (он вводит Меридора и выходит) Сцена III (Шико и Меридор) Меридор: Дитя мое! Друг мой! Шико: Здесь вы можете меня обнять. (они обнимаются). Присядьте, отец. Меридор (садится): Нет, я ничего не могу делать, ни о чем не могу думать. Моя старая кровь снова прилила к сердцу... Как видишь, меня лихорадит, с тех пор, как мы с тобой расстались. Шико: Вы только посмотрите. Меридор: Ты произнес ужасные слова, слова, которые меня убивают… Ты сказал: «Если Диана не умерла!» Будь осторожен! Будь осторожен! Шико: Да, я так сказал. Меридор (с восторгом): Следовательно, это возможно! Шико (в сторону): Надо постараться не убить его. (вслух) Давайте не будем торопиться, успокойтесь. Разве для Бога есть что-либо невозможное? Меридор: Бог отвернулся от меня. Шико: Отчаяние? Это грех. Меридор: И ты осмеливаешься мне говорить, что надеешься! Шико: Послушайте внимательно... Вы ведь не держали в своих руках умершую бедняжку? В то же время, кое-кто увидел в Париже женщину, столь странно похожую на... Меридор: Диану? Шико: Да. Меридор: Что? Шико: Я попросил друга… это великодушный человек, разузнать все и сообщить мне. Меридор: Где? Шико: Здесь. Меридор: Когда? Шико: Возможно, уже сегодня вечером. Меридор: И что? Шико: Если вести будут добрыми, этот друг придет и трижды постучит в ставню. (раздаются три удара) Меридор (вскакивает): О! Шико: Отец! Отец, это всего лишь надежда, а не уверенность. (обращается к входящему Бюсси) Ну, что? Меридор: Сударь: жизнь или смерть, не заставляйте меня страдать. Сцена IV (Те же, Бюсси и Диана) Диана: Мой дорогой отец! (она устремляется навстречу барону) Меридор: Диана, дитя мое! (они обнимаются) Шико (обращается к Бюсси): Спасибо! Меридор: Ты моя! Ты принадлежишь мне! Бюсси (тихо, вздыхая) Нет, бедный отец, она принадлежит другому. Шико: Этому жалкому Монсоро? Я подозревал. Меридор (Диане): Я увожу тебя с собой, больше ты меня не покинешь. Диана (показывая на Бюсси): Поблагодарите, по крайней мере, моего освободителя. Меридор: Ах, как мне его отблагодарить? (он пожимает руки Бюсси) Диана (обращается к Шико): И ты, мой друг, мой брат... Шико: Ах! Больше ни слова! Возвратитесь в вашу квартиру, и чтобы никто вас не увидел... Не открывайте, не выходите, даже если к вам придут от моего имени, даже если к вам придут от имени короля, даже если я сам приду… Идите! Идите! Меридор: Но как тебя снова увидеть? Шико: Завтра, в восемь часов, в покоях короля, присутствуйте там оба. Уходите! Меридор: Пойдем, мое сокровище! Пойдем, дочь моя! Диана (обращается к Бюсси, нежно): До завтра! Бюсси (страстно): И навсегда! (Диана и Меридор выходят) Шико: Что касается вас, господин де Бюсси, постарайтесь до завтра не встречаться с герцогом. Я советую вам, возвращайтесь к себе и отдохните. Давайте осмотрим улицу, свободна ли она. Проходите. Бономе: Но ужин, господин Шико? Шико: Я провожу этого господина до набережной и вернусь. (они с Бюсси уходят) Дюма явно поскупился на реплики для Бюсси... Он точно главный герой?

Стелла: Он романтичный герой, которым играет Судьба в лице Шико и Монсоро.

Рошешуар: Прошу прощения у уважаемых читателей за длительный перерыв. Очень некстати навалилась работа, а в пьесе как раз начались приключения Шико и Горанфло, которые и в романе-то не очень меня интересовали))) Но ничего, прорвемся и через них Сцена V (Бономе, а затем Горанфло) Бономе: Он вернется… Хорошо! Что же я подам ему на ужин? Он ценит вкусную еду и всегда платит, а это редкость в наше время. (обращается к мальчику) Накрывай на стол. И не ставь вино, он имеет обыкновение выбирать его сам. (Между тем входит Горанфло, он погружен в себя и жестикулирует, словно произносит речь.) Он предпочитает суп с раками, да... (обращается к мальчику) Суп с раками, ты слышишь? После супа, как говорится, что мы подаем в красном соусе из апельсинов*?... Отправляйся за красными апельсинами! (обращается к мальчику) Ты слышал меня? Жаркое, сейчас... Отлично, прекрасная бресская пулярка… (Горанфло громко вздыхает. Бономе замечает его.) Ах, это вы, мэтр Горанфло? Горанфло: И что это за отъявленный грешник, для которого вы готовите подобную еду во время великого поста? Бономе: Но это же все постное! Суп с раками… Горанфло (облизывает губы): О! Бономе: Красный соус с апельсинами… Горанфло (опять облизывается): О! Бономе: Пулярка… О, признаю вашу правоту… Ну, мы заменим пулярку на выловленного из Сены карпа, с подливкой из креветок, украшенного корюшками и ракушками. Горанфло: О! О! Бономе: Подавайте мэтру Горанфло его постный шпинат. (уходит) Примечание *Не уверена в правильности перевода выражения «un rouge de rivière aux oranges», но ничего лучше, чем «красный соус из апельсинов» я не придумала. Сцена VI (Горанфло, в одиночестве) Горанфло: И что это за прожорливые существа, которым все это предполагается на ужин… Почему Бономе определил меня в эту комнату? «Не введи нас во искушение», - говорит Писание. Изгоним же лукавого! (мальчик приносит шпинат) Займусь-ка я своей речью, пока я тут один. «Братья мои!... братья мои!... » Да что ж такое! Я уже раз сто повторил «братья мои!» и не придумал ничего дальше. (он забирается на стул) «Братья мои!» В добрый час! «Это великий день... Это великий день...» Пожалуй, я не могу сказать, что это великий день, так как, когда я буду произносить свою речь, будет уже одиннадцать часов вечера. «Братья мои, это великая ночь, торжественная ночь...» (Входит Шико и слушает.)

Рошешуар: Сцена VII (Горанфло и Шико) Шико: Ба! Горанфло: Гляньте-ка! Господин Шико. Шико: Что это вы делаете, друг мой? Горанфло (спускается): Вы же видите, господин Шико, я ужинаю. Шико: Стоя на стуле? Горанфло: Ничего, ничего. Шико (сам себе): Эта скотина что-то скрывает от меня? Черт возьми, как любопытно, подняв двух зайцев, я побежал за одним, но поймал сразу двух. (обращается к Горанфло) Ах, вы ужинали? Горанфло (пытаясь есть): Да. Шико: Что это такое? (опускает свой палец в шпинат) Горанфло: Очень полезный овощ. Шико: Тьфу! Отправьте эти травы в сырный пирог! Горанфло: Мы соблюдаем Великий пост, что ведет нас к спасению. Шико: Пойдемте к спасению, но не будем издеваться над нашим желудком. Ха! Почему б нам не поужинать вместе? Горанфло: О, это невозможно, меня ждут. Шико: Где это? Горанло: Но... Шико: В котором часу, Бог ты мой!? Горанфло: В… (встает) Шико: Помните ли вы наш небольшой ужин, неподалеку от Монмартрских ворот? Горанфло: Когда? Шико: В день бичевания… В то время как наш великий король хлестал себя и других, мы ели чирка, подстреленного в болотах Гранж-Бательера, чудесное рагу с каштанами и репой, и утоляли жажду этим чудесное вином из Бургундии... Горанфло: Вино моей родины – Романе… Это было прекрасно! Шико: О, значит это было прекрасно?... А знаете ли вы, что Бономе осмеливается утверждать, что в его погребке имеется пятьдесят бутылок вина, рядом с которым вино у Монмартрских ворот всего лишь виноградные выжимки? Горанфло: И он прав. Шико: Как! И в доме, в котором 6спрятано подобное сокровище, вы пьете чистую воду? Фи! (он выливает на пол воду их графина). Горанфло: Всему свое время, господин Шико. Но когда у вас есть речь, которую вам надо произнести... Шико: Что? Что у вас есть? Горанфло: Речь. Шико: Что ж, мне точно не надо нигде ничего произносить, поэтому я собираюсь попробовать это вино Романе. Что вы мне порекомендуете к нему? Горанфло: Только не берите эту траву… она тошнотворна. Шико: Нет! (он отбрасывает тарелку) Мэтр Клод! Бономе: Я здесь! Шико: Принесите две бутылки этого Романе. Горанфло: Почему две бутылки, я же не пью? Шико: Святое чрево! Если бы вы пили, я заказал бы четыре, я заказал бы шесть, я заказал бы все бутылки, какие есть в этом доме. Но когда пью только я, а я это делаю посредственно, то две бутылки для меня достаточно. (Бономе сервирует ужин) Горанфло: Я надеюсь, вы поститесь? Шико: Вы же видите, дичь… Горанфло: Справедливо. Шико (показывает на домашнюю птицу): И карп. Горанфло: Карп? Шико (подносит ему блюдо под нос): Без сомнения. Горанфло: И с каких это пор у карпа есть клюв? Шико: Рыбья голова, вы хотите сказать. Горанфло: Крылья? Шико: Плавники. Горанфло: И лапки? Шико: Это – хвост… Ах, мой дорогой Горанфло, вы пьяны! Горанфло: Пьян! Это я-то, который ел только шпинат и пил только воду!... Я позову нашего хозяина, пусть он рассудит. Шико: Да будет так! Но вначале пусть он нальет, я хочу знать, то ли это вино. (трактирщик открывает бутылку и наливает, Шико медленно пьет) Горанфло (с горящими глазами): Ну что? Шико: Ах! Я никудышный дегустатор! Я даже не припоминаю вина у Монмартрских ворот. (наливает несколько капель в свой стакан) Возьмите, мэтр. Долг доброго христианина состоит в том, чтобы направлять своих ближних, направьте меня. Горанфло: Это тот же сорт вина, но... Шико: Но?... Горанфло: Но этого чересчур мало, чтобы я смог сказать, лучше он или хуже. Шико: Ах, если бы не эта ваша речь, которую вам надо произнести сегодня вечером, вы бы открыли мне (наливает) истину. Горанфло: Ну, если вы настаиваете… (пьет) Лучшее! Шико: Прекрасно! Вы договариваетесь с трактирщиком. Горанфло: Нет! Добрый любитель вина должен с первого глотка опознать сорт, со второго – его качество, с третьего – год. Шико: Год! Вот то, что надо знать, год! (наливает три четверти стакана) Горанфло: Нет ничего легче... (снова выпивает). Тысяча пятьсот шестьдесят первый. Бономе: Святое Рождество! Так и есть. Шико: Друг Горанфло, памятники ставят людям, которые заслуживают этого меньше, чем вы. Горанфло: Немного практики, господин Шико. (встает) Шико: Что это вы собрались делать? Горанфло: Я отправляюсь на встречу. Шико (в сторону): Ах! (вслух) И вы отважитесь произнести речь натощак... Опрометчиво! Горанфло: Почему? Шико: Вам не хватит легких… Гален говорит: Pulmo hominis facile deficit.* Горанфло: У меня слабые легкие, но (опускается на стул) у меня есть усердие. Шико: Усердия недостаточно, мой бедный друг. Одна капля... Горанфло: Но только одна. Шико: Еще бы! (он наливает большой стакан, Горанфло пьет) Ну!... Лучше? Горанфло: Я чувствую себя менее слабым, это факт. Шико: Святое чрево! Речь не о том, чтобы чувствовать себя менее слабым, а о том, что бы почувствовать себя очень сильным. Ах, берегитесь! Съешьте немного этого супа из раков, иначе вы опьянеете. Горанфло: Вы правы... Мммм! Какой суп! Шико: И какое вино! Горанфло: Хотите верьте, хотите нет, но я очень голоден. Шико: Бедный Горанфло! Он так бледен. Горанфло: Можно мне немного этого красного соуса? Шико: А как же! Горанфло (жадно): Соус!... Ах, это так чудесно. Шико: Я отрезал для вас плавник. Горанфло: Плавник! О! Вы настаиваете? Шико: Дева Мария! Вы же призвали нашего хозяина, обратитесь к нему. Метр Клод!... (обращается к Горанфло) Только не давите на него… Что это такое? Бономе: Да карп это. Мы придаем рыбе такой вид, что бы замаскировать ее. Горанфло: А-а, ну это другое дело! Отведаем плавник! (Горанфло кашляет, поперхнувшись) Шико: Рыбья кость? Горанфло: О, мой Бог, да! Шико: В этом недостаток рыбы… Метр Бономе, может быть, вы сделаете нам прекрасный омлет с беконом? Горанфло: Я же не смогу отъесть от него только один кусочек… как я не смог сделать из этого стакана только один глоток… Ах, мой друг, какой же я глупец!... Шико: Вы? Горанфло: С этой речью меня мутит уже три дня. Шико: Она наверняка прекрасна? Горанфло: Великолепна! Шико: Расскажите мне что-нибудь из нее, пока мы ждем наш омлет. Горанфло: За столом?... Да где ты видел это, метр дурак? У твоего Сарданапала, у твоего Ирода, у твоего Навуходоносора… (увидев Бономе) Несет! Несет! Шико: Но речь? Горанфло (постукивает себе по лбу): Она тут! Шико: Вы так торопились! Горанфло: Я солгал ... Все люди – лжецы. Шико: Во сколько оно, ваше собрание? Горанфло: В одиннадцать часов в аббатстве. Шико: В одиннадцать часов! Но мне казалось, что аббатство закрывается в десять? Горанфло: Оно закрывается… Но у меня есть ключ. Шико: Ключ?... Горанфло: Вон он. (подбрасывает монетку в воздух) Шико: А, деньги… Вы дадите взятку брату привратнику? Горанфло: Верни мне мой тестон. Шико: Гляньте-ка, какая интересная монета! Горанфло: С изображением Сарданапала… с дырой вместо сердца. Шико (в сторону): Так, кое-что прорисовывается. Однако он еще недостаточно пьян. (Шико наливает и говорит вслух) Если я вас правильно понимаю, вы покажете привратнику монету и войдете? Горанфло: И войду. Шико: Без труда? Горанфло: Как вино внутрь меня. Шико: Не касаясь краев. Горанфло: Это означает, что для Горанфло распахнуты все двери. Шико: И там вы говорите свою речь? Горанфло: И там я говорю… Бароны, графы, герцоги... Шико: И принцы! Горанфло: Именно… И я занимаю место среди тех, кто верен Союзу. Шико: Хотелось бы мне взглянуть на этих верных. Горанфло (заплетающимся языком): Называют имя Горанфло и я выхожу вперед. Шико: Если вы сможете. Горанфло: Я выхожу и говорю… Шико (в сторону): Когда же эта скотина уже напьется? (вслух) И вы говорите? Горанфло: «Братья мои...» Шико: Братья мои… Горанфло: «Это прекрасный день, для того, чтобы... это прекрасная ночь, для того, чтобы... это великолепный день… ночь… для того, чтобы...» (он падает мертвецки пьяный) Шико: Наконец-то!.... Теперь, что бы проспаться ему нужно двенадцать часов. (Он снимает с Горанфло его рясу, прикрывает его салфеткой, после этого прячет рясу под плащ. – Окликает Бономе). Метр Клод, вот вам за ужин, вот вам за мою лошадь, вот вам за то, что бы Горанфло был заперт здесь и не просыпался до завтрашнего полудня. Бономе: Будьте покойны! (Горанфло всхрапывает) Какой эффект у ножек пулярки! (смотрит на Горанфло) Как красиво, пьяница! (он сталкивает Горанфло со стола, на который тот свалился) Примечание * Pulmo hominis facile deficit (лат.) – Легким человека нелегко. В переводе романа на русский эта фраза переведена, как «Легкие человека слабы и легко отказывают.»

