Форум » Диссертации, догматические и умозрительные » Вино в произведениях А.Дюма » Ответить

Вино в произведениях А.Дюма

Вольер: Итак, возьму на себя труд суммировать упоминания о вине в мушкетёрской трилогии, а также в трилогии трёх Генрихов и одного Шико. Замечание первое и последнее. Важное. 1. Есть вино эпохи описываемых событий. 2. Есть вино, имевшее честь быть употреблённым г-ном Александром Дюма в XIX веке. 3. Также, сейчас вы можете приобрести во Франции, Испании и иных местах, а также в месте своего проживания, вино, именующееся анжуйским, бургундским, хересом, малагой и т.п. (см. этикетку). Эти три категории вина имеют мало общего как с точки зрения процесса изготовления, так и с точки зрения ценности, вкуса, цвета, послевкусия и т.п. Нам интересно не просто вино, как таковое, а его сорт (географическое наименование/цвет) на тот момент. Прошу прощения у всех, чьи изыскания невольно повторил, но это неизбежно, ибо хотелось всё собрать воедино. Критические замечания приветствуются. ) [more]От модератора. Эта работа первоначально появилась в теме "Вино в романах Дюма". Но ее уникальные особенности, глубина и обширность исследования заслуживали выделения в отдельную ветку и сохранения на нашем форуме в этом разделе. Что и было сделано с любезного согласия автора. При переносе были сохранены все реплики, уточнения и комментарии, которые относились непосредственно к предмету исследования.[/more]

Ответов - 128, стр: 1 2 3 4 5 All

Вольер: "Три мушкетера" Часть I. Опускаю упоминание о вине в главе I, ибо оно входит в состав бальзама д’Артаньяна и происхождение его неизвестно; в данной ситуации это продукт брожения винограда и не более. ) Вино, опять же без упоминания региона, встречается в главе VII: «Случалось, в самый разгар пира, когда все в пылу беседы, возбужденные вином, предполагали еще два, если не три часа просидеть за столом, Арамис, взглянув на часы, поднимался и с любезной улыбкой на устах прощался с присутствующими…» Отсюда уже можно предположить, что Арамис самый малопьющий из всей четвёрки – и это правда. В главе IX появляется, наконец, некая конкретика. «— Планше, — сказал д'Артаньян, обращаясь к своему слуге, который, приоткрыв дверь, просунул в щель голову, надеясь уловить хоть отрывки разговора, — спуститесь вниз к владельцу этого дома, господину Бонасье, и попросите прислать нам полдюжины бутылок вина Божанси. Я предпочитаю его всем другим.» И, чуть ниже: «— Дело неплохое, — сказал Атос, с видом знатока отхлебнув вина и кивком головы подтвердив, что вино хорошее.» И ещё ниже: «Будь вино плохое, начальник стражи, быть может, усомнился бы в искренности д'Артаньяна, но вино было хорошее, и он поверил.» Божанси (Beaugency) – это восточная Луара, т.е. вино относится к семейству анжуйских вин. Вино могло быть красным, розовым или белым, но наиболее популярно именно белое. Вина из-под Орлеана (а Божанси находится в 25 км от Орлеана), по свидетельству Мандру (спасибо LS за наводку!) во времена д’Артаньяна входили в тройку лучших, наряду с бургундскими и винами Иль-де-Франса. Во времена Дюма ситуация изменилась: в «Кулинарном словаре» вина Божанси записаны лишь в ординарные. Далее мушкетёры пьют, без указания места происхождения вина, по дороге в Лондон, д’ Артаньян также пьёт в главе XXIII, когда пропадает г-жа Бонасье и мы понимаем, что здесь сорт как раз и не важен. Ниже, в главе XXV , Портос с помощью Мушкетона употребляет неизвестное вино в гостинице «Гран-Сен Мартен», от которого, кстати, д’Артаньян отказался. Арамис в главе XXVI, наконец-то понимает, что мир – это не склеп и требует четыре бутылки старого бургундского. «Спроси шпигованного зайца, жирного каплуна, жаркое из баранины с чесноком и четыре бутылки старого бургундского!» Чёрт возьми, весь этот набор мне чрезвычайно по душе. У аббата губа не дура. Бургундское уже в те времена было безоговорочным лидером среди французских вин. Дюма также упоминает в своих произведениях, что только бургундское является вином для настоящих мужчин (в противовес бордо, например). Единственное, что меня смущает – это то, что вино старое. Даже в XVIII веке вино считалось испорченным после пяти-шести лет хранения (источник: Фернан Бродель, «Структуры повседневности»). В «Энциклопедии» также говорится, что вина, хранящиеся дольше четырёх-пяти лет – испорченные вина. Вообще в те времена вопрос о выдержке вин вставал очень редко: большинство виноделов владели очень небольшими погребами, которые надо было опустошить к следующему урожаю, поэтому вина продавались так быстро, как только возможно. Какие-то сорта вин хранятся лучше, какие-то хуже. И в тех редких случаях, когда вино выдерживалось перед продажей, это почти всегда делал виноторговец. Выдержанные «старые вина начали приобретать популярность лишь на рубеже XVIII и XIX веков. Но не будем обвинять Дюма в анахронизме – быть может Арамис провидел будущее и был одним из первых ценителей выдержанных напитков.) Тут мы подходим к главе XXVII, которая вызывает у застарелых алкоголиков-атосоманов блаженную улыбку при виде иллюстраций Кускова… «— Если еще осталось вино, — раздался насмешливый голос Атоса.» Тут мы узнаём, что Гримо хорошо вымуштрован и пил из бочки, а не из бутылок. И читатель вполне осознаёт коварство писателя, который не упоминает, с какого такого вина Атос поведал своему другу историю миледи. Вполне вероятно, что виной всему было не качество, а количество… Впрочем, в следующей главе есть намёк, что это было бургундское: «Прежде всего, оно было сделано человеком совершенно пьяным человеку пьяному наполовину; и тем не менее, несмотря на тот туман, который плавает в голове после двух-трех бутылок бургундского, д'Артаньян, проснувшись на следующее утро, помнил каждое слово вчерашней исповеди так отчетливо, словно эти слова, одно за другим, отпечатались в его мозгу.» Далее (глава XXVIII) – пунктиром – Арамис упоминает, что напоил кюре и иезуита (надеюсь, не бургундским). В Кревкере же Атос закупает некое испанское вино, («шестьдесят бутылок которого Атос велел погрузить в фургон слуг»), и в дальнейшем граф будет цедить его почти до конца романа. Портос заставляет друзей есть конину под отборное, но безымянное вино. Продолжение следует

