Форум » История » Всё о де Гише » Ответить

Всё о де Гише

Орхидея: Тема для энтузиастов желающих побеседовать о этой личности, книжной и, конечно, исторической.

Ответов - 264, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 All

Armande: Весной 1667 г. Гишу позволили вернуться во Францию, при этом он сразу же отбыл в Наварру, где в почетном изгнании, выполняя обязанности вице-короля, пробыл до конца сентября 1671 г., когда получил разрешение вернуться ко Двору в связи с тяжелой болезнью его отца-маршала. Жена его все это время оставалась при дворе — король назначил ее придворной дамой королевы. А теперь начало июня 1672 г., когда войска Франции готовятся вторгнуться в Соединенные Провинции. Они наступали с юга вдоль Рейна на Арнем. В этом месте Рейн разветвляется на два рукава — Недеррейн и Ваал. На нынешние карты можно не смотреть, потому что тогда речные русла располагались по-другому. Граф де Гиш, кому Король позволил вернуться во Францию, но при условии, что он подаст в отставку со своей должности, из какой он сделал подарок Ла Фейаду ( Франсуа III д’Обюссон, герцог де ла Фейяд (1631—1691), Маршал с 1675 ) , кто весьма в ней нуждался, дабы вылезти из нищеты, в какой он пребывал, Граф де Гиш, говорю я, отправил своего берейтора промерять Рейн. Один дворянин этой Страны явился ему сказать, что напротив замка Толюс можно было бы провести армию вплавь, без всякой нужды форсировать Иссель ( Эйссел, рукав, отделяющийся от Недеррейна в районе Арнема ); он пожелал посмотреть, правду ли тот ему сказал; в самом деле, пересекать реку в присутствии людей, засевших в укреплениях, какие там оставил Принц Оранский, такого дела следовало бы избежать, если только возможно. Это затруднение показалось достаточно сильным и Его Величеству, чтобы подвергаться ему с легкостью; итак, он обсуждал это со своими Генералами, и те также нашли, что к этой материи надо подойти осторожно. Граф де Гиш, кто был Генерал-Лейтенантом армии Месье Принца ( Конде ), узнав от своего берейтора, что якобы этот проход был вовсе нетруден, отправился разведать его сам, чтобы суметь говорить о нем после этого более убедительно. Он признал, что все сказанное его берейтором оказалось правдой; итак, он доложил об этом Месье Принцу, и Месье Принц, полностью положившись на него, потому как, если бы он пошел туда сам, существовала опасность, как бы враги чего-нибудь не заподозрили и не выставили охрану с этой стороны, он подал об этом уведомление Королю. Его Величество пришел в восторг от этой новости, потому как чем больше он присматривался к переправе через Иссель, тем больше он находил в ней сложностей. Итак, сей же час отправившись вместе со своим Домом и с отрядом в две тысячи всадников, набранных в других войсках, из каких состояла его армия, он явился в Лагерь Месье Принца..... Adam-François VAN DER MEULEN.Le Passage du Rhin, 12 juin 1672 Ван дер Мёлен. Форсирование Рейна 12 июня 1672 г. Картинка лучшего качества здесь 12 июня 1672 г. на рассвете граф де Гиш во главе 2000 всадников, цвЕта французской кавалерии, преодолел вплавь Рейн и закрепился на противоположном берегу. К концу этого невероятно насыщенного событиями дня король на глазах своих войск обнял Гиша и объявил, что прощает ему все старые ошибки. Это был звёздный час графа де Гиша. Любви монарха хватило чуть больше, чем на полгода. В апреле 1673 граф де Гиш был вынужден покинуть Двор, отправившись в армию маршала Тюренна в Германию. Там он умер от болезни в городе Кройцнах 29 ноября 1673 г. Об этом Куртиль пишет в другой своей книге — в «Истории Голландской войны» (1689). Речь идет об отступлении французских войск из Ашаффенбурга ( Бавария ) за Рейн в районе Майнца в конце октября 1673 г.. Описание произошедшего там я обнаружила только у Куртиля. .. отряды армии Монтекукколи ( Раймондо Монтекукколи, герцог Мельфи (1609 — 1680) — имперский генералиссимус, крупный полководец XVII века.) обрушились на графа де Гиша, генерал-лейтенанта, который возглавлял конвой к армии. Конвой был разграблен полностью, и Монтекукколи радостно, не скрываясь, атаковал проход, охраняемый нами, где было много убитых с обеих сторон. В этом случае.... даже потеря нескольких офицеров была катастрофой, а Монтекукколи было сложно заставить отступить. Мы оставили преимущество в этом случае на нашей стороне, оставаясь хозяевами прохода, но то, что случилось с графом де Гишем, заключалось в следующем: конвой был взят, как я уже сказал, по крайней мере лучшая его часть, кроме того, там было убито много людей, и даже сам граф де Гиш был вынужден ретироваться. В несчастье он задумался, не было ли в чем его ошибки, в связи с чем достаточно осторожно г-н Тюренн принялся утешать его, но не смог преодолеть его настроений. Другие его друзья не лучше управились с этим, и, когда он начал болеть через несколько дней после произошедшего, его болезнь была приписана тому, что с ним случилось; другие полагали, что он был отравлен, потому что мы всегда хотим, чтобы большой сеньор не умирал, как другие, как если бы они не были подвержены, как и мы, тысяче недугов. Как бы то ни было, слабея день ото дня, он готовился к смерти не только как человек храбрый, но и пожелавший умереть добрым христианином. Он принял Таинства с образцовой набожностью, громко протестуя перед всеми, будто это было отчаяние слабости, покаялся за ошибки молодости, просил Бога о прощении с большой болью за то, на что осмелился в своих суждениях, и испустил дух на руках своего духовника. Это был молодой сеньор исключительных заслуг, высокоученый, смелый, честный, либерал и, наконец, обладатель всех видов хороших качеств. Он был сыном маршала де Грамона и женился на сестре герцога Сюлли. Однако, у них не было никаких детей, и он жил не слишком хорошо с ней, это единственное, что нашли в недостатках его поведения. Он оставил свое имущество графу де Лувиньи своему брату, который на сегодняшний день является герцогом де Грамоном. В конце декабря 1673 г. граф де Гиш был похоронен в Париже, в фамильной часовне Св. Антуана Падуанского в церкви монастыря капуцинов, находившегося рядом с Вандомской площадью. В 1806 г. в связи с прокладыванием Rue de la Paix монастырь разрушили, а останки всех ( или почти всех ), кто был там похоронен, перенесли на специально выделенный участок в парижских катакомбах. Покоятся сейчас кости графа там или до сих пор лежат под мостовой в районе дома №6 по Rue de la Paix, неизвестно.