Стелла: Ну, вот любит Дюма шпинат.))) И как ОН его готовил, интересно?

Рошешуар: Судя по словам Шико, ему, как минимум был известен рецепт сырного пирога со шпинатом)))

Стелла: Бурекасы со шпинатом у нас продаются во всю. Но я их терпеть не могу.)))

Рошешуар я: Мобильный Интернет в отпуске - это зло, все пароли остались далеко дома. Таким образом, видит око, а зуб неймет. Даже не знаю, получится ли отправить сообщение)))))) Картина шестая Часовня в аббатстве Святой Женевьевы. Постамент, возвышающийся надо всем, к нему ведут пять ступеней. Сбоку входы в кельи. Под постаментом – крипта. Аббатство наполнено людьми в рясах и паломнических плащах. Колонны, стрельчатые окна. На переднем плане, справа и слева, две кельи, обращенные к публике. Сцена первая (Герцог де Гиз, Николя Давид, Монсоро, Ла Юрьер, Шико, председательствующий монах, молодой монашек, остальные монахи. Двенадцать монахов стоят на хорах. Перед ними три пустых кресла.) Герцог де Гиз (Николя Давиду, указывая на келью слева): Идите туда, метр Николя Давид, спрячьтесь, и внимательно наблюдайте за тем, что здесь будет происходить. Давид: Да, мой господин. Шико (входя): Святое чрево! Не так-то это и легко оказалось. Еще десять минут и было бы слишком поздно! (видно, как закрывают решетки и засовы) Вот и двери закрываются. (он осматривает собрание, еще гудящее и шумящее) Кто все эти люди?... (Три монаха поднимаются на постамент и усаживаются в кресла.) И эти? (трижды звонит колокольчик) Монашек: Нас сто тридцать шесть. Это число Бога. Шико (в сторону): О! (суматоха, приближаются люди и занимают места) Несколько голосов: Тишина!... Тишина!... Монах (находящийся на постаменте): Брат Монсоро! Монсоро: Присутствую! Шико (в сторону): Прекрасно! Вот и один из моих зайцев! Председательствующий монах: Брат Монсоро, какие новости принесли вы Союзу из провинции Анжу? Монсоро (в рясе, выходит в центр): Плохие, братья мои! Я рассчитывал на помощь барона де Меридора в распространении Союза в этой провинции, но старик, отчаявшийся после смерти дочери, отказался в своем несчастии от участия в Священной Лиге. Но я все же вношу свою лепту, приведя нескольких согласных присоединиться, важность которых совет оценит. (шепот одобрения, Монсоро возвращается в общий ряды) Председательствующий монах: Брат Ла Юрьер! Ла Юрьер: Присутствую! (раздается ропот) Председательствующий монах: Какие новости в вашем округе в Париже? Ла Юрьер: Братья мои, все вы знаете меня, как ревностного католика. Я тот, кто поправ нелепые предрассудки гостеприимства, убивал своих постояльцев в день святого Варфоломея. Теперь я назначен квартальным, и это удачное обстоятельство для Союза, потому что я переписал одного за другим всех еретиков в районе Сен-Жермен л’Оксеруа, где у меня на улице Засохшего дерева имеется гостиница «Прекрасная звезда». К вашим услугам, братья мои. Шико: Честный Бономе! Голос: Вопрос! Ла Юрьер: Я подхожу к этому. Нам обещали вступление в Святую Лигу некоего принца, но его нет. Господин герцог Анжуйский колеблется! (раздаются возгласы одобрения, шум) Монсоро: Почему колеблется? Кто вам об этом сказал? Ла Юрьер: Потому что он не желает быть одним из нас, не хочет компрометировать себя. Монсоро: Откуда вы знаете, что его нет среди тех, чьи просьбы о вступлении в Лигу я сегодня принес? (одобрительный шум) Ла Юрьер: Справедливо. Я подожду оглашения списка. Но если мы не получим герцога Анжуйского во главу Союза, мы найдем других, не менее прославленных. Давайте обучать наши отряды, давайте вербовать приверженцев! Мы все всё знаем, мы все всё слышали… Motus!* - как сказал Цицерон, и давайте будем действовать, тайно и незаметно! (он поглаживает свой кинжал, раздается грохот аплодисментов) Шико (в сторону): Motus!* Как бы ни так! Тайно и незаметно! Это не мое дело! Председательствующий монах: Предложение брата Ла Юрьера будет передано в высший совет. Шико (также): О, я начинаю понимать... Господа де Гизы организовали в нашем государстве небольшое сообщество… За великим Гизом пойдут солдаты, за Майенном – буржуа, за кардиналом – Церковь. И только за моим сыном Энрике не пойдет никто. Председательствующий монах (призывает): Брат Горанфло! Шико (также): Этот милый Франсуа Анжуйский как раз меня интересует… Как замешан он во всем этом? Как поднять моего второго зайца? Председательствующий монах (призывает): Брат Горанфло! Шико (также): Эй, я и забыл, что Горанфло – это я. Уж не попросят ли они меня произнести сейчас речь? Председательствующий монах: Брат Горанфло, вы здесь? Шико (также): Дьявол! Дьявол! (вслух) Присутствую! Председательствующий монах: Почему вы не ответили сразу? Шико (гнусаво): Я задумался над идеей брата Ла Юрьера. Председательствующий монах: Хорошо. Говорите. Шико: Это необходимо, чтобы я мог узнать их всех! (Он выходит в круг) Братья мои... (про себя) С чего же начать? (вслух) Ах! Это прекрасный день для ... Это прекрасный день для того, что бы объединить нас. Но, коль скоро мы собрались в темноте, мы понимаем, что должны говорить откровенно, на чистоту! Множество голосов: Да, да, он прав, давайте говорить откровенно... Шико (сам себе): В добрый час! (тихо) Что есть королевство, братья мои? Тело… Omnis civitas corpus est.** Всякое общество есть тело. А каковы условия спасения тела? Хорошее здоровье. А как поддерживают хорошее здоровье в теле? Отворяют кровь, когда она в излишке скапливается в каком-нибудь месте… Итак, наши враги сильны, и это не подвергается сомнению. Все: Браво! Браво! Браво! Шико: И что мешает нам практиковать кровопускание? Отсутствие инструментов? Чья-то добрая воля? Нет… У брата Монсоро, нашего приверженца, на поясе висит его кинжал главного ловчего. Брат Ла Юрьер с легкостью владеет вертелом и разделочным ножом. Что нас останавливает, так это отсутствие примера. Нам не хватает мужества отстоять наше мнение. Мы прячемся под капюшонами, скрываемся и шепотом вербуем сторонников, не осмеливаясь признать себя солдатами Лиги, не осмеливаемся назвать руководителей, и украдкой крадемся в ночи, подобно ласке, sicut mustelæ***, как говорил Катон Утический, в старый монастырь, чтобы услышать Непомюсена Горанфло?... Но, кажется, мы боимся, братья мои, мы действительно боимся, хотя мы и готовимся посмеяться над этими проклятыми еретиками в день сражения! Но мы не знаем свои силы, потому что не знаем друг друга! Мы не знаем наших вождей, которые поведут нас, солдат. Так давайте, возвестим о своей возвышенной цели, давайте заявим о ней во всеуслышание, с крыш домов. Давайте покажемся, давайте пройдемся по парижские улицы в красивом порядке, в процессии, в наших саладах и с нашими последователями. Давайте подписывать в Лигу, и давайте будем бить стекла тех, кто не подпишется. Так мы послужим своему делу, так мы послужим своей родине. И если вы меня спросите: «Есть ли человек, который послужит нам примером?» Я отвечу: «Это я! Я – Непомюсен-Модест Горанфло! Я тот, кого вы увидите с кирасой на теле и мушкетом на плече, и длинной шпагой сбоку! Я тот, кто в одиночку пойдет во главе батальонов верных последователей, которые захотят следовать за мной. И когда это произойдет, братья мои? В следующее воскресенье, не позже! Я готов! Кто хочет последовать за мной?» Все: Да! Да! Да! Подписываемся! Подписываемся! Шико: Итак, в воскресенье!... Начнем действовать, начнем!... В воскресенье! Хор голосов: Браво! Браво! (взрыв аплодисментов) Да здравствует храбрый Горанфло!... Да здравствует отважный Горанфло!... Шествие Лиги! Шествие!... Подписываемся! Председательствующий монах: Это слишком рано! Монсоро: Вы только посмотрите на этого сумасшедшего!... Председательствующий монах: Братья мои, настало время разойтись. Наше собрание окончено… Все: Шествие! Шествие! В воскресенье! В воскресенье! Шико (гнусавя): Благодарю, братья мои, благодарю!... (все его поздравляют, пожимают руки, он скромно отступает в тень) Ах, господа лигисты, наконец-то мы вас увидим! Я уверен, что Майенн и Николя Давид находятся здесь… Но где они? Как распознать их под этими проклятыми капюшонами? Давайте попробуем на выходе, там видно получше (он направляется к двери) Монсоро (в сторону): Герцог не появился. Неужели он не доверяет мне? Его вступление, действительно ли оно что-то им даст?... Как знать? Все уже вышли… Что-то мне подсказывает, что заседание еще не закончено. Трое главных сделали знак остаться тем двенадцать, что стояли за ними. Надо скрыться где-нибудь… Трибуна в конце этой лестницы… (он исчезает в тени) Шико (возвращаясь): Святое чрево! Однако, чтобы выйти, надо показать другой динарий, обрезанный в форме звезды, и у меня его нет... Но дело в том, что все уже вышли... Я останусь тут один и меня обнаружат! Где же, черт возьми, мне спрятаться, святое чрево? (видя, как молодой монашек приближается с другим монахом, он присел за колонной) Монашек: Больше никого нет?... Мы закрываемся! Шико (движется вокруг колонны, что бы не быть обнаруженным, и натыкается на тайник в правой келье, защитой которого служит резная деревянная решетка): Закрывайтесь! Закрывайтесь! Монашек: Брат-привратник, давайте проверим везде! Шико: Черт возьми! Этот монашек запал мне в самое сердце. (Они делают круг. – Шико снова затаился. – Три монаха на хорах занимают свои места. – Шико вытягивает шею и смотрит.) Что за черт! Эти монахи и этот молодой монашек, ну, не собираются же они тут ночевать… Когда они уйдут, я составлю стулья на скамьи и вылезу через окно. Монашек: Погасите все свечи, пусть снаружи всем кажется, что все закончено. Примечание: * Motus! (лат.) – Движение! ** Omnis civitas corpus est (лат.) – Всякое общество есть тело. *** sicut mustelæ (вероятно, лат.) – Вероятный перевод фразы: «как хорек» (mustela – на латыни "хорек")