Lys: Вольер пишет: Единственное, что меня смущает – это то, что вино старое. Может тут как раз Дюма перенес реалии своего времени, упустив из виду, что во времена д'Артаньяна с вином дело обстояло иначе? По привычке нахвалил вино, сделав акцент на его выдержке, что и для нынешних любителей сразу говорит о качестве.

Вольер: Lys пишет: Может тут как раз Дюма перенес реалии своего времени, упустив из виду, что во времена д'Артаньяна с вином дело обстояло иначе? По привычке нахвалил вино, сделав акцент на его выдержке, что и для нынешних любителей сразу говорит о качестве. Да, скорее всего, так оно и было.

Вольер: Часть II. В главе I д’Артаньян пьёт с лордом Винтером опять же испанское вино. Я очень уважаю, скажем, вина региона Риоха, но гасконец на редкость не патриотичен. Хотя Риоха ближе к Гаскони, чем та же Бургундия или Божанси. Тут же, в главе II прокурор потчует Портоса «…из очень маленькой фаянсовой бутылки…». Мы узнаём, что «Он тоже выпил полстакана этого вина, которое здесь так берегли, и узнал в нем отвратительный монрейльский напиток, вызывающий ужас у людей с тонким вкусом.» На форуме уже всесторонне обсуждён данный момент. Резюмирую: в те времена вина региона Иль-де-Франс (а Монтрейль в двух шагах от Парижа) ценились, во времена Дюма – уже нет. То ли это анахронизм, коими часто грешил Дюма, то ли попытка писателя показать чрезвычайную скаредность мэтра Кокнара, покупающего даже на такие праздники дешёвый уксус. Кстати, в «Двадцать лет спустя» в том переводе, которым я располагаю, вино становится монТрейльским, но остаётся отвратительным. ) Кстати, к XIX веку Монтрейль был знаменит своим фарфоровым производством, но никак не вином (см. Гюго, «Отверженные»). Монтрейльские ворота в Париже – один из наиболее знаменитых блошиных рынков современного Парижа. Впрочем, я отвлёкся. IV глава. Д’Артаньян опять изменяет своим анжуйским вкусам. «— С большим удовольствием! — ответил д'Артаньян. — Мы давно уже не видели приличного обеда. К тому же мне предстоит сегодня вечером довольно рискованное предприятие, и признаться, я не прочь слегка подогреть себя несколькими бутылками старого бургундского.» В главе X Атос продолжает маленькими глотками допивать бутылку испанского вина. Как средней руки специалист, могу сказать, что так пьют только напиток, который ОЧЕНЬ нравится. Алкоголики так не пьют. ) Глава XII. «Анжуйское вино». «Господа Атос, Портос и Арамис устроили у меня пирушку и славно повеселились, но при этом так нашумели, что комендант, человек очень строгий, заключил их под стражу на несколько дней. Тем не менее я выполняю данное ими приказание и посылаю вам дюжину бутылок моего анжуйского вина, которое пришлось им весьма по вкусу. Они просят вас выпить это вино за их здоровье.» Далее анжуйское вино называется в тексте «чудесным», «слабеньким вином с анжуйских виноградников», мы узнаём, что Атос предпочитает его всем прочим, «когда у меня нет ни шампанского, ни шамбертена.» А Портос тут же называет д’Артаньяна лакомкой. То есть вино не самое плохое. ) Рискну предположить, откуда у гасконца любовь к анжуйским винам (вспоминаем его пристрастие к вину Божанси (того же региона) в самом начале романа. Причина, как мне кажется, в вине из винограда сорта сюрен, произраставшего в окрестностях Вандома (не путать с похожей по произношению деревней под Парижем). В своём кулинарном словаре Дюма пишет, что «Этот виноград даёт очень приятное белое вино, которое гурманы держат в своих