Констанс1: Арманда, это для Вас. http://favoritesroyales.canalblog.com/archives/ Elisabeth Hamilton, comtesse de Gramont. Почитайте о ней, занятный персонаж.Если потебуется помощь с переводом, я помогу.

Armande: Спасибо, Констанс1, знаю. Она мелькает у м-м де Лафайет в рассказе про Генриетту и Гиша, как их посредница, в начале зимы 1665 г. Дядюшкина супруга. У них была интересная матримониальная история. здесь тоже про нее Еще есть "Мемуары графа де Граммона" (с двойной "м" в русском издании), написанные ее братом Антуаном (Энтони) Гамильтоном. Есть русский перевод 1995 г.(?), но достать не могу. Удовлетворяюсь английской версией .

Armande: Хочу немного посплетничать на королевско-альковную тему. Но не про всех и сразу, а только о дамах, имеющих отношение к дому Грамонов. Начнем непосредственно с маршальского потомства. Его старшая дочь Генриетта-Катерина, сразу скажу, даже такого любвеобильного монарха, как Людовик 14, не впечатлила. Она была благонравна, религиозна, но, что более существенно, одноглаза и хромонога от рождения (что не помешало ей выйти удачно замуж и родить сына). Зато отличилась младшенькая, знаменитая Катерина-Шарлотта (или Шарлотта-Катерина) де Грамон, в замужестве принцесса Монако и прочая, прочая. Эта энергичная, красивая, склонная к любовным авантюрам дама, имела многолетнюю связь со своим кузеном Лозеном (будущим мужем м-ль де Монпасье, дочери Гастона Орлеанского), была любимой женщиной (насколько это применимо к нему) Филиппа Орлеанского, а также поддерживала, как говорили злые языки, вполне определенные отношения с его женой Генриеттой. Катерина-Шарлотта де Грамон В 1665г., пока ее лихой братец де Гиш обретался по случаю королевской немилости в Голландии, сестрица Шарлотта крутила роман с монархом. Слишком активная натура возлюбленной, козни ревнивого Лозена (он выбросил ключ от комнаты, где встречалась парочка, в расположенный рядом сортир; в результате король и м-м де Монако громко выясняли отношения, находясь по разные стороны запертой двери, а Людовик скандалов не любил) расстроили недолгую идиллию. Следующей представительницей дома Грамонов на этом поприще была Мария-Шарлотта де Кастельно, в то время еще графиня де Лувиньи, жена Антуана-Шарля, младшего сына маршала и будущего герцога. Хотя и ее отцом был маршал Франции (правда, получивший свой жезл уже на смертном одре), их брак считался некоторым мезальянсом по причине меньшей знатности невесты. Встретились они на балу, девушка влюбилась по уши в Грамона-младшего и умудрилась его на себе женить в 1668 г. У них родились дочь и сын, единственный продолжатель рода. Отношения у пары были своеобразные — так Антуан-Шарль любил сам и заставлял жену писать друг другу любовные письма, но при этом был игрок и распутник. В 1676-1677 Марии-Шарлотты непродолжительное время была любовницей короля. О подробностях этого романа известно очень мало, скандалов не было, сплошная скучная бытовуха. Мария-Шарлотта де Кастельно А потом настал черед Элизабет Гамильтон, графини де Грамон, красавицы и умницы. Ее мужем был Филибер де Грамон, сводный младший брат маршала, личность чрезвычайно любопытная. Его женили на ней путем угроз, когда девушка влюбилась в этого находящегося в изгнании при дворе Карла 2 уже немолодого ловеласа. На момент их свадьбы в 1662 г. ему было за 40, ей 22. У них родились две дочери, и не скажу, что граф был примерным супругом. Жена в долгу не осталась, и в 1677-78 гг у нее была связь с королем, тоже достаточной тихая и спокойная. Король и потом ценил ее за беседы, острый и ироничный ум. Она так и осталась около монарха, что вряд ли оценила м-м де Ментенон, который так никогда и не удалось удалить ее из двора. Элизабет Гамильтон на год с небольшим пережила своего мужа и умерла в 1709 г. Элизабет Гамильтон, графини де Грамон Эта троица из дома Грамонов бесспорна. У меня есть некоторые подозрения по поводу собственно Маргариты-Луизы де Бетюн, графини де Гиш. Граф Бюсси-Рабютан хотел заполучить, сидя в своей глухой бургундской деревне, портреты многих дам двора, собирая картинную галерею. Одна из них пишет ему следующее. М-м де Гувилль графу де Бюсси из Парижа 3 марта 1667 г. «Мы обязательно предоставим Вам наши портреты, но, что до графини де Гиш, она не может сделать этого в скором времени; помимо того, что она сильно изменилась из-за ее беременности, она так больна, что не может выдержать и четверти часа, позируя художнику.» Несколько странное заявление с учетом того, что муж графини де Гиш уже почти два года не появлялся во Франции, и нет никаких упоминаний и оснований считать, что она посещала его в изгнании в Голландии. При этом о ее беременности известно, а со стороны Грамонов нет никаких грозных воплей в адрес аморальной родственницы. Самое интересное, что Гиш, буквально через пару месяцев после даты этого письма, получил-таки разрешение вернуться, хотя Людовик ранее божился, что пока он правит королевством, ноги графа здесь не будет. Гиш, практически не останавливаясь в столице, проследовал в Наварру и ожидал приезда туда жены. Но графиня летом 1667 получает назначение на службу у королевы и остается при дворе. У меня нет другого объяснения всему этому набору фактов, кроме как то, что у графини де Гиш был роман с королем, приведший к беременности, которая , в свою очередь, закончилась либо неудачно (скорее всего), либо ребенка куда-нибудь определили на воспитание, и он долго не прожил. Потому как требовать от Гиша признания отцовства при сложившихся обстоятельствах было бы уж слишком нахально. С другой стороны, есть письмо самого Бюсси-Рабютана, где нет и намека, что у графини когда-либо были дети. Бюсси-Рабютан м-м Скюдери из Bussy 19 октября 1671г. "Вы не знаете, кого винить, его или его жену, что они не имели ни одного ребенка, но у него есть один от благородной девушки из его краев." Но все это домыслы, в некотором роде. Графиня де Гиш нигде не упоминается в качестве любовницы короля. Женщиной она была неплохой, доброй, может, не очень умной. Но ее первый брак действительно был крайне неудачен. Второй раз за герцога де Люда она вышла замуж по любви в 1681 г., меньше чем через месяц после того, как этот герцог овдовел. В 1685 г. Маргарита-Луиза опять стала вдовой. Без детей. Умерла в 1726 г., пережив Гиша более, чем на 50 лет.