Рошешуар я: Дело пошло лучше))) Сцена II (Шико один. Ночь. Внутрь через окна зловеще льется лунный свет) Шико: Ничего себе!... Сюда бы кого-нибудь более робкого… О, мой сын Энрике давно бы напугался!... Что ж, давайте пока в ожидании подведем итоги. (раздается громкий скрежет камня о камень) Ух, камни сами движутся!... Э-э!... (плита на хорах медленно поднимается и оттуда выходит сначала один монах, затем другой и т.д.) Еще!... Похоже, что все настоятели этого аббатства, начиная с Оптата и до Пьера Будена, собираются выйти из своих могил... Черт! черт! черт! (гаснет свет, раздается звон, возвещающий полночь) Сцена III (Майенн, монашек, монахи, Шико и неизвестный) Майенн (в монашеской рясе): Этот человек именно тот, кого мы ожидаем? Шико: Этот голос! Я его знаю. Монах (обращается к Майенну): Да, монсеньор. Шико (в сторону): Монсеньор!... А это Майенн!... Я был уверен! Майенн: Введите его… И вы, господа, проходите! (двенадцать монахов выходят из ризницы) Шико: О, оказывается эта комедия в двух актах, и сейчас начнется второй. Майенн: Господа, теперь мы одни и можем более не скрывать свои лица. (спадают капюшоны и один из первых у молодого монашка) Шико (узнавая): Герцогиня!... Ах, монашек, ты гляньте-ка!... Великий Генрих де Гиз, со своим знаменитым шрамом! А ведь его величество – святая простота, полагает, что он занят на осаде Ла Шарите… Прекрасно! Господин де Лоррен!... ничего не пропало. Ах, но я не вижу Николя Давида! Ливаро (вводит герцога): Монсеньор герцог Анжуйский! (Гиз, Майенн и господин де Лоррен отступают) Сцена IV (те же и герцог) Герцог: Я здесь, господа! Шико: Мой второй заяц! Все (сдержанно): Да здравствует герцог Анжуйский! Шико (в сторону): Ливаро, Ребейрак, Антраге, все его друзья. Это ничтожество Франсуа никак не успокоится, добиваясь королевского титула, играя головами других, как он играл с Ла Молем и Коконнасом? Гиз: Монсеньор, ничего не опасайтесь, своды здесь глухие, а ворота хорошо охраняются. Шико (сам себе): Да-да! Герцог: Господа, я слышал все то, о чем здесь говорили. Я один из вас, поверьте мне. Шико (сам себе): Хороший Франсуа! (все склоняются) Герцог: Но победа над ересью не единственная цель, к которой должны стремиться все дворяне этого королевства. Я вижу и другую. Шико (сам себе): Говори. Я тоже дворянин. Господин де Лоррен: Мы внимательно вас слушаем, ваше величество. Майенн: И наши сердца бьются с надеждой, внимая вам. Шико (сам себе): На что, черт возьми, они могут надеяться? Герцог: Итак, когда дворянин подумал о том, что он должен Богу, он может подумать и о том, что он должен… Шико (сам себе): Своему королю. Да будет так! Герцог: … о том, что он должен своей стране. Шико (сам себе): Проклятье! Герцог: Он задается вопросом: если эта благородная страна, сыном которого он является, имеет все, значит он вправе многое от нее ожидать. Ядовитые растения душат богатый урожай, почему бы нам не вырвать с корнем эти сорняки? Господа, король Генрих окружен не друзьями, а паразитами, которые душат счастье Франции. Гиз: Это правда. Майенн: Вы правы, принц! Уничтожим этот проклятый выводок. Пусть каждый из нас приложит к этому свою руку. Герцог: Вы начали выполнять эту задачу, господин герцог Майеннский, избавив нас от Сен-Мегрена. Шико (в сторону): Убив Сен-Мегрена! Майенн: Монсеньор, но есть и другие. Антраге: Они наши, монсеньор! Я беру на себя Келюса. Ливаро: Я Можирона. Риберак: Я Шомберга. Герцог: А мой храбрый Бюсси возьмет на себя всех остальных. Шико (сам себе): Можешь не рассчитывать на своего храброго Бюсси. Герцог: Он был бы с нами, господа, если бы рана, которую он получил в бою за меня, не удерживала его в постели. Но я ручаюсь за него. Шико (сам себе): И я тоже. Майенн: Господа, только что здесь выступал фанатик, который не смотря на некоторую странность… Шико (сам себе): Благодарствуйте! Майенн: Он сказал правду: «Мы скучаем по искренности.» Он был прав, давайте будем честными. Шико (сам себе): Здесь и сейчас! Будьте искренними, мне от вас больше ничего не надо. Майенн: Должны ли мы продолжать жить под королем-бездельником, в то время, как Испания разжигает костры, как в Германии поднимают голову старые ереси, доселе дремавшие в монастырях, когда Англия стремиться решать все вопросы и всем руководить. Мы спим, господа! Да простит нас великий принц за наши слова, но нами правит не король, а монах. Все: Долой Валуа! Долой Генриха! Долой!... Настоящего короля! Рыцаря! Нам не нужен тиран, к тому же еще и монах! Герцог (лицемерно): Прошу прощения, господа, мой брат, возможно, просто заблуждается. Шико (в сторону): Шипи, змея, шипи! Гиз: Монсеньор, вы услышали здесь только правду. Вы знаете наши пожелания, вы узнали суть Лиги, вы увидите результат. Герцог: О чем вы говорите, господин де Гиз? Гиз: Мы собрались, монсеньор, не для решения тщетных и суетных вопросов, но ради спасения чести нашего королевства. Мы собираемся назначить главу французского дворянства. И, как это было заведено среди франков, которые являются нашими предками, и которые достойный подарок делали самому достойному, вот наш подарок, монсеньор. Я кладу его к ногам вашего величества. (вместе с тремя дворянами он преподносит герцогу корону, шпагу и Библию). Герцог: Корону? Мне? Все (потрясают своими шпагами): Да здравствует Франсуа III! Герцог (ужасаясь): Господа! Господа! Мой брат еще жив! Гиз: Мы его свергнем в ожидании Божьего правосудия. Герцог (с дрожью в голосе): Господа!... Антраге (тихо): Монсеньор, мы посвятились ради вас. Примите и вы. Так нужно. Герцог: Хорошо, хорошо… да!... Все: Клятва! Присяга! Госопдин де Лоррен (протягивая Библию): Поклянитесь, монсеньор. Герцог: Я клянусь! Майенн (коронует его): Господь венчает тебя короной славы и справедливости. Гиз (подает ему шпагу): Господь наделяет тебя оружием славы и справедливости. Все: Да здравствует король Франсуа III! Госопдин де Лоррен: Государь, с этого момента вы – король Франции, благословленный папой Григорием III, которого мы представляем. Шико (в сторону): Святое чрево! Какая трогательная коронация! Герцог: Господа, я никогда не забуду тех, кто избрал меня, что бы править над ними. (обращается к Гизу) Подойдите, господин коннетабль. (Гиз кланяется. – Герцог обращается к Майенну) Подойдите, главный камергер Франции... В тот день, когда я действительно стану королем, все дворяне, стоящие здесь, станут рыцарями королевского ордена. (все склоняют головы) Шико (сам себе): Какой случай заполучить голубую орденскую ленту! Давайте-ка спрячемся получше! Спрячемся получше! (Лотарингские принцы провожают герцога. Другие сопровождают его и спускаются с ним в крипту. Молодой монашек вновь закрывает дверь крипты на ключ.) Монсоро: Ах, мой милостивый господин, так вот зачем вы пришли в аббатство!... Вот доверие, которое вы мне оказали!... Франсуа Анжуйский – король Франции, теперь ты в моих руках!... (он надевает свой капюшон, присоединяется к толпе дворян, сопровождающих принца, и исчезает вместе с ними)

Nataly: Рошешуар я Как хорошо, что вас ничто не в силах остановить:) Спасибо!