погребах. Генрих IV привозил это вино ко двору, находя его очень хорошим. Так что во время правления этого монарха все пили вино из винограда сюрен» Получается логическая цепочка: отец д’Артаньяна был современником Беарнца, сам попивал модное «слабенькое вино с анжуйских виноградников», а потом познакомил с ним и сына. Откуда ещё у восемнадцатилетнего гасконского юноши, неопытного по части вин, могли взяться такие пристрастия, как не от отца? Теперь об Атосе. По его словам вот тройка лидеров: шампанское, шамбертен и анжуйское. Позвольте, а где испанское вино, которое он (и не только он) последовательно употребляет на протяжении всего повествования? Шамбертен – продукт верхней Бургундии, красное вино которое ценилось всегда и во все времена. Тут вопросов нет. Но ставить первым шампанское? Речь не идёт не о нынешнем шампанском, с пузырьками, а о вине географического региона Шампань. Шампанские вина в те времена, согласно Мандру, в лучшем случае входили в десятку. Осадок от отравленного вина сказался, и четыре друга вспоминают о вине лишь в главе XVI. Бастион Сен-Жерве. Итак, «Дело оказалось не таким прибыльным, как трактирщик думал сначала, но он наверстал свое, всучив четырем участникам завтрака две бутылки анжуйского вина вместо шампанского.» Мы понимаем, что тогда шампанское ценилось выше анжуйского, по мнению Дюма. ) Подмену обнаруживает Атос в следующей главе и ругает трактирщика. Почему? Только что он говорил, что пьёт анжуйское за неимением шампанского. Граф непоследователен в своих пристрастиях. Как бы то ни было, мушкетёры вино пьют, трактирщик, кажется, не наказан. Наверное, анжуйское оказалось неплохим. ) Знаменитая фраза Атоса «…никогда будущее не представляется в столь розовом свете, как в те мгновения, когда смотришь на него сквозь бокал шамбертена.» - из главы под номером XVIII. Ни добавить, ни убавить. Шамбертен, зараза, действительно хорош, но недёшев. Всего восемь вин субрегиона Кот-де-Нюи имеют право писать на своей этикетке слово «шамбертен». Это вино предпочитал прочим Наполеон. Наверное, будущее также представлялось ему в розовом свете… Имейте в виду – шамбертен склонен к обману! Продолжение следует

LS: Вольер Откуда ещё у восемнадцатилетнего гасконского юноши, неопытного по части вин, могли взяться такие пристрастия, как не от отца? Мое воображение предлагает несколько иное объяснение привязанности гасконца к анжуйским винам. Г-н д'Артаньян-отец был очень небогатым человеком, и вряд ли мог заказывать вина из другого региона Франции. Я думаю, скорее всего он мог позволить своей семье пить лишь что-то местное. Разбираться в винах д'Артаньян стал только в Париже, основываясь на опыте своих старших друзей. Помните что Дюма писал про привычки, которых у д'Артаньяна еще не было и которые он перенял у трех мушкетеров? Похоже, это относилось и к вину, если мы вспомним о предпочтениях Атоса. Теперь об Атосе. По его словам вот тройка лидеров: шампанское, шамбертен и анжуйское. Позвольте, а где испанское вино, которое он (и не только он) последовательно употребляет на протяжении всего повествования? Учитывая факт, что шампанское, шамбертен и анжуйское - его старые друзья, а с испанским вином, купленным в Кревкере, Атос познакомился недавно, можно предположить, что изменения в шкале его пристрастий еще не успели сфромулироваться. Но это обязательно произойдет, Вы увидите это, продолжая Ваше исследование, особенно если оно протянется до "Двадцати лет спустя". :)