Стелла: Вырисовывается некий коллективный портрет высших слоев дворянства. Мне кажется, что среди дам правила скука и неумение себе найти занятие, достойнее флирта. Это даже не их вина : условия существования определял король.

Armande: Если честно, то творившееся там в мягкой форме можно было назвать вертепом. К королю, не стесняясь, буквально в очередь выстраивались - и это представительницы лучших семейств королевства! А чем им было еще себя занимать - балы, балеты, охота, интриги, ну и флирт, флирт, флирт.

Рошешуар: Интересно, и чего это они все стремились обопнуться в монаршей спальне? Может какие преференции были? Или король, как истинный альфа-самец, "пометил" практически каждую даму при дворе? Armande пишет: Несколько странное заявление с учетом того, что муж графини де Гиш уже почти два года не появлялся во Франции, и нет никаких упоминаний и оснований считать, что она посещала его в изгнании в Голландии. При этом о ее беременности известно, а со стороны Грамонов нет никаких грозных воплей в адрес аморальной родственницы. Скорее всего ребеночка действительно куда-нибудь сплавили. Нечто подобное произошло у Эдуарда де Вера, графа Оксфордского (это который один из главных претендентов на роль Шекспира). Он несколько лет мотался по Европе (надо полагать по государственным делам), а его жена в это время прижила ребеночка. Рогатый муж впал в неистовство и... в ответный блуд с точно таким же результатом (знатная дама родила от него внебрачного ребенка, и ее дядя чуть не прибил графа к воротам Тауэра). После этого нагулявшиеся и удовлетворенные супруги примирились. Может у де Гиша тоже какой-нибудь скелет в шкафу припрятан был?

Armande: Может у де Гиша тоже какой-нибудь скелет в шкафу припрятан был? Это Вы на что такое, Рошешуар, намекаете? Внебрачный ребенок был (дочь, вроде), но уже потом. Я не думаю что евойная графиня сильно мучилась ревностью, особенно в сер.60-х. После всех супружеских эквилибров с принцессой и практически полного отсутствия интима за все 15 лет брака. Но де Гиш - не Бюсси. у него было скорее романтическое амплуа (с дамами) в стиле Байрона, эдакая загадочная печаль. Я полностью перевела его Мемуары, все доступные мне письма, но он нигде не упоминает свою жену и ни единого слова не говорит о своей личной жизни. Полнейшее молчание. король, как истинный альфа-самец Да, что-то похожее, судя по всему. Удержу не знал. Мужикам - титулы, а дамам - себя любимого и пенсии раздавал.

Стелла: Ну, Луи , как водится через поколение, не стал уступать деду. И за того парня( Луи 13) тоже старался.

Рошешуар: Armande пишет: Это Вы на что такое, Рошешуар, намекаете? Так на то самое и намекаю Приезжает граф домой, начинает светскую беседу с женой: - Вы, говорят, графиня, неверны мне были? - Да, и Вы, сударь, говорят, не томились в поясе целомудрия? - Да, правда Ваша... 1:1... Предлагаю обнулить счет. - Согласна, любовь моя! Цивилизованный XVII век))))

Armande: Нет, Рошешуар, не так. У Гиша была репутация, скорее теоретика вопроса, чем практика. Ему нравилось красиво ухаживать, как в романах. Чисто физическая сторона любви его не особо привлекала. По крайней мере, в грубой форме. Ему приписывают ряд романов, в том числе и со знаменитой Нинон де Ланкло (с которой он до конца жизни сохранил дружеские отношения). Некие намеки на себя, любимую, делает м-м де Ментенон. Но, на самом деле, не думаю, что его шкаф вмещал должное количество скелетов. Как, впрочем, и его жены.

Констанс1: Armande , спасибо, очень интересно.Вот на мое ИМХО, желание Людовика «» пометить«» представительниц наибольшего числа всех самых знатных семейств, это его своеобразный ответ за ту же Фронду,в которой дамы слишком активно учавствовали и за «»женскую войну«»,которую ему устроила принцесса Конде и ее команда.

Armande: Констанс1, согласна. Может, на подсознательном уровне, но этот мотив у короля явно присутствовал.

Констанс1: Armande , а современный герцог тде Грамон, это принц Монако Альбер.Я как -то видела по французскому телевидению сюжет, как он приезжал во Францию в Гасконь и какие там ему устраивали торжественные втречи ,согласно историческому ритуалу, даже гобеленовые ковры из окон выставляли и он так радостно всех приветствовал.

Armande: Нет, Констанс1, князья Монако - просто потомки Грамонов по прямой линии. Но герцог сейчас Антуан 15 де Грамон. Ему лет 8, он живет в Техасе со своей матерью. Его отец, Антуан 14, пару лет назад умер (суицид) в Америке, но похоронен был в фамильном склепе в Бидаше (замки Гиш и Бидаш до сих пор в собственности Грамонов). Этот мальчик - потомок по прямой мужской линии маршала де Грамона. За прошедшие века Грамоны и с Людовиком 15 успели породниться, и с шотландскими лордами, и с Ротшильдами.