Рошешуар я: Продолжим, пока вдохновение не пропало :) Сцена V (Гиз, Майенн, господин де Лоррен, герцогиня, Шико и неизвестный) Герцогиня (хохочет): Ах-ха-ха! Гиз: Тише, сестра моя! Герцогиня: Вы видели это ужасное лицо под короной? Гиз: Он наш, мы не можем позволить ему ускользнуть! Майенн: И давайте извлечем пользу из этого шествия наивных парижан, которое они организуют в поддержку Лиги. Господин де Лоррен: Согласен, но сначала давайте закончим наши собственные дела. Шико (в сторону): Как собственные дела? Они что ли еще не закончены? Зачем играть, если весь мир жульничает? Майенн: Вы говорите, что он здесь? Гиз: Да. Господин де Лоррен: Я его не заметил. Шико (также): О ком они говорят? Гиз: Он спрятан. Шико (сам себе): Вот как? Гиз: В келье. Шико (также): Как? Кто может быть спрятан в келье?... Святое чрево! Я здесь вижу только себя! Майенн: Значит он все слышал? Гиз: Несомненно... Приведите его, Майенн. Шико (в сторону): Ой-ё!... Проклятье! Они собираются убить меня, как крысу в мышеловке. Но я не могу себе позволить им сделать это просто так, для начала я сам задушу господина Майеннского. (Майенн приближается к закрытой келье) Гиз: Не в этой!... С другой стороны! Шико (также): Уф! В самое время! Но кто тот другой? Майенн: Войдите, метр Николя Давид! Шико (также): Отлично! Праздник продолжается!... (обращается к своей шпаге) О, в добрый час… Немного терпения, моя маленькая подружка! Сцена VI (те же и Николя Давид) Давид: Жду ваших приказаний, господа. Гиз: Вы видели все происходившее здесь и сможете передать легату в Авиньоне? Давид: Все, до последнего слова. Гиз: Вы записали, как было уговорено раньше, всю эту коронацию герцога Анжуйского, в том числе слова его клятвы? Давид: Я все записал, подписал и заверил. Вот протокол. Гиз: Хорошо. Давид: Монсеньор, а вот документ, который, как я обещал вашим светлостям, без труда поможет вам занять трон Франции. Шико (в сторону): И они тоже! Да что ж такое! Весь мир, похоже, хочет посидеть на троне Валуа? Это уже не кресло, это уже банкетка какая-то. Гиз: Лотарингскому дому трудно соперничать с домом Валуа в этом вопросе. Давид: Только если Лотарингский дом не произошел от Карла Великого, что нам подтверждает вот эта генеалогия. Гиз: Да, Карл Лотарингский… Но как же салический закон? Давид: Монсеньор, когда был впервые применен салический закон? Гиз: В 1328 году, как мне кажется. Давид: То есть, двести сорок лет спустя, как жил Карл Лотарингский, ваш предок. Так что двести сорок лет ваши предки имели право на корону, до тех пор, пока не была принята Салическая правда. Закон не имеет обратной силы. Шико (сам себе): Проклятье! Этот зверь более ядовит, чем я думал! Гиз: Вы умный человек, метр Давид! Господин де Лоррен: Гениальный! Майенн: Поразительно! Герцогиня: Мои ножницы скоро вступят в свои права! Шико (также): Бог мой! Ох уж эти адвокаты! Гиз: И к таким уловкам приходится прибегать человеку моего уровня... для того, чтобы люди стали повиноваться ему. Вместо того, чтобы прочесть закон в его глазах и увидеть благородство в его шпаге! Господин де Лоррен: Вот ваши двести золотых экю (передает кошелек Николя Давиду) Майенн: И еще двести. (тоже передает кошелек Николя Давиду) И в путь на Авиньон!... Пьер Гонди, который предан нам, отвезет эту генеалогию в Рим, на одобрение папе. Давид: Я отправлюсь завтра утром. Майенн: Ночью! Этой же ночью! Давид: Хорошо, сегодня ночью, монсеньор. Гиз: Давайте расходится… Мы через крипту. (обращается к Давиду) Вы, через эту дверь, от которой мы вам вручили ключи, что бы вы могли войти в храм. Давид: Вот они. Гиз: Доброй дороги! Давид: Храни вас Бог, монсеньоры! (принцы спускаются в подвал) Сцена VII (Николя Давид и Шико) Шико (глядя на Давида, который подошел забрать свою шляпу и остановился в ожидании, пака не закроется дверь в склеп): Вот и настало время! (преграждает ему путь) Давид: Кто это? Прошу прощенья. (он пытается обойти Шико, но тот ему не дает) Может быть вы не знаете меня? Шико: Напротив! Вы – Николя Давид. А вот вы не узнаете меня. Давид: Кто вы?... Шико: Ваш старый знакомый – Шико... Господин де Шико. Давид (отступает): Это невозможно! Шико (приближается, занимая удобную позицию): Судите сами! Давид: Что вы тут делаете? Что вам нужно? Шико: Ха!... Давид: Желаете дополучить порцию ударов, которую вам не додали в прошлый раз? Шико: Наоборот, я собираюсь их вернуть... А заодно и заполучить эту милую родословную… Давид: Какую? Шико: Вы знаете… Тот пергамент, который доказывает, что род Гизов восходит к Карлу Великому. Давид: Ах ты шпион!... Шпион и шут одновременно! Шико: Шпион, что бы иметь возможность вас повесить, и шут, что бы посмеяться над этим. Давид: Вы были здесь?... Шико: В келье рядом с вами... О, если бы я знал, что вы так близко!... Генеалогию, пожалуйста! Давид: Зачем? Шико: Я передам ее королю, он любит занятные вещицы. И я отпущу вас с миром, если вы поступите честно. Давид: Мне жать вас! Шико (снимая рясу): Вы не верите мне, господин Давид, потому мы что вы от природы злой человек. Потому что вы сильны в крючкотворстве и со щитом и мечом, вы говорите, что человек должен грызть своего врага подобно ржавчине, разъедающей железо… Верьте же мне: я ненавижу вас, но отдайте мне свиток, и я вас не трону… Знаете, почему я так поступлю? Дело, в том, что я люблю кое-кого. Это вас удивляет, ведь вы-то любите только себя. Я люблю короля, такого слабого и всеми брошенного. Короля, который мне дал убежище и защитил меня от вашего убийцы, Майенна, который заставляет всякое отрепье убивать дворян!... Давайте обеспечим покой моего бедного короля! Пусть он правит спокойный, и пусть исчезнут все Гизы, Майенны, Анжуйские, генеалогии и Николя Давиды!... Свиток! И вы получите все, что пожелаете… Раз, два, три... Не хотите? Тогда я собираюсь вас повесить. Давид (останавливаясь): Мэтр дурак, коль скоро тебе известны такие тайны, ты умрешь! Если кто-то угрожает Николя Давиду, он умрет! Ток, кто вошел сюда без дозволения, не выйдет отсюда, он умрет! (берет шпагу в руку) Шико (также вытаскивает шпагу): Этот человек настолько глуп, что не видит, сколько удовольствия он мне доставляет! Значит я убью вас… Я убью вас одним ударом, которому меня научил король во время наших ежедневных занятий. Неправда ли лестно, для такого негодяя, как вы? (касается груди Николя Давида) Смотрите, я вас пометил. (Ставит на его камзоле крест белым карандашом. – Сражаются. – Николя Давид удивлен, он пропускает несколько ударов.) Ха, вы не ожидали этого? Преуспел ли я в тренировках с нашей последней встречи с палками? Не желаете ли глянуть на свиток? Давид: Никогда! (бросается на Шико) Шико: А вот и удар в цель. (Пронзает Николя Давида, тот падает и бьется в агонии. Шико смотрит, как он умирает, после этого расстегивает ему камзол и достает генеалогию) Прекрасно! Вон он, мой первый заяц!... Я держу его за уши... Протокол коронации, отлично! И действительно ключ. (прячет в рясу, которую держит в левой руке) Ах, Горанфло, ты был прекрасен сегодня ночью! (уходит)

Стелла: Дюма в романе и Дюма в пьесе знает, когда дать эффектный удар. Сместил место встречи Шико и Давида, а эффектный результат все те же.

Рошешуар: Nataly пишет: Как хорошо, что вас ничто не в силах остановить:) О, да! Ничего, кроме окончания трафика)))) Но, я уже дома, поэтому продолжу выкладывать перевод пьесы. Он уже почти полностью готов, за исключением шести или семи сцен (длиннющих, правда) с участием Горанфло, Гизов и прочих лигистов (что-то они меня никак не вдохновляют, но на силе воли, думаю, вытяну и их))) Акт четвертый Картина седьмая Зал Лувра, примыкающий слева к комнате короля, и зал Марса на заднем плане. Справа большое окно с глубоким проемом. Сцена первая (Шико отдыхает лежа на кровати, король) Король (смотрит на спящего): Вот он, наконец-то ... Сколько времени прошло. И что он делал всю ночь, несчастный? Спит. У него даже не хватило сил, чтобы вернуться в свою комнату. (зовет) Шико! Шико! Шико: Да? Что еще? Король: Шико, что ты здесь делаешь? Это не место для сна. Шико: Но я же здесь сплю, и очень хорошо к тому же... Эй, Энрике, ты нездоров, сын мой? Король: Ну же, вставай! Или, вернее, если ты хочешь спать, иди в свою комнату. Позволь мне поработать. Шико: Ха! Ты собираешься заняться делом, не так ли? Король: Да. Я ожидаю господина де Морвилье. Шико: Это еще кто, господин де Морвилье? Король: Несчастный так одурманен сном, что уже не помнит моего канцлера. Господин де Морвилье является человеком, который не спит, в отличие от тебя, а заботится о своем короле. Шико: Ах, да, человек с большим жалованием… Король: …Которое он тратит с умом. Что стало бы с королевством без его бдительности и без его полиции? Шико (встает): Ты говоришь «полиция»? Неужели ты серьезно, Энрике? Король: Господин шут! Шико: Что ты мне дашь, если я докажу, что у тебя нет полиции? Давай посмотрим! Что ты мне дашь?... Позволишь мне здесь спать? Король: Замолчи, Шико! Сегодня утром мне не смешно. Кажется, господин де Морвилье хочет поговорить со мной об очень серьезных вещах. Шико: Ба! Это о каких же? Король: Да заткнись ты уже! Шико: Послушай! Ты помнишь тот прекрасный день… вернее тот вечер?... Король: Ах ты! Шико: О, не перебивай меня... Ты помнишь тот вечер, когда ты прогуливался с Келюсом и Шомбергом по улице Фруадмантель? Король: Возможно… И что дальше? Шико: Ты помнишь, что Келюса и Шомберга тогда здорово поколотили? Король: И? Шико: Здорово поколотили, за то, что они посмеялись над одним пажом… отлично поколотили… и тебя тоже… Король: Это вздор! Шико: Да, доказывай-ка мне, что нет... Ха!... Итак, на следующий день, помнишь, господин де Морвилье явился утром, точно так же, как сегодня? Король: Дальше! Шико: И ему рассказали о неприятном случае, произошедшем с одним из твоих друзей на улице Фруадмантель? Король: Дальше! Дальше! Шико: Ты приказал ему найти негодяя, посягнувшего на святое? Король: Возможно. Шико: И он нашел? Король: Нет. Шико: Отлично! Это был я!... Теперь ты знаешь, насколько плохо работает твоя полиция. Король: Несчастный плут! Сцена II (те же и привратник) Привратник: Господин великий канцлер, по приказу его величества. Шико: Уходите! Уходите! Дайте мне поспать. (как только король выходит, Шико встает и обращается к привратнику) Меня кто-нибудь спрашивал? Привратник: Да, сударь. Господин де Бюсси. Шико: Один? Привратник: Да, сударь. Шико: Приведи его ко мне... Ступай. (привратник уходит) Начну-ка я свой день с созерцания лица человека, который никого не предает. Возможно, это принесет мне счастье. Сцена III (Шико и Бюсси) Шико: Итак, господин граф, как вы спали? Бюсси: Я не спал… И полагаю, что я больше никогда не смогу спать спокойно. Это конец! Шико: Ваша рана так беспокоит вас? Бюсси: Да, моя рана... Вы видели кого-нибудь еще? Шико: Сейчас ранее утро. Я посоветовал привратнику провести двух наших друзей, как только они появятся, в оружейную комнату. Бюсси: Ах, сударь, неужели вам нечего больше мне сказать? Шико: Нет... Бюсси: Вы смирились с тем, что этот гнусный, несправедливый брак, заключенный путем вымогательства и запугивания, не повлечет за собой войны до последней капли крови… А ведь было и насилие, и похищение! Графиня подтвердит, если будет нужно. Шико: Ах, брак… А что мы можем поделать? Бюсси: Я не смогу с этим смириться. Я так люблю ее… (приближается к Шико) Господин де Меридор!... Страдания этого достойного господина настолько тронули меня, что я верну ему дочь… Шико: Вы возвратитесь в дом де Монсоро?… Прекрасно!... Что вы намерены сделать? Бюсси: У меня есть план. Шико: Который вам посоветовал господин Анжуйский? Бюсси: Я его не видел… Вы же рекомендовали мне не встречаться с ним прежде, чем я не поговорю с вами. От вас я и отправлюсь к нему. Шико (протягивает руку): Он собирается прийти в Лувр. Бюсси: Так рано? Шико: Сегодняшнее утро будет просто замечательным! Слышите, кажется, это его лошади во дворе? Бюсси: Так и есть... Он поднимается сюда. (Шико встает, подходит к Бюсси и говорит ему шепотом) Шико: Они уже ждут меня в оружейной комнате. Бюсси: О! Передайте… Передайте, что я освобожу ее, что единственное мое сожаление только о том, что я не могу отдать за нее всю свою кровь, до последней капли… Передайте… Шико: Барону де Меридору?... Я иду туда. (оборачивается) Кстати, если вам не удастся… Бюсси: Мне удастся. Шико (сам себе): Он не знает Монсоро! (вслух) И все же, если вам не удастся, помните, что в стране, откуда я родом, имеется несколько старых рецептов от самых безнадежных случаев. (уходит) Сцена IV (Бюсси и герцог Анжуйский) Герцог (обращается к привратнику): Пусть предупредят моего брата… Я беспокоюсь о его здоровье. Я видел неприятный сон… Бюсси: Действительно, монсеньор? Герцог: Бюсси, в Лувре, в этот час? Бюсси: Я пришел к вашему высочеству… Но не застал вас. Герцог: Я отдавал распоряжения... Бюсси: Не важно, монсеньор. Я хотел вас видеть, я вас вижу… Этого достаточно. Герцог: Есть ли у тебя что-нибудь важное, что бы рассказать мне? Бюсси: Конечно да, монсеньор. Герцог (с беспокойством): И!... Бюсси: Я расскажу вам про сегодняшнюю ночь. Герцог (с еще большим беспокойством): Про сегодняшнюю ночь!… Что ты узнал?... Бюсси: Все то, что хотел узнать... Но что это с вами, ваше высочество? Герцог: Я не понимаю, о чем ты... Бюсси: Ваше высочество не понимает, что дали мне задание, и я об этом задании ему докладываю? Герцог: Ах, прости!... Так много всего произошло!... Да, Бюсси, да, ты должен отчитаться мне кое о чем, что сильно тревожит мое сердце… Хорошо!... Чего мне ждать? Бюсси: Вам придется пожинать то, что вы посеяли, монсеньор… много стыда!... Герцог: Прости, что?... (Бюсси слегка кланяется) Значит, эта женщина?... Бюсси: Я думаю, что вы ее узнали, монсеньор. Герцог: Это она?... Это Диана? Бюсси: Да, монсеньор. Герцог: Слава Богу!... Ты видел ее?... Она с тобой разговаривала? Бюсси: Да. Только призраки не разговаривают. Правда, монсеньор, вы имели все основания считать ее мертвой… и, возможно, было бы лучше, если бы она и была таковой. Герцог: Почему?... Бюсси: Потому, что избежав страданий и сохранив жизнь, она попала в неприятность гораздо большую, чем смерть. Герцог: Какую? Бюсси: Человек, спасший ее честь, выхватив ее из уже протянутых к ней рук герцога Анжуйского, чьей любовницей она не захотела стать, человек, в чьи руки она отдала себя, хоть и ненавидя его, сделал ее своей женой. Герцог: Что ты сказал? Бюсси: Я сказал, что Диану де Меридор, со вчерашнего дня зовут графиней де Монсоро. Герцог: Смерть моей жизни!... Это точно?... Бюсси: Черт возьми! Вы подвергаете сомнению мои слова? Герцог: Ты неправильно меня понял. Я только спрашиваю себя, возможно ли, что у одного из моих дворян, у Монсоро, достанет отваги скрывать от меня женщину, которую я удостоил любовью. Бюсси: Он говорит, что защищал ее не от вашей любви, а от насилия. Герцог: Насилия!... Да это он и советовал мне. Бюсси: Он?... Герцог: С настойчивостью. Бюсси: Этот человек советовал вам опозорить молодую девушку? Герцог: Он написал мне. Бюсси: Ах, монсеньор!... Герцог: Ты мне тоже не веришь? (достает из сумки письмо) Смотри! Бюсси (читает): «Монсеньор, поменьше стеснения… Нападение будет самым безопасным способом, потому что благодаря мне, одна молодая особа отправиться сегодня вечером в замок Люд. Я все беру на себя… Что касается сопротивления, вам не надо его опасаться, как только указанная особа окажется в замке Боже… Она будет там этим вечером. Самый преданный слуга вашего высочества, граф Бриан де Монсоро.» Герцог (забирает письмо): Что ты скажешь?... Этот предатель заставил меня поверить в любовь Дианы! Бюсси: Он сам любил ее, вот его оправдание. Герцог: Ты мне веришь? Ты увидишь, как я смогу отомстить. Бюсси: Не стоит! Принцы не мстят подобным негодяям… Они их карают. Герцог: И как? Бюсси: Сделав счастливой мадмуазель де Меридор, подарив ей свободу. Герцог: Но ты сказал, что она его жена? Бюсси: Этот брак был заключен силой, его можно аннулировать. Герцог: Это правда. Бюсси: Аннулируйте этот брак, монсеньор. Совершите поступок достойный дворянина, благородного принца. И все будут благословлять вас. Герцог: Какая пылкость!... Что за выгода тебе от этого, Бюсси? Бюсси: Мне? Абсолютно никакой... Больше всего меня интересует то, чтобы ваше высочество не было обмануто трусом, которого вы осыпали милостями… возможно, в ущерб мне. Больше всего меня интересует, что бы никто не смел сказать, что вы прощаете оскорбления, и что я служу принцу без чести. Герцог: Ты увидишь! Бюсси: Правильно ли вы поняли меня, монсеньор? Герцог: Ты увидишь, понял ли я. Бюсси: Значит ли это, что вы расторгнете этот брак? Герцог: Он уже расторгнут! Бюсси: Слово дворянина? Герцог: Слово принца. Бюсси: И эта несчастная девушка будет свободна? Герцог (протягивает руку): Я дал тебе слово. Бюсси (целует герцогу руку): Вы можете располагать моей жизнью, монсеньор! Герцог: Король... Умолкаем! Сцена V (Те же, король, входит с левой стороны, Шико, Диана и барон де Меридор) Шико (обращается к Бюсси): Монсоро получил приказ организовать охоту в Фонтенбло, он как раз сейчас находится в Лувре. Проведите барона и Диану в зал Марса. (Бюсси находит в толпе Диану и ее отца) Бюсси (тихо обращается к Диане): Свободны, мадам! Вы свободны!... Сейчас вы получите свободу и счастье навсегда! Диана: Благослови вас Бог!... (она направляется в соседний зал) Шико (обращается к Бюсси): Итак, какие новости? Бюсси (обращается к Шико): У меня есть его обещание. Шико: Чем он поклялся? Бюсси: Своей честью. Шико: Я предпочел бы что-нибудь другое... Проследите, что бы Монсоро не столкнулся с Дианой и ее отцом. (Бюсси выходит вслед за Дианой)