Вольер: Неожиданно в главе XXI кардинал застаёт наших героев за интересным занятием. «Трое остальных были заняты тем, что снимали смолу с горлышка огромной, оплетенной соломой бутыли колиурского вина; это были слуги наших молодых людей». Колиур – городок в Русильоне, известен своими прекрасными (для этого региона) сухими красными винами со времён римлян. Правда, буквально на этой же странице Русильон превращается в Бордо (хоть и недалеко, но неправильно): «— Бедные глупцы! — заметил Атос, осушая стакан превосходного бордоского вина, которое хотя и не пользовалось в то время такой доброй славой, как теперь, но заслуживало ее не меньше нынешнего.» Ага! Дюма возлагает на графа де ла Фер обязанности почти что сомелье. ) Атос признаёт превосходным (щёлкает языком двумя строчками ниже) вино, которое стало считаться более-менее приличным лишь во времена Дюма. Правда, чуть ниже, Гримо запивает этим вином бумажку по приказанию Атоса. Фи… Многодневное заключение миледи. Опять нам попадается некое испанское вино, которое пьёт пленница в первый день, после чего к ней возвращается «вся её решимость». Согласен. Всё, что содержит виноград сорта Темпранильо рекомендую тем, кто теряет решимость. ) На второй день заключения лорд Винтер догадывается, что «…должно быть, мое испанское вино бросилось вам в голову. Впрочем, не волнуйтесь: такое опьянение неопасно и не приведет к пагубным последствиям.» Как вы знаете, он жестоко ошибался. Англичане всегда недооценивали вино. В главе XXX д’Артаньян собирается выпить стакан неизвестного вина в Аррасе, но узнаёт Рошфора в проезжающем всаднике, в XXXIII главе миледи потчует г-жу Бонасье опять же испанским вином, и из человеколюбия позволяет бедняжке закусить: «Миледи знаком пригласила ее сесть за стол, налила ей рюмку испанского вина и положила на тарелку грудку цыпленка. — Смотрите, как все нам благоприятствует! — заметила она. — Вот уже темнеет; на рассвете мы приедем в наше убежище, и никто не догадается, где мы… Ну полно, не теряйте бодрости, скушайте что-нибудь… Госпожа Бонасье машинально проглотила два-три кусочка и пригубила вино. — Да выпейте же, выпейте! Берите пример с меня, — уговаривала миледи, поднося ко рту свою рюмку.» Чуть позже в вино добавляется яд: «Вдруг она остановилась, глаза ее сверкнули недобрым огнем; она подбежала к столу и высыпала в рюмку г-жи Бонасье содержимое оправы перстня, которую она открыла с удивительной быстротой. Это было красноватое зернышко, которое сразу же растворилось в вине. Потом она твердой рукой взяла рюмку и сказала: — Пейте, это вино придаст вам силы! Пейте! И она поднесла рюмку к губам молодой женщины, которая машинально выпила. «Ах, не так мне хотелось отомстить! — сказала про себя миледи, с дьявольской улыбкой ставя рюмку на стол. — Но приходится делать то, что возможно» Как я понял из этой фразы, миледи сожалеет о том, что для мести пришлось воспользоваться именно испанским вином. )) И, наконец, мы застаём Атоса в заключительной главе – правильно – за стаканом столь популярного испанского вина: «Действительно, в тот же вечер д'Артаньян отправился к Атосу и застал его за бутылкой испанского вина — занятие, которому Атос неукоснительно предавался каждый день.» Кстати, не факт, что это то самое вино, шестьдесят бутылок которого он вывез из Кревкера. Вообще, количество упоминаний в «Трёх мушкетёрах» об испанских винах зашкаливает. Итальянское вино, согласно Броделю, было, например, более популярно в те времена, чем испанское, но о нём в книге нет ни слова. Что же это за испанское вино такое, которое не прочь употребить все: от лорда Винтера до Атоса. Это могли быть как крепкие малага, мадера или херес, обязанные своей популярностью англичанам, так и аликанте, беникарло, пакарет, рота, оливенц, вальдепеньяс и прочие (взято из кулинарного словаря Дюма). Точных отсылок к сорту в первой книге трилогии нет. Но в дальнейшем Дюма частично восполнит этот недостаток, и некоторые из испанских вин мы увидим на сцене.