Констанс1: Armande , странно. Неужели французы что-то напутали в документальной хронике? Ничего они не напутали. Принц Альбер 2 де Монако, носит титул герцога де Валентинуа. Видимо в этом качестве его и принимали .А знаете , у него еще титул сьер де- Сен-Реми.В общем всехний родственник, какую знатную французскую фамилию не возьми.

Armande: Грамоны Это ссылка на Грамонов. Через нее можно перейти на французскую страницу. У меня не получилось дать прямую ссылку. Скорее всего, Констанс1, Вы могли немного неправильно понять. Они приветствовали потомка герцога, причем, одного из самых известных.

Констанс1: Armande , обижаете. Я поняла ,по сюжету, и по комментариям за кадром,что Альбера приветствовали именно, как потомка Грамонов.Поэтому и решила, что он тоже носит этот титул. А он носит титул герцога де Валентинуа, как сестрица де Гиша, его прямой предок.

Armande: Констанс1, ради бога, не хотела Вас обидеть! Местным жителям, наверное, приятно видеть столь знаменитого сейчас потомка их герцогов (а у них с местными всегда были хорошие отношения). Вот и повывешивали ковры в окна на радостях! Свои пока еще из Техаса до них доберутся!

Констанс1: Armande , свои , видимо и не хотят добираться.Раз они американцы, то и ценности должны разделять американские, типа«» сделай себя сам«» А, , ведь, кровь -не водица.Представляете, эти люди могут проследить свою родословную за 11 веков!

Armande: Констанс1 пишет Armande , ну если не фик, то исторический очерк, который бы интересно рассказал об историческом де Гише и сравнил его с персонажем Дюма. Я бы, лично, почитала с удовольствием. У меня, так сказать в закромах, завалялся давний перевод отрывка из вступительной статьи Анатоля Франса к "Истории Генриетты Английской" м-м де Лафайет для издания 1882 г.. Может, тоже будет интересно. MADAME, LE COMTE DE GUICHE ET LE MARQUIS DE VARDES. (Мадам, граф де Гиш и маркиз де Вард) Язык семнадцатого века, выражает иногда весьма различные от наших понятия, и его труднее понять, чем вы думаете. Это не совсем мертвый язык, и, так как мы сохранили почти все слова, то иногда понимаем их, естественно, в их современном смысле, хотя перед нами старый текст. Мы делаем много неверных толкований, которые не вызывают у нас сомнений. Я не думаю, что вы сможете бегло прочитать двадцать пять строк Расина и быть твердо уверенными, что поняли его, совсем так, как современного поэта. Требуются определенные толкования; то, что предоставляют новые издания с пояснениями и словарями. Мы можем немного проконсультироваться со словарем, и французского, полученного в колледже, вполне достаточно, чтобы верно понять Расина и Мольера. Мы по-прежнему продолжаем читать мемуары м-ль де Монпансье или мадам де Лафайет, стиль которых кажется легче, а на самом деле требует гораздо больше исследований. Уверены ли мы в словах, которые эти авторы используют чаще всего, такие, например, как любовница, любовник, галантность ( la maîtresse, l'amant, la galanterie )? Я считаю, что эти размышления здесь весьма уместны, потому что «История Генриетты Английской» является одной из книг, которые теряют самоё себя при современном прочтении, осмелюсь сказать, без должного внимания к изменениям, которые эти слова претерпели в своих значениях со времен Людовика XIV. В частности, чувства г-на де Гиша к Мадам могут быть понятны лучше, если добраться до сути некоторых терминов через два столетия развития французского общества. Так мадам де Лафайет под галантностью на языке Двора подразумевала, "вежливую, веселую и приятную манеру что-либо сделать или что-то сказать." Это было искусство, культивируемое на досуге и требующее таланта; галантные люди, как и все художники, получали в удовлетворении самолюбия высшую награду, делая эту работу ума, и эта работа не должна была испорчена ничем грубым. Я не говорю, что на самом деле это имело место всегда или даже часто. Я говорю о галантности, как о задуманной для «благородных людей», где на практике требовалось заслужить уважение ценителей. Сегодня что-то ушло, а что-то добавилось. Vaugelas, который жил при дворе Гастона Орлеанского и посещал отель де Рамбуйе, поместил его в своей книге "полезной для тех, кто хочет читать" замечание о словах галантный и галантно в главу «Об истории монархических нравов». Говоря о такого рода галантности, что задает тон при Дворе, он подумал сделать это так, что мы сможем ее распознать. «Я однажды видел, как этот вопрос подняли среди придворных и наиболее галантные представители одного пола по отношению к другому имели большие затруднения при определении ее. Некоторые утверждают, что это неописуемо и мало отличается от изящества; другие, что недостаточно любезного обращения с другим полом, чисто естественной вещи, но необходима определенная атмосфера при Дворе, наполненном высшей знатью и дамами. Другие говорят, что этих внешних признаков не хватает, и что слово галантный было в гораздо большей степени совокупностью нескольких качеств; одним словом, это соединение ума, атмосферы Двора, остроумия в суждениях, вежливости, учтивости и веселости, все без ограничений, но без аффектации и без изъяна. Это мнение можно отметить, как наиболее приближающееся к истине, но и это определение все еще несовершенно и существуют еще значения этого слова, о которых мы не могли бы не сказать, в отношении, например, одеваться галантно, танцевать галантно; деланию всех этих и других вещей, которые вовлекают больше тело, чем ум, легко дать определение; но когда перемещаемся от тела к уму, и в разговоре знати и дам, и в манере борьбы и жизни при Дворе, мы получаем понятие галантность, которое не так легко определить, потому что оно предполагает много прекрасных качеств, и нам будет очень сложно назвать их все, но лишь стоит пропустить одно из них, и будет достаточно не являться более галантным.»