Рошешуар: Сцена VI (Шико, король и герцог Анжуйский) Шико: Итак, сын мой, виделся ли ты с господином де Морвилье? Герцог (королю): Я так спешил, что бы обнять вас, ваше величество... Шико (в сторону): Каналья! Король (дружелюбно): Спасибо, Франсуа. Шико (в сторону): Брут! (королю) И серьезные ли дела у твоей полиции? Король: Канцлер считает опасным мое паломничество в Шарите. Шико: И это все? Король: Разве этого не достаточно?... Шико: Как некрасивое врать!... Признайся, что канцлер рассказал тебе о таких вещах, о которых ты не хочешь говорить в присутствии своего брата. Герцог: И почему, сударь? Шико: Король знает, насколько ваше высочество любит его, и он не хочет вас огорчать. Король (тихо): Замолчи! Шико: Но зато могу говорить я! Король: Убирайся! Шико: Но я не хочу никуда идти! Король (с угрозой): Ах, ты! Шико: Я хочу рассказать его высочеству, что господин де Морвилье обнаружил сегодня ночью. Король: Шут! Шико: Ты полагаешь, что раз у меня нет полиции подобно твоей, то я сам не смогу узнать что-то получше, чем она. Слушай же… Слушайте, монсеньор. Герцог: Посмотрим! Шико: Господин де Морвилье рассказал тебе, что господин де Гиз больше не находится в своем лагере возле Шарите, как ты полагал до этого. Король: Как! А где он? Шико: В Париже. Король: Он ни слова не сказал мне об этом. Шико: Значит я тебе говорю об этом… Можешь спросить своего брата. Герцог (взбешенно): Но... Это так... Шико: А разве вы не расскажете нам, монсеньор, что герцог де Гиз находится в Париже вместе с господином де Майенном, господином де Лорраном и герцогиней?… Вы разве не знаете? Король: Франсуа! Герцог (в сторону): О, черт! Король: Итак? Герцог: Бог мой, государь, возможно, что я что-то слышал, но это слухи… Король: Вы услышали и никому не рассказали! Герцог: Но, сир, именно для этого я и пришел в Лувр так рано. Шико: В добрый час! Я был уверен в этом! Как и в том, что произошло сегодня ночью. (королю) Ты знаешь? Твой канцлер сказал тебе?... Король: Несколько недовольных, несколько интриг. Шико: Несколько... Да он скромняга!... А он сказал тебе, что эти несколько недовольных должны били устроить собрание?... Король: Я знаю об этом. Шико: В аббатстве… Говори же! Мне приходится вырывать у тебя каждое слово. Король: В каком аббатстве?... Шико: Святой Женевьевы. Король: Как ты узнал? Шико: Моя полиция на страже. И они собрались? Король: Да, в одиннадцать часов. Шико: И они произносили речи? Король: Зажигательные... Особенно один... Шико: Горанфло... Очень опасный человек! Король: Да, именно… Но ты все знаешь? Шико: Опять моя полиция… Они решили организовать процессию... Ты скоро увидишь ее... Мушкеты и алебарды в качестве свечей. Это будет великолепно! Король: Но цель, какова цель всего этого? Шико: А об этом ты спроси у господина де Морвилье. (тихо) Внимательно посмотри на своего брата. Король: Что-то он побледнел! Привратник: Господин де Монсоро прибыл по приказу короля. Шико (герцогу): Признайте, монсеньор, что появление главного ловчего – прекрасный повод переменить тему разговора. Сцена VII (те же и Монсоро) Шико (королю): Смотри-ка, похоже твой главный ловчий недавно встретил волка. Король: Почему это? Шико: Потому что, подобно одному из облаков Аристофана, он сохранил в себе его образ… Поразительно, настоящий волк! Король (смеясь): Господин де Монсоро, я приму вас сейчас. Я изменю свои указания. Монсоро: Сир... (кланяется выходящему королю, затем обращается к Шико) Сударь, я желаю поговорить с вами с глазу на глаз. В нише этого окна, пожалуйста. Шико: Да хоть в дупле дерева, если вам угодно ... О, это так увлекательно! (задумавшемуся герцогу Анжуйскому) Не так ли, монсеньор? Монсоро: Господин Шико, господин шут, господин клоун, я, как дворянин, запрещаю вам, запрещаю вам, слышите вы, смеяться надо мной. И советую: прежде, чем назначать свои встречи в лесу, подумать, что именно там вы можете найти недурственную коллекцию суков, палок и дубинок, которые окажутся вполне достойны тех, что однажды вы получили от господина де Майенна. Шико: Ах, сударь, вы что, хотите попасть в один список с теми моими воспоминаниями? Монсоро: Сударь, я не посягаю на ваши воспоминания, но всякий раз, пытаясь вписать туда новое имя, вы, похоже забываете о главном кредиторе. Шико: О ком это вы говорите? Монсоро: О метре Николя Давиде. Шико: Ах, вот тут-то вы ошибаетесь, господин граф... Именно ему-то я больше ничего не должен. Ему все заплачено. (герцогу) Целую ваши руки, монсеньор. (в сторону) Если бы они могли пожрать друг друга! (Шико выходит, герцог садится, Монсоро пытается следовать за Шико) Сцена VIII (Герцог Анжуйский и Монсоро) Герцог (сидя): Оставьте этого человека... Это со мной вам следует поговорить... (Монсоро с тревогой оглядывается на драпировки) О, не волнуйтесь, мы здесь одни. Вы с вашим повелителем, добрым повелителем. А я со своим верным слугой, не так ли? Монсоро: Ваше высочество, я думаю, что я заслужил эту похвалу. Герцог: Да, вы снова помогли мне, забыв свои интересы, подвергая себя опасности... Особенно в последнее время, взять хотя бы это несчастное дело... Монсоро: Которое, монсеньор? Герцог: Похищение мадмуазель де Меридор... Бедная девушка! Монсоро Увы! Герцог: Вы сожалеете? Монсоро: А кто-то не сожалеет? Герцог: Только не я ... Бог свидетель, что я в отчаянии от того, что стал причиной ее смерти. И я сожалею, что мой каприз закончился так печально... Мне потребовалась вся моя дружба к вам, что бы забыть, что без вас я не стал бы похищать эту девушку. Монсоро: Вы не хотели ее смерти, монсеньор, и это снимает с вас вину... Это несчастье, фатальный случай, случай, какие случаются каждый день. Герцог: К тому же, все кончено, не правда ли? И смерть все утопила в своей вечной тишине? Монсоро (в сторону): Он все знает... А эта женщина, что скрывается в зале Марса… Это Диана ... Она тут! (громко) Монсеньор, не даруете ли вы мне сейчас свое прощение? Герцог: Сейчас? Монсоро: Ваше высочество, возможно вы уже слышали, что мадмуазель де Меридор жива… И, подозреваю, что это своего рода обвинение против меня? Герцог (повышая голос): Предатель! Ты обманул меня, ты предал меня! Ты забрал себе женщину, которую я любил! Монсоро: Это правда, монсеньор. Герцог: Ах, это правда... Наглец! Лицемер! Монсоро: Пожалуйста, говорите тише, монсеньор. Вы, возможно, забыли, но вы говорите не только со своим верным слугой, но и с дворянином. К тому же, у меня было оправдание. Герцог: И какое же? Монсоро: Я любил мадмуазель де Меридор. Герцог: А я? Монсоро: Мадмуазель де Меридор не любила вас, ваше высочество Герцог: Может быть она любила тебя? Монсоро: Может быть! Герцог: Ты лжешь! Я так доверял тебе, а ты меня предал! Монсоро: Монсеньор, я был влюблен. Герцог: Мне все равно! Монсоро (угрожающе): Монсеньор! Герцог: Ты угрожаешь, змей! Монсоро: Монсеньор, осторожно! Говорю вам, я любил ее, и я не слуга... Я – граф и сеньор. Моя жена принадлежит мне, так же как и моя земля. И никто не может у меня это забрать, даже король! Итак, я желал получить эту женщину и я ее взял! Герцог: Действительно! Ты ее взял! И ты за это ответишь! (устремляется к колокольчику). Монсоро (преграждая ему путь): Оставьте эту дурную мысль, монсеньор... Если вы имеете намерение навредить мне и прилюдно оскорбить меня... Герцог: Ты откажешься от этой женщины! Я сказал это тебе! Монсоро: Я с нею сочетался браком перед Богом. Герцог: Ты откажешься! Монсоро: Никогда! Герцог (гневно): Этот брак, ты его расторгнешь! Ты это сделаешь, клянусь всеми богами, которые есть на небесах! Монсоро: Вы богохульствуете, монсеньор. Герцог: Завтра же мадемуазель де Меридор будет отправлена к ее отцу. Завтра же ты уедешь в изгнание. Через час ты откажешься от своей должности главного ловчего. Таковы мои условия! Или бойся, вассал! Я уничтожу тебя, как я уничтожу эту чашу! (хватает вазу со стола и разбивает ее) Монсоро: Я не откажусь от моей должности, я не откажусь от моей жены, и я буду жить во Франции. Герцог: Что ты сказал? Проклятье! Монсоро: Потому что я обращаюсь к королю Франции, настоящему королю, избранному этой ночью в аббатстве Святой Женевьевы. Потому что этот новый правитель не откажется от того, чтобы выслушать первого упавшего с мольбами к его ногам. Герцог (приходя в ужас): Замолчи! Монсоро: Сир!... (встает на колени) Герцог: Да замолчи ты, несчастный! (поднимает графа и отходит с ним в сторону). Если у вас есть просьба ко мне, говорите, но только тихо… Я вас слушаю: просите! Монсоро: Смиренно, как и подобает скромному слуге вашего высочества. (герцог медленно обводит глазами ряды гобеленов) Герцог: Вы сказали?... Монсоро: Я сказал, что во всем виновата моя роковая любовь, что я не мог больше отвечать за себя, и я надеюсь, что вы меня простите, монсеньор! Герцог (качает головой): Нет. Так как первый долг принца – справедливость. Монсоро: Монсеньор! Герцог (в сторону): Я обещал Бюсси. (вслух) Послушай, ведь ты дворянин, и ты понимаешь, что я не могу одобрить твое поведение. Послушай: откажись от этой женщины, Монсоро. Принеси еще одну жертву, и я награжу тебя за это всем, что ты у меня попросишь. Монсоро: Вы все еще любите ее, монсеньор? Герцог: Да нет же, нет! Монсоро: Тогда кто же вас может осудить? Она моя жена. Герцог: Она не любит тебя. Монсоро: Какое дело до этого вашему высочеству? Герцог: Сделай это ради меня, Монсоро! Сделай, я тебя умоляю! Монсоро: Это невозможно. Герцог: А, я тебя понимаю: ты владеешь моей тайной, ты можешь разоблачить меня... Но это бесчестное! Монсоро: Это правда. Но я люблю Диану достаточно для того, чтобы быть бесчестным. Герцог: Подлец! Монсоро: Да, но я люблю ее достаточно для того, чтобы быть подлым... (герцог касается своего кинжала) О, вы ничего не выиграете, убив меня, монсеньор. Есть тайны, которые всплывают вместе с трупом! Герцог (намереваясь подойти к королю): Брат мой! Монсоро: Давайте, давайте, монсеньор, сделайте же что-нибудь для человека, который будет хорошо вам служить. Герцог: Что вы говорите? Монсоро: Что ваше величество… что ваше величество... Герцог: Ваши условия, быстро! Монсоро: Вы меня прощаете? Герцог: Да. Монсоро: Вы помирите меня с бароном де Меридором? Герцог: Да. Монсоро: И вы представите мою жену королю? Герцог: Да, позже. Монсоро: Немедленно. Герцог: Посмотрим… Пока вы найдете ее… Монсоро: Она здесь, ваше высочество. Герцог: Как? Монсоро: Она здесь, в зале Марса. Сцена IX (Те же, король, Диана, Бюсси, барон де Меридор, Шико и весь двор) Бюсси (проходя около герцога, тихо): Давайте же, монсеньор! Монсоро (тихо): Я жду, монсеньор. Диана: Наконец-то! Бюсси: Наконец-то! Герцог (после болезненного усилия над собой берет за руку Диану и представляет ее королю): Государь, позвольте мне представить вашему величеству мадемуазель Диану де Меридор, графиню де Монсоро, жену моего самого верного слуги. Диана (вскрикивает): Ах! Бюсси: О!... Король (обращается к Монсоро): Мои комплименты, господин главный ловчий. (король кивает и проходит, уводя с собой Монсоро, весь двор следует за ними) Диана: Но что произошло, граф? Бюсси: Мадам, презирайте меня, ненавидьте меня… Я думал, что я что-то значу в этом мире, но я лишь атом. Я думал, что что-то могу, но я не могу даже вырваться мое сердце... (официальным тоном) Да, мадам, теперь вы жена господина де Монсоро, его жена по закону... Признанная его жена. А я… Я потерял вас. Я – несчастный и проклинаемый, поверивший этому бесчестному трусу! (он устремляется через придворных, как сумасшедший, ничего не видя) Герцог (растерянно): Арестуйте этого человека, он оскорбляет принца! Диана: Мы пропали! Шико (сам себе): Пропали? Да нет, что вы!