Lys: Вольер пишет: Как я понял из этой фразы, миледи сожалеет о том, что для мести пришлось воспользоваться именно испанским вином. )) Не иначе Вольер пишет: Правда, буквально на этой же странице Русильон превращается в Бордо (хоть и недалеко, но неправильно): «— Бедные глупцы! — заметил Атос, осушая стакан превосходного бордоского вина, А может они и пили разное? Слуги - колиурское, а господа - бордосское? И Гримо потому и закатил глаза, что ему господское больше понравилось? Ждем продолжения!

Стелла: Довели таки . Сегодня пытались найти в продаже шамбертен и настоящий херес. Не нашли! Ну, не выпили же его поклонники Атоса в Израиле!

Вольер: Стелла пишет: Сегодня пытались найти в продаже шамбертен и настоящий херес. Не нашли! У нас вроде как есть, но цены негуманные: http://morealco.ru/category/kot-de-njui/ http://morealco.ru/category/do-heres/ Лучше подгадайте под поездку во Францию. Не знаю, как в Израиле, а в Москве цена вырастает в среднем в пять раз. Только во Франции мне окончательно удалось познать смысл высказывания о том, что настоящий француз никогда не бывает полностью трезв, ибо с таким выбором и с такими ценами не пить там невозможно. В некоторые дни я был близок к показателям г-на Атоса в амьенском погребе. ) Lys пишет: А может они и пили разное? Слуги - колиурское, а господа - бордосское? И Гримо потому и закатил глаза, что ему господское больше понравилось? Не исключено. Хорошая мысль!

LS: Вольер Вольер пишет: «Действительно, в тот же вечер д'Артаньян отправился к Атосу и застал его за бутылкой испанского вина — занятие, которому Атос неукоснительно предавался каждый день.» Ниже есть уточнение. Если меня не подводит память, речь шла о малаге. Мне показалось, что из контекста следует, что это именно то самое вино, которое было вывезено из Кревкера. Но тогда получается, что эту партию можно отнести к крупному опту (скажем, два или три вагона), учитывая пристрастие Атоса к вину и время, прошедшее между возвращением после английской кампании и осадой Ларошели. Вольер пишет: Это могли быть как крепкие малага, мадера или херес, обязанные своей популярностью англичанам, так и аликанте, беникарло, пакарет, рота, оливенц, вальдепеньяс и прочие (взято из кулинарного словаря Дюма). В "Двадцать лет спустя" Портос говорит, что Атос любил херес. Антре ну, знаете, какая чУдная штука не крепленый херес? Мммм!!!...

Вольер: LS LS пишет: Ниже есть уточнение. Если меня не подводит память речь шла о малаге. Да, LS, Вы абсолютно правы! "Д'Артаньян, со слезами признательности на глазах и с радостью во взоре, вернулся к Атосу и по-прежнему застал его за столом; Атос рассматривал на свет лампы последний стакан малаги." Остаётся выяснить, какую именно малагу предпочитал Атос. Есть две разновидности этого вина: сухое и сладкое. Дюма в своём "Кулинарном словаре" относит сухую малагу к тонким белым заграничным винам, также отмечая сладкую мускатную малагу и велез-малагу (георграфическая разновидность) в разделе сладкие вина. В книге нет упоминаний о трапезе, поэтому нельзя определить по моменту употребления вина его разновидность, но почему-то мне кажется, что граф был сластёной. :) До хереса, то есть до "Двадцать лет спустя" дело скоро дойдёт. ) Lys Lys пишет: А может они и пили разное? Слуги - колиурское, а господа - бордосское? И Гримо потому и закатил глаза, что ему господское больше понравилось? Колиурское вино обнаружилось в кулинарном словаре Дюма в самом топе: в разделе "Лучшие красные французские вина (выдержанные вина исключительно высокого и высокого качества)" Как-то я его просмотрел, каюсь. Получается, что либо Дюма напутал, назвав колиурское вино ниже бордоским, либо мушкетёры по незнанию попотчевали слуг изысканным вином, а Гримо закатывал глаза после стакана бордо, удивляясь, как господа могут пить такую бурду. :)

LS: Вольер Хочется сказать Вам отдельное спасибо за идею анализировать винную карту в романах Дюма с помощью его же "Кулинарного словаря". Словарь стал ключом к его шкале ценностей и вносит существенные поправки в наши представления, основанные на современных винах или же на работах по истории быта Средних веков.