Armande: Добрый Vaugelas многословен; быстрее сказать вместе с Saint-Evremond про галантность - "это то, что завершает благородных людей и делает их приятными." Мадам была рождена "в галантном состоянии,"- сказала графиня де La Fayette, Мадам "от природы галантна," - сказал аббат де Шуази. Это означает, что Мадам была вежлива, весела, приятна, и она любила показать это при каждой встрече на свой страх и риск, конечно. Галанты обоих полов имели свои модели, свои образцы среди принцев и принцесс трагедий и романов; их дело было примирять тонкие, почти героические чувства с жестокостью жизни и хрупкостью природы. Мадам хотелось бы общаться с королем, но он быстро бежал в силу любовного темперамента и не являясь поклонником умственных наслаждений. Она нашла, в противовес ему, М. Де Гиша, готового на galanterie . М. де Гиш, сын маршала де Грамона, был компаньоном юности Месье, к которому относился не особо почтительно, как можно судить по тому, что сообщает Великая Мадемуазель про бал в Лионне, данный в 1658 году маршалом Villeroy. "Граф де Гиш, - пишет она, - притворяясь, что не знаком с ним, сильно дернул Месье во время танца и дал ему пинка под зад. Эта фамильярность была чрезмерной; я не сказала ни слова, потому что знала, что это не было бы приятно Месье, который хорошо относился к графу де Гишу ". М. де Гиш, с красивым лицом и образованным умом, во всем следовал моде, придерживался ей до того, что с дамами выглядел как истинный пастырь и идеальный романтический герой. Именно это привлекло к нему молодую принцессу самыми сокровенными и наиболее привлекательными воздействиями. С того времени, когда в балете с мадам, он вскрикивал, повторяя, почти как Маскариль, "Держи вора! вор! ", до момента, пока, под видом лакея, он не попрощался с возлюбленной и упал в обморок во дворе Лувра, граф де Гиш вел себя идеальный влюбленный, полный дерзости и уважения, делая особенными встречи, занимаясь странными переодеваниями, нося у своего сердца портрете своей дамы, которой на войне принял на себя удар пули, не боясь немилости, выступая, возможно даже слишком, противопоставлением себя странствующим рыцарям, бросаясь в каждую опасность, словно желая потерять разум и, прежде всего, в том, что он довел до крайности - писал письма. Он написал тома писем, и мы станем сейчас обсуждать их стиль. Мадам читала их, особо не таясь, и был ли резон бросать в крайнем отчаянии рыцаря такого ужасного и такого покорного. И это все? Я думаю, что так. Г-н де Гиш, дал нам отчетливо понять, что исповедовал большое отвращение к реалиям любви; и он не докажет ничем, что это отвращение ему удалось преодолеть. Но было сказано, что г-н де Гиш имел веские причины придерживаться его. Это было мнение придворных дам, таких как м-м де Motteville и м-м де Севинье, и это доказывают памфлетисты и авторы песен. "Гиш, говорили они, только патрулировал." Патрулирование, вы понимаете, сделать некоторую разведку в стране Нежности, но не понуждая или подталкивая. Были многие другие. Если те вещи, которые мы говорим, не зная, еще не сказали всем. Мы не говорим это об Анри IV, дитя! А то, что г-н де Гиш был фигурой холодного влюбленного. Это было также хорошим тоном, знать, как обращаться с выражением на лице и с манерами. Именно самовлюбленность была страстью г-на де Гиша, и ей было предоставлено встретиться с любой другой. Он жил самовлюбленным, и он умер самовлюбленным. Тщеславие двигало им во всем.

Armande: Во время удаленное от того, когда он любил Мадам, маркиза де Севинье рисует штрихи в небольшой картине великолепным карандашом с натуры: "Вся атмосфера была театральной. Маркиз де Villeroy был одет в бальное платье, граф де Гиш в собственный ум, все остальные, как бандиты ". М-ль де Скюдери и граф Бюсси-Рабютен - отличные судьи, мы узнаем, что он напускал туман, чтобы получилось непонятно: "Как-то очень неясно в его письмах, что хочет сказать, --- Тяжело понять, что он имел ввиду, его выражения, особенно в его письмах. практически не дают возможности, понять, что он пишет ". Таковы дружеские письма. Мы можем думать, что любовные были еще более немыслимы и полны пафоса. Мадам, была так молода, что могла найти их очень красивыми, потому что молодежь склонна любоваться тем, чего она не понимает; и вероятно, что она могла прочитать, не покраснев, как это было бы естественно. Если эти чудесные послания утеряны, то, чтобы дать нам представление, есть письмо Дон Кихота к Дульсинее. Г-н де Гиш работал в данном жанре, и есть свидетельство, прикладывал достаточные усилия, ибо он писал хорошо, когда не было наблюдателей. У нас есть его «Мемуары о Соединенных провинциях» и «Отчет о прохождения Рейна», которые мы читаем с удовольствием, демонстрирующие стиль яркий, ясный и легкий. «Отчет» он сделал галопом, не имея времени предаваться красноречию. Что касается «Мемуаров», то он не писал их для своих современников. Подобная отрешенность нередко является удачей для писателей, это настроение зачастую дарит нам настоящие шедевры. Кроме того, он иногда забывался. "Я видела два раза графа (де Гиша) у г-на де Ларошфуко , - пишет м-м де Севинье,- мне кажется, в его разуме было меньше сверхъестественного, чем обычно. " В другом месте она говорит о нем: "Мы хорошо поладили", что, от такой женщины, как она, в трех словах довольно хороший комплимент. Мы видели, как выглядела галантность при Дворе в семнадцатом веке, и в чем могла быть особенность г-на де Гиша. Читайте и понимайте, роман (это слово) его и Мадам, и я не скажу ничего о нем, потому что эти мои замечания предназначены для облегчения чтения книги, а не для того, чтобы сделать его бесполезным. Вы увидите в этой книге, как в апреле 1662 г-н де Гиш покинул Двор, отправившись воевать в Лотарингию, откуда затем он уехал в Польшу. Остановимся на мгновение на этой поездке, и, хотя я не собираюсь писать про жизнь или даже часть жизни г-на де Гиша, я представляю этот эпизод в моих заметках ради удовольствия опубликовать этих два интересных письма. Г-н де Гиш прибыл в Польшу в конце 1663. Он принес свою шпагу этому католическому народу, королевой которого была Мария Гонзага, француженка по рождению и чувствам, старавшаяся, вопреки магнатам, обеспечить сохранение короны Польши для герцога Энгиенского, сына Великого Конде. Она имела властное влияние на короля, ее мужа, Яна Казимира, который любил ее. Есть свидетельство одного кардинала и заявление одного иезуита, которые клянутся, что это был достаточно хороший и разумный человек. Во время его правления, шведы заняли Варшаву, но он изгнал их, став во главе магнатов в 1660 г.: союз, настолько редкий, дворянства и короля, спас Польшу; но осенью 1663 г., Ян Казимир форсировали Днепр, чтобы воевать с русскими и собственная армия обернулась против него вместе с Любомирским. Граф де Гиш и его младший брат граф де Лувиньи прибыли в Варшаву в ноябре. Вот как Мария де Гонзаго сообщает об этом прибытии маршалу де Грамону, их отцу:

Armande: 16 ноября 1663 г. «Г-н де Гиш решил отправиться к королю к Boristène (Днепру), и хотел бы уже с сегодняшнего дня, если он будет огражден от череды банкетов, которые каждый хочет им устроить. Он будет писать вам о деталях одного, данного г-ном Рей, тому два дня как, где вино Токайское не было забыто. Граф Лувиньи нашел, что ему немного не по себе. Я даю им своих охранников, в первую очередь потому, что они пьют так много, как будто бы находят это вино необычайным.» ...... "моему кузену маршалу герцогу де Грамону." Четыре месяца спустя, Мари де Гонзаго она послала сообщение маршалу о его сыновьях. Вот это письмо: «La pene ou j'estois le dernier ordinaire de n'avoir point des nouvelles de l'armée n'est pas diminuée pour en avoir resu puisque vous aprendrés des lettres que je vous anvoie que le roy et toute l'armée s'alloient joindre à selles de Lithuanie pour ensuitte prendre les résolutions que l'on jugera à propos sur l'aproche de deux généraux moscovittes. Vous croirés facilement l'inquiétude où je me trouve de l'événement d'une bataille qu'aparament l'on voudra et qu'on sera aubligé d'hasarder et qui me paroist absolument nésessaire pour finir sette guerre. Quand vous saurés se que les contes de Guiche et de Louvigni ont fait à deux assaut qui ont esté donné à une plase que j'aurois bien voulu qui n'eust point esté assiégé, vous aurés grand sujet de remersier Dieu de se qu'il les a conservés, l'aisné ayant esté suivi de son cadet dans tous les lieux les plus périlleux, à la grande admiration des Polonois. Le roy Monseigneur ne se peut lasser de m'en dire du bien. Il les fit appeller plusieurs fois sans qu'ils voulussent rien escouter. Je ne vous puis dire combien ils mettent en réputation la nation fransoise et sur tout leur roy, auprès duquel on dit qu'il a esté nourri. Mes soins pour eux ogmentent ancore mes penes, craignant que, si on vient à quelque combat, ils ne se hasardent trop. Les Polonois ont acoustumé toujours de battre les Moscovittes avec bien peu de perte, mes qui peut savoir se que Dieu a résolu sette fois isi. Pour moi, je suis d'un naturel à prendre toujours toutes chosses au pis et je souffre bien souvent en imagination se qui n'arive jamés. Plusieurs croient que les Moscovittes n'hasarderont pas une bataille, n'aiant dans tous leurs péis que se qu'ils ont ramassé de troupes et qu'ils conduisent par forse, et qu'en présance des deux armées, ils demanderont à tretter, et je veux croire que le roy Monseigneur acseptera le parti le plus doux, s'ils se veulent mettre à la raison, estant fort nécessaire pour lui de ne point aussi hasarder ses troupes, sur tout ayans les Turc si proches de nos frontières. Je prie Me la comtesse de Guiche de faire prier Dieu par toutes les bonnes personnes qu'elle connoist. Ses afféres seront finis aparament devant que vous receviés sette lettre; més, comme tout est présent à Dieu, les prières qu'on fera lui sont desjà conus." "моему кузену маршалу герцогу де Грамону." ( Каюсь, перевести это письмо надлежащим образом у меня руки так и не дошли. В общих словах - все плохо, вестей из армии почти нет, Гиш и Лувиньи подняли на необычайную высоту славу французского оружия в глазах совсем даже не трусливых поляков, но за них лучше бы как следует молиться, ибо все в руках божьих)

Armande: Эти два письма, которые не были известны и которые я публикую с оригиналов, написанных собственноручно Марией де Гонзаго и подписанных ее монограммой, дают нам достаточно представления об особенности характера г-на де Гиша. Я имею в виду ту бешеную храбрость, которую он ранее показал во Фландрии, которую он должен был показать позднее при пересечении Рейна и которой он удивил поляков. Эти по частям полученные данные включаются на практике в галантность. В романах и трагедиях, как мы знаем, что человек не был идеальным любовником, каким бы ни был любезным принцем, если не "купался в крови врагов" и "не доходил до гробовой доски". Независимо от предмета спора; раны были. Г-н де Гиш имел знаменитую рану в руку. Она послужила Мадам отметкой, чтобы узнать его одной ночью под маской. Его поведение в Польше не осталось без последствий в сердце Мадам. Она была свидетелем на ужине с королем, чтения письма, только что нами представленного, но в большинстве своем тревожных рассказов. Она "была настолько этим захвачена,- говорит графиня де Лафайет, - что была рада тому, что всеобщее внимание было направлено на другое, она избежала неприятностей, грозивших ей, заметь кто-нибудь ее состояние." Война поляков и москвовитов закончилась только в 1667 году; но граф де Гиш вернулся во Францию летом 1664 г.. Там оставался десять месяцев, в течение которых он видел Мадам тайно, как сообщает г-жа де Лафайет. Затем он был "сослан в третий раз и отправился в Голландию, чтобы закончить с авантюрой романа. Страсть, которую он имел к Мадам навлекла на него большие несчастья; но тщеславие его, казалось, вполне вероятно, компенсировало всю горечь ". Это говорит г-жа де Motteville, и говорит вполне здраво. Г-н де Гиш, он был так занят, что не увидел возлюбленную снова, занявшись тем, чтобы удивить голландцев. Он прогуливался с этой целью в Гааге в карнавальном костюме. Роман, вы видите, был закончен. Он начал другой по возвращении во Францию. Через восемнадцать месяцев после смерти мадам граф де Гиш адресовал красивые письма и речи м-м де Brissac. Мадам де Севинье говорит нам, что было "все хорошо и честно." Мадам де Brissac всегда была у нее, и г-н де Гиш не выходил оттуда. Но это отнюдь не порождало сплетен. Еще раз мадам де Севинье сообщает нам: "Они оба настолько сложные, там ничего нет вульгарного, и, как полагают, они имеют свои причины быть честными." Автор куплетов считает, что такой линии поведения придерживалась только одна сторона, и что г-жа де Brissac конце концов уволит столь почтительного любовника. Бедный граф де Гиш ….. Он должен убраться От нимфы Brissac. Он испортил все дело Никогда не сумев Сделать то, что защищает Архиепископ Руана. Габриелла Луиза де Сен-Симон, герцогиня де Бриссак Это был последний роман г-на де Гиша. Он умер в Creutznach, в Рейнском Палатинате, 29 ноября 1673, в возрасте тридцати шести лет. "Он всегда хотел быть хозяином и решать все сам, когда надо было только слушать и быть гибким: он хотел чувствовать себя главным, но, в конечном итоге, отдаление от короля, который отвернулся от него, привело его к смерти, потому что он не мог вынести множества повторных немилостей ".