Рошешуар: Картина восьмая Перекресток на улице л’Арбр-Сек (Засохшего дерева). Слева на переднем плане небольшой вход в храм, с тремя парами ступеней; на заднем плане улица. В глубине сцены жилой квартал: гостиница «Прекрасная Звезда» и красильщик со своим огромным чаном. Справа балкон и окна гостиницы «Олений рог». В центре широкое пространство на пересечении трех улиц, одна из которых уходит в зал. На заднем плане, в центре, панорама Сены около Сен-Жермен-л-Оксеруа. Сцена первая (Бономе, Ла Юрьер, буржуа и прохожие) Бономе (у своей двери): Два окна, два окна, для желающих посмотреть на процессию! Ла Юрьер (у своей двери): Подписывайтесь, подписывайтесь, господа, в книге Святой Лиги! (желающие подписаться толпятся рядом) Бономе: Два окна для желающих увидеть короля во главе великой процессии! (люди обращаются к Бономе) Ла Юрьер: Подписывайтесь, подписывайтесь, парижане! Сегодня великий день! (люди входящие в церковь и выходящие из нее активизируются, буржуа расписываются в книге Ла Юрьера) Шико (появляясь): После вас, сударь. (он ставит свою подпись после буржуа, а затем, после следующего, расписывается еще раз) Буржуа: Но вы же уже расписались, сударь! Шико: Да что вы говорите? Да, это так! И я бы хотел подписаться сто раз, а не один. Я хочу расписаться во всех книгах Парижа. Бономе: Два окна на процессию! Шико: Я забираю одно. Бономе: Господин Шико! Шико: Тише! Вон то, на первом этаже. (заходит в гостиницу «Олений рог») Бономе: Хорошо, господин Шико... (громко) Одно окно для желающих увидеть короля во главе великой процессии! (крики, шум, появляется Горанфло в сопровождении толпы) Сцена II (Те же, Горанфло и толпа, кружащая вокруг него) Хор голосов: Горанфло! Горанфло! Горанфло: Да, дети мои, да, это я… Приветствую вас! Ла Юрьер: Метр Горанфло! (подбегает к нему с нетерпением) Великий оратор! Мученичество во имя святого дела! Голоса: Горанфло! Горанфло! (все кружат вокруг него) Горанфло: Эти люди безумны? Голоса: Славься, славься, брат Горанфло!* (Шико распахивает свое окно) Шико (из окна): Плут! Горанфло (обращается к толпе): Дети мои, прошу вас, пропустите меня. Я бы хотел здесь остановиться за некоторое время. Голоса: Славься, славься Горанфло! Шико (из окна): Ну вы же видите, что этот человек нуждается в отдыхе и молитве. Оставьте его в покое! Голоса: Да!... Да!... – Нет!... Нет!... Горанфло (замечая Шико, но не узнавая его): Вот достойный человек. Шико: Вы же видите, что ему нужно сосредоточиться, что бы подумать над своей очередной речью. Голоса: Да-да, оставим его... Славься! Славься! (толпа понемногу расходится) Примечание: *У Дюма используется фраза «Noël, Noël au frère Gorenflot!» Я затруднилась, как же ее корректно перевести, ибо никакого другого толкования слова «Noël» кроме «Рождество» я не нашла. Выкрутилась, как смогла)))) пусть будет «Славься». Сцена III (Шико и Горанфло) Горанфло: Какое счастье! (узнает Шико) Господин Шико! Шико: Здравствуй, дружище! Горанфло: Вы не знаете, чего от меня хотят все эти люди?... Они слетелись на меня, как мухи. Шико: Это говорит о том, что ты популярен. Горанфло: Я? Шико: Не скромничай, ты сам знаешь это. Горанфло: Уже целую неделю как я не выходил на улицу. Восемь дней назад, с шести часов утра, на меня было наложено покаяние, я был затворником. Шико: Ах, да! Тот знаменательный вечер! Горанфло: Знаменательный вечер? Шико: Ты прекрасно знаешь, тот вечер, когда ты не захотел со мной ужинать. Горанфло: Так и есть! Шико:И ты оставил меня в одиннадцать часов. Горанфло: Оставил вас... Шико: Чтобы отправиться… Да ты же знаешь! Горанфло: Нет... Шико: Произносить... Горанфло: Что? Шико: Свою речь... Горанфло: Ну, и? Шико: Великолепную, замечательную речь… Горанфло: Я смутно припоминаю... Шико: «Братья мои!... Это прекрасный день… для…» Горанфло: Вы открываете мне глаза. Шико: О, там были ужасные вещи, в этой твоей речи! Горанфло: Ой! Шико: Против короля, против двора, против всех! Горанфло: Поистине! Шико: Настолько ужасные, что увидев тебя сейчас среди этой толпы, я сказал: «Бедняга, его же надо арестовать!» Горанфло (взволновано): Но, господин Шико, я не произносил никакой речи. Шико: Так я и поверил! Горанфло: Я уснул… здесь, в «Оленьем роге»… и проснулся тоже здесь. Шико: Так я и поверил! Горанфло: Спросите у господина Бономе. Шико: Так именно он и открыл тебе, когда ты вернулся с самым загадочным видом с собрания… Горанфло: Собрания? Шико: Надутый от гордости... Горанфло: Из-за чего же? Шико: Из-за успеха, который ты имел, и из-за похвал, полученных от господина де Гиза, господина де Лоррена и господина де Майенна (отдает честь), да хранит их Господь!... Теперь ты помнишь? Горанфло: Нет... (внезапно) Ах, Боже мой! Шико: Что? Горанфло: Мне все ясно. Шико: Наконец-то! Горанфло: Я сомнамбула. Шико: Что это значит? Горанфло: Это значит, господин Шико, что духовное во мне господствует над материальным, то есть когда мое тело спит, мой разум бодрствует и вытворяет такие вещи, вещи… Шико: Возвышенные вещи! Горанфло: Да, Боже мой, да. Шико: Зажигательные вещи, революционные, способные волосы поставить дыбом на голове. Горанфло: Ах! Шико: Вещи, за которые вас надо повесить, если вы попадетесь. Горанфло: Ах! Шико: Вещи, за которые вас надо четвертовать, если вас обнаружат. Горанфло: Что же делать? Шико: Вы должны скрыться, и как можно быстрее! Горанфло (приходя в ужас): Я полагаю, что вы правы. Шико: В противном случае вы - мертвец! Горанфло (испускает крик и пытается закрыть голову): Господин Шико! Толпа (замечает Горанфло): Горанфло! Горанфло! Горанфло: Пропустите меня! Шико (из своего окна): Пропустите его, он отправляется в изгнание! Ла Юрьер: Он святой? Горанфло: Я святой? Шико: За его голову назначен выкуп! Толпа (яростно ревет): А! Шико: Иди, святой человек! Ла Юрьер: Помогите, помогите метру Горанфло! Шико: Славьте брата Горанфло! Все: Да здравствует брат Горанфло! Слава Лиге! Слава герцогу де Гизу! Долой тирана! Горанфло: Из-за них меня четвертуют! Шико: Да здравствует мученик Горанфло! Толпа: Долой Валуа!... Долой тирана! Долой!... (толпа поднимает Горанфло на руки) До чего ж у меня тяжело идут эти мытарства Горанфло