Вольер: «Двадцать лет спустя» Часть I. Чтобы вызвать у читателя интерес, в VI главе пропадает муж Мадлен, продав несколько бочек неизвестного вина. В следующей главе мы узнаём, что вкусы д'Артаньяна изменились в лучшую сторону: «Она хотела завязать с д'Артаньяном разговор, рассказать обо всем случившемся; но он велел подать ужин к себе в комнату и принести туда бутылку старого бургундского.» Наконец, в главе IX на сцене появляется старый знакомый: мон(т)рейльское вино: «Д'Артаньян с беспечным видом подошел к трактирщице, похвалил ее отвратительное монтрейльское вино…» Чем-то досадило, наверное, это вино Дюма, раз он настолько злопамятен. Чтобы послевкусие от этой гадости не досаждало читателям, в главе X Арамис командует Базену: «Д'Артаньян умирает с голоду, и я тоже; подайте нам ужин, да получше, а главное, принесите хорошего вина.» Бутылка вина перепадает и Планше. Заканчивается сия вакханалия, естественно, испанским вином: «— Базен, любезнейший, вы не замечаете, что я вижу вас в зеркале! А ведь я вам запретил раз навсегда всякие выражения одобрения или порицания. Будьте добры, принесите-ка нам испанского вина и отправляйтесь в свою комнату. К тому же мой друг д'Артаньян желает сказать мне кое-что по секрету. Не правда ли, д'Артаньян? Д'Артаньян утвердительно кивнул головой, и Базен, подав испанское вино, удалился. Оставшись одни, друзья некоторое время молчали. Арамис, казалось, предавался приятному пищеварению, а Д'Артаньян готовился приступить к своей речи. Оба украдкой поглядывали друг на друга.» Ага, теперь мы знаем, что испанское вино было подано после трапезы. Плюс ко всему, Арамис предавался приятному пищеварению. Значит это классический дижестив (т.е. то, что подаётся после трапезы, именно для пищеварения): сладкий херес, мадера или нечто подобное. Хотя в своём «Кулинарном словаре» Дюма советует пропустить рюмочку-другую креплёного, но уже сухого хереса, марсалы или мадеры сразу после супа. Опять же для пищеварения. :) Глава XIII. У Портоса дела идут тоже не худшим образом: «— А как вам нравится мое вино? Не правда ли, приятное? — Оно превосходно. — А тем не менее это местное. — В самом деле? — Да, небольшой виноградничек на южном склоне горы: он дает двадцать мюидов.» Пикардия, а точнее Уаза, где находится Пьерфон – мягко говоря, не лучший винодельческий регион Франции. Если речь идёт о превосходном вине, то это скорее всего белое сухое вино, возможно даже шабли: оно иногда встречается в этом регионе. Тем весомее успехи Портоса. Мюид – это около 270 л. Я бы не удивился, если бы Портос производил сидр в таких масштабах, но вино… «Однако, глядя, как ест Портос, и сам усердно прихлебывая вино, Д'Артаньян не мог отделаться от мысли о Мушкетоне, тем более что Мушкетон, не прислуживая сам за столом, что при нынешнем положении было бы ниже его достоинства, то и дело появлялся у дверей и выказывал свою благодарность д'Артаньяну, посылая им вина самые лучшие и самые выдержанные.» Это означает, что Портос потчевал друга не только собственными винами и ниже мы находим подтверждение. «— Совершенно верно, — согласился Портос, — но что не меняется или, вернее, что меняется к лучшему — это вино. Отведайте-ка испанское, которое так ценил наш друг Атос: это херес.» Потихоньку, шаг за шагом, нам раскрываются вкусы Атоса. Описывать историю возникновения хереса не буду – каждый может прочесть её в интернете. Но про херес лучше не читать – его надо пробовать. Вино необычное, ароматное, изысканное. Если вы не верите мне, поверьте графу де Ла Фер. Как я уже упоминал, Дюма советует выпивать бокал сухого хереса после первого жидкого блюда. На десерт, в качестве дижестива, он рекомендует другие сладкие вина (токайское, ширазское, кипрское), видимо более подходящие для пищеварения, чем сладкий херес. Но Атос, как мы знаем, зачастую употреблял херес без трапезы вообще. Не иначе как в лекарственных целях - следил граф за своим пищеварением тщательно. ) В главе XV мы убеждаемся в том, что Планше недурно устроился. Бутылка у Арамиса, в Пьерфоне он явно не был обижен вниманием, да и Атос позаботился о славном малом: «— Любезный Шарло, — сказал ему Атос, — поручаю вашему особенному вниманию Планше, лакея господина д'Артаньяна, на все время, пока они здесь пробудут. Он любит хорошее вино: ключи от погребов у вас. Ему часто приходилось спать на голой земле, а, вероятно, он не откажется от мягкой постели, позаботьтесь и об этом, пожалуйста.» Продолжение следует