Armande: Это то, каким человек был, и как он любил. Это тайные и скрытые вещи по самой своей природе. Я не хотел показаться знающим то, чего никогда не узнаем, но на самом деле, лежащее на поверхности выступает за Мадам, и, то как это ее касается, также наиболее правдоподобно. Мадам де Лафайет, правда, с улыбкой говорит про опасные беседы, когда "собирались посмеяться над Месье и других подобных шутках." Но это ребячество так в природе графа де Гиша, избалованного человеческим уважением и тщеславием. Когда этот Амадис оставлял свою броню, он играл, как школьник, и наслаждался от всего сердца самыми детскими шалостями. А как же страшная клевета, которая была напечатана в Голландии и не давала спать Мадам? Говорят, что в самый критический момент его страсти к Мадам де г-н де Гиш вернулся из изгнания и развлекался вместе с ней, пририсовывая чернилами бороду на портрете Месье. У мадам де Лафайет был слишком серьезный ум для такого веселья, которое, это надо признать, галантно и нежно, но вполне невинно. Может, мы должны более серьезными, чем Боссюэ? И позвольте мне воспользоваться этой возможностью некоторого великодушного снисхождения ко всем этим великим семнадцатого века, маркизам и прелатам в их изящных слабостях? Не возникает соблазн сказать, как Энон у Расина: «Рок - участь смертного.» Я, не как г-н Фейетт, где вы обнаружите сердце, говорящее твердо. Тем не менее, он заявил, что Мадам сказала, когда была еще жива, и он мог слышать это. Как только мы вернемся в настоящее время, у нас нет повода освобождаться от строжайшей морали; но к чему хмуриться, когда дело доходит до дамы былых времен? Что сделано, то сделано. Эта молодая принцесса, на самом деле не понесла большого убытка от своих промахов, и что публика узнала о ее приключениях с г-ном де Гишем, которые и стали материалом для клеветы. Это подводит меня к одной точке в завершении истории мадам де Лафайет. Она сказала, что вся интрига де Гиша наделала много досадного шума. Был рассказ о том, что мадам не забыла, а потому память ее была болезненной к нему настолько, что ей хотелось задохнуться. Это случилось, когда рукопись, озаглавленная: « Любовь Мадам и графа де Гиша», была напечатана в Голландии. Она отправила г-на де Кознака, епископа Валанса преупредить Месье, думая, что другие люди не преминули бы сделать это с меньшим мастерством. Действительно, епископ Валанса был впереди. Но Мадам желела удалить издание. Кознак выкупил через Карла Патина, сын знаменитого врача Гая Патина. Мадам избавилась от страха; по крайней мере, она так полагала, но несколько экземпляров пасквиля сохранились, и текст появился в 1754 году под названием «Принцесса или любвовь Мадам в «Любовной истории Бюсси-Rabutin», который не был автором, но, что его плохая репутация назначила его. Эта маленькая книга, о которой вы читали несколькими строками, является достойной по тону и очень вежливой. Автор, конечно, знал графа де Гиша, он представляет его в качестве пострадавшего и в качестве возвышенного любовника. Он заставляет Moнтале говорить с большой долей истины и наделяет Мадам наивным и легким кокетством, вкусом в любви, прекрасной нежностью, которая не идет вразрез, но которая выходит далеко за рамки. У нас есть другие свидетели (если есть свидетели в таких вещах). Мадам де Motteville говорит нам, что королева-мать, «которая осуждала видимое поведение Мадам, верила на самом деле в ее полную невиновность». Эта добрая дама Motteville, суровая, как ее хозяйка к "ошибкам молодости", не увидела в прошлом Мадам "ничего криминального". Мадам де Лафайет, как заслуживающая доверия и лучше информированная, слышала достаточно, чтобы утверждать о невинности галантностей Мадам. Ибо она сообщает, что сказала Генриетта, умирая, и чувствуя себя умирающей, герцогу Орлеанскому, своему мужу: "Я никогда не обманывала вас."