Рошешуар: Сцена IV (Те же, герцог Анжуйский, Монсоро, Антраге и Орильи) Антраге: Видите ли вы, монсеньор? Монсоро: И слышите ли вы? Герцог: Да, я слышу крик: «Долой Генриха!» и «Слава Гизу!», и только. (Шико задергивает штору) Монсоро: Они бы кричали: «Слава Анжу!», монсеньор, но сегодня вечером это очень опасно! Герцог (сам себе): Черт! Как он угадывает! (громко) Я не это имел ввиду, сударь. Я хочу сказать, что все эти крики, весь этот шумный фанатизм, способны навести короля на подозрения. Монсоро: И что он сделает, монсеньор? Герцог: Что он сделает? Он закроется в Лувре, вместо того, чтобы выйти сегодня вечером, он отправит швейцарцев и французских гвардейцев Крийона, чтобы разогнать народ и всю эту процессию. И что тогда станет с нашими планами? Монсоро: Наши планы нисколько не пострадают, монсеньор. Король не направит против Лиги солдат, ведь он объявил себя ее главой. Более того, вместо того, что бы запретить процессию, он сам ее возглавит. Если бы он сомневался, он не стал бы так бравировать. К тому же, разве он не возглавляет процессию традиционно каждый год? И разве не в его обычае, каждых раз после процессии оставаться в общине в течении двух дней? В прошлом году это были минимы, в этом году он выбрал женевьевцев. Следовательно, вам нечего опасаться, монсеньор. Антраге: Все будет в порядке, ваше высочество. Герцог: Я вам говорю, что после происшествия в аббатстве мой брат стал подозрителен. Монсоро: Тем больше у нас причин поторопиться, монсеньор. Если король бросает вызов, надо его опередить. Через два часа он переступит порог женевьевцев, и их двери закроются за ним. Через два часа мы выступим… Господин де Майен запустит в город своих лотарингцев. Господин де Гиз спрятал в аббатстве восемьдесят своих лучших мечников… Монастырская община вся с нами… Там будут ваши друзья, ваши верные друзья. Вот один из них. Через два часа вы станете нашим повелителем, и хозяином самому себе! Герцог (лицемерно): Но что же делать с нерушимой святостью? Он ведь тоже помазанник Божий! Монсоро: Вы подумаете об этом, ваше высочество, но сначала надо действовать. Смело начинайте и играйте жестко. Антраге: Считайте, что цель – это наша победа над всеми: побеждайте, монсеньор, побеждайте! Герцог: Его друзья могут его предупредить. Монсоро: А вы соберите ваших. Когда первый пушечный выстрел оповести, что король вышел из Лувра, будьте готовы, но ничего не предпринимайте. Со вторым выстрелом, который сообщит о входе короля к женевьевцам, отправляйтесь со своими друзьями на аббатство, через маленькую дверь, которую я вам открою. Герцог: Два пушечных выстрела, мне кажется я их никогда не дождусь! Антраге: Я не видел Бюсси. Герцог: Бюсси?... Антраге: Я надеюсь, он с нами? О, он нам нужен!... Монсоро: Скажете тоже! Вас послушать, так без этой шпаги у нас ничего не выйдет. Антраге: Эта шпага будет сопутствовать нашему успеху. Герцог: Это правда, когда Бюсси на моей стороне, я спокоен. К несчастью он игнорирует меня уже несколько дней. Антраге: Помиритесь с ним, монсеньор, поспешите. Герцог: Я только что отправил Орильи к нему во дворец, сделал ему аванс. Несомненно, этот ход тронет его и тогда Орильи приведет его ко мне. Монсоро: Куда же, монсеньор? Герцог: Сюда, откуда я одновременно наблюдаю за городом и за Лувром. Антраге: А вот и Орильи, монсеньор. Герцог (обращается к Орильи): Итак, Бюсси? Орильи: Монсеньор, господин де Бюсси лежит в постели, у него сильный жар, а врач запрещает ему выходить. Антраге: Беда!... Герцог: Сказал ли ты?... Орильи: Все, о чем я мог сказать слуге, так как меня к нему не пропустили. Герцог: Как? Орильи: Да, монсеньор, врач закрыл дверь. Герцог: Даже перед моим посланцем! Значит Бюсси умирает? Антраге: Монсеньор, вы хотите, чтобы я попробовал? Герцог: Но... Антраге: Бюсси нам нужен любой ценой! Монсоро: Ваше высочество так умоляет простого дворянина? Герцог: Антраге прав, граф. У короля – Крийон, у меня должен быть Бюсси. Иди, Антраге, иди! (Антраге кланяется и уходит) Конечно, вы не сомневаетесь ни в чем в этот вечер. С тех пор как вы женились, вы все видите в розовом свете. Это так естественно, через призму любви, счастливой любви! Монсоро (уязвленно): Счастливой любви! Герцог: Давайте пойдем, час приближается. Соберите ваших людей, займите свой пост в аббатстве... Монсоро: Знает ли он о моем несчастье и просто издевается надо мной? Герцог: О чем вы? Монсоро: Ничего, монсеньор, ничего. Я повинуюсь. (в сторону) Счастливой любви! (уходит) Герцог: С этим человеком вы никогда неизвестно, за вас он или против вас! Гнусное орудие, с каким наслаждением я избавлюсь от тебя… Я выбрал женщину, самую красивую… Я полюбил ее, а он забрал ее себе. У меня был друг, самый преданный, самый храбрый… Он сделал нас врагами. О, я верну Бюсси… Я сам отправлюсь к нему. Что же касается возвращения Дианы, мы обсудим это позже. Орильи: Монсеньор, посмотрите туда! (вооруженная толпа проходит справа налево) Герцог: На этих пройдох!... Ты шутишь? Орильи (показывает направо): Да не туда… Сюда… Вы видите? Герцог: Этих двух господ, что проходят мимо?... Один похож на Сен-Люка. Орильи: А второй? Герцог: Бюсси!... Бюсси, который лежит дома с лихорадкой... Бюсси, чьи двери закрыты для меня! (быстро уходит) Сцена V (Те же, Бюсси и Сен-Люк) Сен-Люк: Напрасно вы убеждаете меня, граф, что вам было веселее в вашем заключении, во дворце Бюсси… Восемь дней не выходить из дома и не видеть ни одной живой души! Бюсси: Меняя небо, мы не изменим мнение. Вы не возвратите меня более веселым, чем вывели. Сен-Люк: Посмотрим. Герцог (внезапно приближается): Приветствую тебя, Бюсси. Бюсси (удивленно): Монсеньор! (Сен-Люк глубоко склоняется) Герцог: Вы уже исцелились, как я посмотрю?... Великолепно! А разве вы только что не были в постели? Бюсси: Это так, монсеньор. Герцог: Ты сердишься, признайся, и поэтому не принял моего посланника мира. Но так как ты сам пришел мириться, это прекрасно, ты – доброе сердце. Благодарю тебя. Бюсси: Ваше высочество ошибается. Я не искал встречи. Герцог: Пойдем же, будь благоразумен! Все то, что я не мог тебе объяснить накануне, ты сам скоро узнаешь, ты завтра же узнаешь все, и сам увидишь, мог ли я действовать в этом печальном деле иначе, чем я поступил... Да ты уже сегодня вечером все узнаешь, здесь, через два часа… Пойдем! (берет Бюсси под руку) Бюсси (высвобождаясь): Прошу прощения, монсеньор, это невозможно, я не стану сопровождать ваше высочество. Герцог: А! Бюсси: Я очень плохо себя чувствую. Я был неправ, когда вышел на улицу, и я возвращаюсь в постель. Герцог: Я не собираюсь тебя утомлять. Я лишь прошу тебя закончить со мной прогулку, которую ты начал с господином де Сен-Люком, с которым вы теперь друзья, как я погляжу? Бюсси: Да, господин герцог, и самые лучшие. Герцог: Ну, я тоже, я тоже твой друг, самый давний... Давай же, пойдем! Бюсси: Если бы между нами была дружба, монсеньор, это была большая честь для меня. Но я вынужден отказаться от этой чести. Герцог: Почему? Бюсси: Мы более никто друг для друга, монсеньор. Герцог: А!... Я первым делаю шаг! Бюсси: Тем больше боли мне это причиняет. Герцог Я прошу тебя! Бюсси: Ваше высочество... Герцог: Послушай... Ведь ты не из тех, кто бросает… даже изменника, даже врага… Ты бы помог им. Бюсси: Ваше высочество не находится в опасности и не нуждается в моей помощи. Герцог: Нет... Ты нужен мне сегодня вечером, в самых серьезных обстоятельствах, от которых, возможно, зависит вся моя жизнь ... Тебе нужно только пойти со мной, быть рядом в этот вечер, и завтра ты проснешься герцогом, принцем, вторым человеком в королевстве! Бюсси (насмешливо): Не более чем третьим, монсеньор, так как передо мной всегда будете король и вы. Герцог: Ты отказываешься?... Бюсси: Да. Герцог: Моя дружба? Бюсси: Отказываюсь. Герцог: Мои предложения? Бюсси: Отказываюсь. Герцог: Мои приказы? Бюсси: Отказываюсь, монсеньор. Герцог: Ты еще раскаешься в том, что больше не мой друг. Бюсси: Я уже раскаялся в том, что был им. Герцог: Пойдем, Орильи, пойдем! Орильи (герцогу): Так как он пришел сюда не к вашему высочеству, давайте попытаемся узнать, зачем же он пришел. (уходят)