Стелла: Море удовольствия( если не от вина, то самих изысканий)

Вольер: В главе XX Ла Раме попадает в ловушку фрондёров. Вот его диалог с мнимым кондитером: «Зачем откладывать?» — «Не могу, — сказал я, — мне необходимо вернуться в крепость». — «Хорошо, идите по вашим делам, вы, кажется, и впрямь торопитесь, но приходите через полчаса». — «Через полчаса?» — «Да. Вы уже завтракали?» — «И не думал». — «Так я приготовлю вам пирог и бутылку старого бургундского», — сказал он. Вы понимаете, монсеньер, я выехал натощак и, с позволения вашего высочества, я хотел… — Ла Раме поклонился.» Бутылка старого бургундского, как обычно, сработала. В следующей главе душка Ла Раме показывает нам, что увяз по уши: «— Вам хорошо говорить так, Ла Раме. Если бы я мог ходить по кондитерским, есть пирожки у преемника дядюшки Марто и запивать их бургундским, как вы, я бы тоже не скучал. — Да уж, что правда, то правда, ваше высочество: пироги у него превосходные, да и вино прекрасное.» Да что там говорить, я бы тоже выпустил герцога на волю за бутылку старого бургундского. XXII глава повествует нам о доселе неизвестном способе употребления вина: «Наши путешественники прежде всего позаботились о своих лошадях. Поручая их слугам, они приказали подостлать им соломы, дать овса и вытереть ноги и грудь теплым вином, так как эти породистые лошади сделали за один день двадцать миль.» Чёрт возьми, в этой Франции вина хоть залейся, если они переводят его на обтирание лошадей! Но вернёмся к коменданту Венсена. Глава XXV сообщает нам некоторые подробности о винной карте их совместного ужина с герцогом Бофором: «Потому-то предстоящий ужин с Бофором так радовал добряка Ла Раме. Ла Раме страдал лишь одним недостатком — он любил хорошо покушать: пирожки показались ему восхитительными, вино превосходным. А теперь преемник дядюшки Марто обещал приготовить пирог не с дичью, а с фазаном, и подать к нему не маконское вино, а шамбертен. Пир будет роскошный и покажется еще лучше в обществе такого собеседника, как этот милый принц, который придумывает такие уморительные проделки над Шавиньи и так смешно потешается над Мазарини. Все это делало для Ла Раме наступающий троицын день действительно одним из четырех самых больших годовых праздников.» Итак, на сцене впервые появляется маконское вино, которое призвано оттенить достоинства шамбертена, про которые уже говорилось. Подтвержу изыскания LS: Макон – это в Бургундии, то есть шамбертен и маконское – вина одного региона, но несколько разные по качеству, как вы понимаете. Маконское вино производится в регионе Маконне (южнее Шалона). Как поэтически написано в какой-то винной энциклопедии: «этот регион Бургундии первым чувствует на себе горячее дыхание юга». Маконское вино бывает белым, розовым и красным. Но высоко котируется только белое, из винограда Шардонне. Поскольку в книге Дюма маконское сравнивается с шамбертеном, то речь идёт о красном маконском, которое и проигрывает своему знаменитому земляку. В «Кулинарном словаре» маконское вино относится к хорошим ординарным винам, то есть имеет двойку по пятибалльной шкале против пятёрки у шамбертена (единица по этой шкале не значит «плохо», в свой рейтинг Дюма заносил только хорошие вина). Притом красное маконское лучше многих красных бордоских вин, например. Хорошее вино проиграло очень хорошему. Сделал небольшой перерыв, съездил за красным маконским вином. Что сказать? Быть может, мне попался не самый удачный экземпляр: вино показалось немного кисловатым, и у него не было густоты, характерной для большинства бургундских вин. В своём словаре Дюма пишет о том, что если бургундские вина не хранятся должным образом, то приобретают неприятный кисловатый привкус. Глава XXX. «— Ну что? — спросил Портос, сидевший во дворе гостиницы «Козочка», у д'Артаньяна, который возвратился из Пале-Рояля с вытянутой и угрюмой физиономией. — Он дурно вас принял, дорогой д'Артаньян? — Конечно, дурно. Положительно, это просто скотина! Что вы там едите, Портос? — Как видите, макаю печенье в испанское вино. Советую и вам делать то же.» А вот это уже типично итальянское развлечение. Флорентийцы якобы первыми придумали макать свои всяческие кантуччи и бискотти в сладкие Вин Санто, Алиатико или в мальвазию с острова Липари. Ну, а лакомка Портос справедливо рассудил, что если заменить кантуччи на, скажем, савойярди, а сладкое итальянское вино на сладкую же мадеру – ничего не изменится. В самом деле, попробуйте – это очень вкусно! Печенье желательно должно быть миндальным. Глава XXXII. «— Ах, ах, — сказало это видение, — видно, у вас, дворян, у всех одни и те же мысли. Не больше четверти часа назад молодой господин на такой же красивой лошади и такого же барского вида, как вы, и, наверное, вашего возраста, остановился около этих деревьев, велел принести сюда стол и стул и пообедал здесь вместе с пожилым господином, должно быть своим воспитателем. Они съели целый паштет без остатка и выпили до дна бутылку старого маконского вина. Но, по счастью, у нас есть еще запасной паштет и такое же вино, так что, если вашей милости угодно приказать… — Нет, друг мой, — сказал Рауль, улыбаясь, — в настоящий момент мне нужно лишь то, о чем я просил. Мне только хотелось бы, чтобы чернила были черные, а перо хорошее. В таком случае я готов заплатить за перо столько, сколько стоит вино, а за чернила — сколько стоит паштет. — Тогда я отдам вино и паштет вашему слуге, — отвечал трактирщик, — а перо и чернила вы получите в придачу.» Рауль держится как кремень и старое маконское достаётся Оливену. Впрочем, он тут же спасает де Гиша и подвергается новому искушению: «— Теперь, — сказал воспитатель, — вам надо переодеться. Ваши слуги, я отдал им приказание, как только они сошли с парома, — должно быть, уже в гостинице. Сухое белье и вино вас согреют, идемте.» Уступил ли Бражелон на этот раз – неизвестно. Но папины гены пока себя не проявляют по-видимому. В главе XXXVIII Атос пытается походить на себя прежнего: мы видим, как и заявляет автор, обед на старый лад. «Атос первый заметил общую неловкость и приказал, в качестве верного средства, подать четыре бутылки шампанского.» Дюма, как мне кажется в данном случае всё-таки имел в виду шампанское с пузырьками – неизменный катализатор застольной беседы в XIX веке. В XVII веке искусство получения игристых вин ещё делало первые шаги. Дальше следует большая пауза. И лишь в главе XLV Блезуа жалуется Атосу на Базена: «…заставил меня выпить два стакана прекрасного муската с превосходным печеньем; но все-таки он чертовски груб. А еще причетник, тьфу!» Не только Портос умеет макать печенье в сладкое вино. Глава XLVII «…д'Артаньян достал из кобуры фляжку с испанским вином..» и начал знакомить с этим напитком невинного Рауля. Далее, уже в «Козочке» они на пару с Портосом практически спаивают невинное дитя. Но Бражелон уже в который раз не поддался. Снимаю перед ним шляпу. Я бы не удержался точно.) Продолжение следует