Armande: Маркиз де Вард был гораздо опаснее, чем его друг граф де Гиш. Вард, сын красивой графини Морэ, которую любил Генрих IV, был уже не первой молодости в 1663, назначеный Местре де камп в 1646 году, но был все еще в течение длительного времени "человеком во Франции самым лучшим и наиболее любезным,"- Кознак говорит о нем такими словами. К тому же он имел природный ум и приятность. "Светловолосое чудо," загадочная принцесса де Конти, слушала его, как не слушала короля. Красивая и рассудительная герцогиня Roquelaure "предоставила ему все, чтобы угодить". Графиня де Суассон будет от него без ума и и не сможет оставить. Когда он говорил с Мадам, она слушала его слишком мягко. Она сделала сама это признание. Она сказала графине де Лафайет, что "естественное влечение к нему сильнее, чем к графу де Гишу." Я думаю, это, конечно, хорошо! Вард был замечательный соблазнитель и большой мастер интриги. Тем не менее, она не позволила ему порвать с графиней де Суассон и вскоре порвала с ним, возмущенная его предательством. Он сделал это чернее. Этот человек имел по-настоящему удивительную способность лгать. С праведностью Эфорба Корнеля (трагедия «Цинна») Вард выдает своего друга, своих любовниц, своего короля, Мадам и себя. Потому что заканчивается его собственное собственное время, и он стал объектом охоты. Во время своего изгнания в течении девятнадцати лет в его маленьком губернаторстве в Эг-Морт, он приводил в восторг дворянство Прованса. В его пятьдесят, в него была влюблена девушка двадцати лет, м-ль де Toiras, отчаивавшаяся от его непостоянства. Эг-Морт - крепость времен Людовика Святого Мадам де Севинье восхищалсь им несмотря на это. Когда Лувуа, мрачный Лувуа, прибыл в Прованс, Вард околдовал его, как и других и через него получил отзыв. "Он приехал (ко Двору) с головой в таком роде и старом камзоле, точно как носили в 1663 году. Да, прошло двадцать лет (это говорит мадам де Севинье); это уже можно было увидеть только на семейных портретах. Сам король не мог сохранить серьезное выражение лица, и рассмеялся при виде его. "Ах! Сир,- вскричал Вард, чей ум всегда был находчив,- когда имеешь несчастье быть далеко от Вас, это не только прискорбно, это смешно ". Король позвал дофина и представил Варду, как молодого придворного. Вард узнал его и поприветствовал. Король, смеясь, сказал: "Вард, что за вздор: вы очень хорошо знаете, что никого не приветствуют в моем присутствии!" Г-н де Вард тем же тоном: "Сир, я ничего не знаю, я забыл все, Ваше Величество должны простить мне тридцать ошибок. Ну, хочу только эту, ' - сказал Король; - остается двадцать девять. " Вард, всегда Вард, это - Евангелие дня." Он возобновил знакомства, задавал тон, следил за модной, и умер в семьдесят, обаятельным. Не с человеком, как Вард, женщины могли чувствовать себя в безопасности, претендуя на его сердце.

Рошешуар: Как интересно, Armande! А дальше будет? Или статья закончилась? А ведь эта статья проливает свет на многие характеристики и Бюсси, в том числе (куда ж я без него ). Armande пишет: Уверены ли мы в словах, которые эти авторы используют чаще всего, такие, например, как любовница, любовник, галантность ( la maîtresse, l'amant, la galanterie )? Мы недавно обсуждали несчастную любовь Бюсси и дамы д'Асинье, рассказанную Брантомом. Помните, разговор про то, была ли эта дама любовницей кого бы то ни было (хоть Бюсси, хоть Сен-Фаля)? Сдается мне, что ее надо однозначно понимать через призму этой статьи. И объяснение понятия "галантность" мне тоже понравилось. Половина из историй Брантома потеряют свою скабрезность и натурализм, приписываемый ему современными переводчиками. Что уж говорить о нас, о читателях XXI века, если француз в XIX говорил о сложности понимания простых, казалось бы, слов?

Armande: Рошешуар, эта статья, если не ошибаюсь, идет, как раздел №5 этого предисловия. Она действительно достаточно цветиста и любопытна. Остальные разделы я не переводила. Так что здесь все. Что касается незабвенного Бюсси, то когда мы с Вами даму д'Асинье обсуждали, то эти лингвистические тонкости я имела в виду. Поэтому нам из своего века остается только гадать, насколько далеко зашли все эти galanterie 16 и 17 вв., а также имеют слова maitresse и amant отношение только к состоянию души или там уже вовсю задействовано тело в каждом конкретном случае.

Констанс1: Armande , огромное спасибо , очень интересно! И в подарок от меня перевод того отрывка, который Вы привели на французском. Конечно, я не Анатоль Франс, но особой трудности в переводе мне этот отрывок не доставил «» Трудное положение, в котором я обыкновенно пребывала в последнее время заключалось в том,что я не имела известий из армии , И они не уменьшились, когда я их получила. Поэтому Вы узнаете из писем, которые я Вам посылаю, что король и вся армия отправились, чтобы соединиться с армией Литвы, чтобы затем принять решения, которые необходимы в связи с приближением двух московитских генералов( видимо имееться в виду вместе с их армиями). Вы поверите легко тому волнению в котором я нахожусь при событии битвы, которую, кажеться, захотят и будут обязаны дать и которая мне кажеться абсолютно необходимой, чтбы закончить эту войну. Когда Вы узнаете, что графы де Гиш и де Лувиньи сделали во время двух штурмов, которые произошли в одном месте( скорее всего, имееться в виду крепость), Которое я вовсе не хотела бы , чтобы они осаждали, у Вас будет большой повод поблагодарить Б-га за то, что он их охранил, младший брат шел всегда вслед за старшим в самые опасные места, к великому восхищению поляков. Король, мой гомподин, не уставал хвалить их передо мною. Он призывал их много раз( видимо к осторожности ), но они ничего не хотели слушать. Я не могу Вам описать как они содействуют подьему репутации французской нации, и, особенно, их короля, подле которого он( видимо имееться в виду де Гиш) воспитывался. Моя забота о них увеличивает еще мои треволнения,боюсь, что если дело дойдет до битвы , они будут слишком сильно рисковать. Поляки привыкли бить московитов с малыми потерями, но кто может знать, что решит Г-сподь в этот раз. Говоря у себе, у меня такой характер, что я пессимистка и страдаю часто от своего воображения, которое мне рисует все гораздо хуже , чем потом происходит , или не происходит вообще. Многие считают, что московиты не решатся на битву, не имея во всей их стране достаточно собранных войск, которые ведут насильно, и в присутствии двух армий , они запросят переговоров, и я хочу думать, что король , мой господин, выберет наиболее мягкий путь, если они захотят одуматься, т.к. для него очень важно не рисковать своими войсками, в особенности,когда турки подошли так близко к нашим границам. Я прошу мадам графиню де Гиш молить Б-га за всех дорогих ей людей. Эти дела будут закончены, скорее всего, до того как Вы получите эти письма,но т.к. все зависит от Б-га, ваши будущие молитвы будут ему уже известны.«»



полная версия страницы