Рошешуар: Сцена VI (Сен-Люк и Бюсси) Бюсси: Ах, Сен-Люк, зачем вы привели меня сюда? Если бы я остался у себя, я избежал бы этой неприятной встречи! Возвращаемся. Сен-Люк: Минутку! Бюсси: Что нужно нам в этом абсурдном квартале? Ничего! Сен-Люк: Мне здесь кое-что нужно. Послушайте, я жду здесь мадам де Сен-Люк, которая в этой церкви. Бюсси: Это другое дело. Хорошо, я вас покидаю... Я оставлю вам своего пажа и вернусь домой. Сен-Люк: Не хотите ли вы поприветствовать графиню? После этого мы уйдем. Вот она. (из церкви выходят люди, Диана и Жанна спускаются по ступеням, сопровождаемые Гертрудой и пажом) Бюсси: Она не одна? Сен-Люк: Нет, она с одной из своих подруг. Пойдемте, граф, приблизимся к ним. Бюсси (обращается к Жанне): Мадам... (видит Диану) Диана! Сен-Люк (тихо): А вот и то, что примирит вас с кварталом. Жанна (приветствует Бюсси): Господин де Бюсси! Какое чудо!... (обращается к Сен-Люку) Господин де Сен-Люк, вы обещали мне найти окно, что бы посмотреть на процессию. Поищем вместе. Сен-Люк: Вот, напротив, вы разве не видите? (они удаляются, оставив Бюсси и Диану наедине; Бономе предлагает им окно) Сцена VII (те же, Бюсси и Диана) Бюсси: Ах, мадам, что за совпадение! Этот случай мне даровало провидение! Диана: Это не совпадение, господин граф. Я специально попросила мадам де Сен-Люк помочь мне увидеться с вами. Бюсси: Вы!... Диана: Я бы хотела поблагодарить вас за все предпринятые вами усилия. Бюсси: Что! Значит вы не ненавидите меня? Того, кто не смог помешать вашему несчастью, того, что его, возможно, усугубил! Диана: Память о вас была моим единственным утешением в течение этих восьми дней мучений. Но я хотела вам сказать совсем не это. В свою очередь я хочу исполнить свой долг по отношению к вам. Вы избежали большой опасности, господин граф. Бюсси: Я? Диана: Вы же находились у себя, никуда не выходили, вы были больны? Бюсси: Болен от горя, пожираемый сожалениями и яростью! Диана: Однако каждую ночь таинственный человек появляется в окрестностях моего нового дома, он ходит вокруг, подстерегая свет или тень, падающие из моего окна. Я видела, я чувствовала, что это вы! Бюсси: Я подтверждаю это, мадам. Диана: Это вы! Вы!... Бюсси: Да, это я! Я, не имеющий ни цели, ни надежды, ни души, влачащий свое существование… Да, это подстерегаю свет вашей зажигающейся лампы, вашу мелькнувшую тень… Видя вас, я подтверждаю себе, что моя любовь не является сумасшествием. Я возвращаюсь оттуда в еще большем отчаянии, но по крайней мере живым, потому что я дышал тем же воздухом, что и вы! Диана: О, несчастный!... Но я же не одна в том доме. Другие глаза, не мои, увидели вас… Он уже подозревает, ищет. Граф де Монсоро ревнив. Бюсси: Ревнив! Чему он завидует? Он, муж самой красивой, самой восхитительной из женщин? Глупец, он ревнует к несчастному человеку, который страдает, проходя мимо! Диана: Граф страшен в своих подозрениях и своем гневе. Прошлой ночью я смотрела на вас через свое окно, и внезапно тихо открылось его окно, соседнее с моим. Я видела как блеснуло оружие! Бюсси: Что ж, пусть он убьет меня! Диана: О, я вас умоляю, не возвращайтесь больше туда, сжальтесь надо мной! Бюсси: И почему вы хотите, чтобы я жил? Чтобы быть печальным свидетелем счастья этого бесчестного человека, счастья которое он дважды украл у меня? Медленно выдыхать, минута за минутой, казниться, глядя на его адское счастье? Ревнует! Он ревнует, несчастный! Ревнует к тени, тогда как он обладает реальностью. Но, Богом клянусь, я был бы глупцом, если бы позволил этому человеку меня убить. Он – мой смертный враг, и я убью его собственными руками! Диана: Сударь… О, сударь, возможно, он не так уж и виноват! Бюсси (с отчаянием): Вы защищаете его? Диана: Если бы вы знали... Бюсси: Я знаю, что я вас люблю, и что он ваш муж. Диана: Но, если он никогда не был им, и не будет?... Бюсси (в изумлении): О! Диана (смущенно): Прощайте! Бюсси: Диана! Диана! (он бросается к ее ногам, она убегает, чтобы присоединиться к Жанне) Сцена VIII (Те же и герцог Анжуйский и Орильи, которые появляются в это мгновение на ступенях церкви) Герцог (на пороге церкви): А! Бюсси! Так вот ради чего ты предал своего господина!... Прекрасно! (они удаляются) Диана (обращается к Жанне): Уйдем! Бюсси (удерживает ее): Еще одно слово. Ах, друзья мои! Шико (высовывается в окно): Вы с ума сошли, господин мой?... Стоите на коленях на мостовой в десяти шагах от герцога Анжуйского, который наблюдает за вами! Бюсси и Диана: О, герцог!... Шико: Чума влюбленных! Бюсси: Вы полагаете, что я позволю себе потерять ее еще раз? Шико: Я полагаю, что у вас имеются в наличии лихорадка и средство передвижения, и вы собираетесь немедленно возвратиться во дворец Бюсси. Бюсси: О!... Шико: Немедленно! И спрятаться под вашими одеялами, дрожа от лихорадки, и никогда и никому не признаваться, что сегодня вечером вы выходили на улицу, если вы хотите сохранить свою голову на плечах. Бюсси: Но в чем дело? (вдалеке слышится сильный шум) Шико: Так надо… Да уезжайте же, господин де Бюсси! Иначе вы потеряете эту женщину! (Бюсси удаляется) Что же касается вас, Диана, моя маленькая сестричка, помните, что я обещал отправить вас к отцу… Внимание! Тревога!... Ах, Жанна, что за безумие! Вы все такая же легкомысленная, как и раньше, в Меридоре!... Уходите, уходите!... (обращается к Сен-Люку) А вы остаетесь со мной, так как мне понадобится ваша помощь. Сегодня вечером, в полночь, в аббатстве, где Шико собирается расплатиться с долгами! (обе женщины убегают)

Рошешуар: Сцена IX (те же и Горанфло на осле, сопровождаемый пьяной и шумной толпой) Толпа: Да здравствует Лига! Долой Валуа! Да здравствует Горанфло! Горанфло (пьяный): Да, храбрые парижане, кричите: «Да здравствует Горанфло!» Я ваш кумир! Я! И первый оратор в мире! Толпа: Славься! Славься! Речь! Речь! Горанфло: Да, речь. Толпа: Тишина! Тишина! Горанфло: Дети мои, Париж – самый красивый город Франции, а парижане – самые одухотворенные люди нашего королевства. Да, как говорится в песне: (поет) «Парижанин, мой друг, столько знаешь ты наук!»* Толпа (смеясь и аплодируя): Да! Да!... Горанфло: И единственное, что портит Париж и портит Францию, это тиран Валуа, но его уже сразил гнев моего красноречия. Толпа: Долой! Долой тирана! (Горанфло слезает с осла) Горанфло (осла уводят): Я прекрасно знаю, что в засушливой земле человек может утолить жажду только своими слезами!… Но утешением мне будет увидеть перед смертью наказание Сарданапала. Это сегодня мы его свергнем, пострижем его, отправим в монастырь. (каждое слово сопровождают радостные крики толпы; раздается пушечный выстрел) Все: Шествие! Шествие! (все оставляют Горанфло и бросаются навстречу процессии) Горанфло (грустно): Присоединимся к процессии... А где Панург? Где мой осел? Присоединимся к процессии! (он уходит; слышны крики и музыка, появляется процессия) Все: Шествие! Шествие! Примечание: *В оригинале песенка звучит так: «Parisien, mon ami,/Que tu sais de sciences!» Сцена X (Герцог Анжуйский, Орильи, Антраге, а также: король, процессия, лигисты, лотарингцы, дворяне, гильдии ремесленников со своими знаменами, швейцарцы, стражники, женщины и дети) Герцог (стоит справа в углу вместе с Орильи и Антраге): Он появился!... Но пойдет ли он в аббатство? (после ремесленников, выкрикивающих приветствия, наконец, появляется гвардия, затем двор, и затем король в одеждах ордена Святой Женевьевы под балдахином, украшенным геральдическими лилиями; вереницей проходят придворные и стража) Толпа: Король! Король!... Да здравствует король! Да здравствует король! (слышатся различные выкрики, некоторые встают на колени, народ толкается, чтобы лучше видеть короля; процессия сворачивает на соседнюю улицу; раздается пушечный выстрел) Герцог (внезапно вскидывается): Это я король! (крики и суматоха удаляющейся толпы постепенно затихают) Уф, конец четвертого акта. Выходим на финишную прямую.

Рошешуар: Акт пятый Действие девятое Большой зал в монастыре Святой Женевьевы. В глубине большая дверь, к которой снаружи спускается широкая лестница. Справа – дверь и окно. Слева – дверь, ведущая в келью короля. Сцена первая (Майенн, герцогиня, господин де Лоррен; по мере того как занавес поднимается, видно Майенна, который проверяет вооружение у своих людей и распределяет их у дверей) Герцогиня (входя): Ну что? Майенн: Все хорошо... наша крепость неприступна. Герцогиня: Валуа! Что он делает? Майенн: Он вошел и заперся в келье в нижней части этой галереи… Даже его дыхания не слышно. Он молится! Герцогиня: Он рожден, что бы стать монахом! Господин де Лоррен (появляется): Но какие новости снаружи? Майенн: Народ спокоен и расходится довольный прекрасной процессией. Его король уделил ему внимание. Герцогиня: Я верю... О, хотела бы я посмотреть, как Валуа босиком и с опущенной головой медленно двигается навстречу ловушке!... Я бы повеселилась! Майенн: А вот я не смеялся, нет!... Каждый раз, как он останавливался отдохнуть или освежиться, шторы балдахина задергивали… И я не смеялся, нет, потому что у меня колотилось сердце. Мы теряли его из виду и говорили друг другу: «Появится ли он? Не передумает ли?» Герцогиня (смеясь): Он не передумал!... Майенн: Во время последней остановки на улице де л’Арб-Сек он оставался под балдахином дольше, чем в прошлые разы, и когда он снова вышел, закрытый клобуком, мне показалось, что он стал более сгорбленным, его походка стала нетвердой, словно его подменили… Я боялся, что ему не хватит сил, что бы добраться сюда. Герцогиня: Добрался, слава Богу! И находится здесь. Остается герцог Анжуйский. Господин де Лоррен: Он только что прибыл. Монсоро открыл ему дверь. Герцогиня: Он в ловушке, как и его брат. Что мы с ним сделаем? Майенн: О, с ним никаких церемоний. Как только акт отречения будет подписан, на пути к одному из наших укрепленных замков… Но, больше ни слова! Сцена II (те же, герцог Анжуйский, Монсоро и несколько дворян) Герцог: Приветствую вас, господа! Господин де Лоррен: Ждем ваших приказов, ваше величество… Майенн: Мы ожидали только вас, сир. Герцог: Я не вижу вашего брата, Генриха де Гиза. (герцогиня кланяется и выходит) Господин де Лоррен: Он осматривает наши позиции. Герцог: И... пленник… Где он? Майенн: В своей келье. Господин де Лоррен: Не стоит терять время, государь, нужно заставить его подписать акт отречения. Герцог: Так приступайте, господа. Майенн: Мы не можем этого сделать, мы не имеем права. Герцог: Как? Господин де Лоррен: Это право, заявить предшественнику об утрате им короны, принадлежит настоящему королю. Герцог: Но… если он откажется? Майенн: Нам бы он тем более отказал в такой ситуации. Вся инициатива теперь принадлежит вам, государь. Герцог: О! Он будет сопротивляться… (обращается к Монсоро) Не правда ли? Монсоро: Этого стоит опасаться… Герцог: И что тогда?... Майенн: Время дорого. Господин де Лоррен: Успех зависит от того, как скоро мы начнем действовать. Герцог: Он откажется, говорю же вам!... Монсоро: И все же попробуйте. Майенн: Он будет вынужден! Господин де Лоррен: Когда останется один, без поддержки… Монсоро: В решительных и сильных руках… Майенн: Сделайте же это, сир. Господин де Лоррен: Вот ключ от его кельи. Герцог: Возьмите, Монсоро. Майенн: И вот акт отречения, составленный по всем правилам, как было оговорено между нами, монсеньор… Не достает только подписи. Герцог (принимает акт): Хорошо. Господин де Лоррен: А теперь, действуйте, государь! Майенн: Мы ждем вашего первого сигнала. Герцог: Вы меня покидаете? Монсоро (в сторону): Они уходят? Майенн: Наше присутствие не пойдет на пользу… Важно не испугать пленника. Постарайтесь получить его согласие посредством убеждения. Но если понадобится сила, мы придем на помощь… (уходят) Сцена III (Герцог Анжуйский, Монсоро и Орильи) Монсоро: Лотарингские принцы уходят? Почему? Герцог: Потому что они боятся ответственности и хотят переложить ее на меня. Монсоро: Я это понял. Но время идет, и кто-то должен начать действовать. Герцог: Только не я. Неужели я опущусь до того, что бы исполнять волю Лотарингских принцев? Монсоро: Вы пожаловали им высокие должности: коннетабль, главный камергер… Вы находитесь у них в руках. Герцог: Это не на долго. Монсоро: Что вы решили, монсеньор? Герцог: Откройте эту дверь. (Монсоро открывает) Его видно?... Монсоро: Да, монсеньор. Его келья открыта. Герцог: Что он делает? Монсоро: Он стоит на коленях, погруженный в молитву. Герцог: Итак, возьмите с собой Антраге и зачитайте Генриху акт об отречении. Монсоро: Я? Его главный ловчий?... Герцог: Но не я же – его брат. Монсоро: Человек шпаги не должен зачитывать этот акт, монсеньор, он лишь обеспечивает его выполнение. Герцог: А!... Монсоро: У вас есть Орильи. Отправьте его с Анраге. Герцог (сдерживаясь): Вы правы, граф. О, Бюсси! Бюсси! Где же ты?... (Монсоро уходит за Антраге) Осталось еще немного и я буду на вершине…



полная версия страницы