Вольер: Часть II. В главе XVI мы узнаём важную подробность, относящуюся к роману «Три мушкетёра»: «— В гостинице… — сказал Портос. — Черт возьми, я тоже не могу припомнить. — Это неважно. И с помощью лассо несколько бутылок старого бургундского, которое так быстро вылечило вашего барина от ушиба?» То есть Мушкетон выуживал Портосу старое бургундское. Вот интересно, Дюма нарочно не называл марку вина сразу, чтобы подразнить читателя или это простая забывчивость? В главе XVII действие перемещается в Англию и это даёт о себе знать: «…к великому огорчению четырех друзей, вино отсутствовало. Атоса это обстоятельство, казалось, мало трогало, но д'Артаньян, Портос и Арамис не могли удержаться от кислой гримасы всякий раз, как им приходилось глотать пиво, любимый напиток пуритан.» Атос вообще не против попробовать что-нибудь новенькое, будь то малага, херес или пиво, как в этом случае. Тем не менее в XIX главе с помощью вина и ландскнехта наши друзья чуть было не обманули Грослоу В следующей главе опять шпилька в сторону англичан: «Атос, не знаете ли вы в городе гостиницы, где можно получить чистые простыни, хорошо прожаренный ростбиф и вино без примеси хмеля и можжевельника?» В XXIII главе для перевоплощения в священника Арамису требуется допинг: «Арамис быстро съел кусок цыпленка, выпил стакан вина и переоделся.» Чуть позднее подобный допинг требуется уже королю Карлу: «Действительно, выпив несколько капель вина и закусив кусочком хлеба, Карл, измученный ожиданием смерти, вдруг сам решил пойти ей навстречу и подал знак начать шествие.» Уже после казни короля, в главе XXV, словно предчувствуя последующие события, «— Выпейте стакан портвейна, — посоветовал ему Арамис, беря со стола бутылку и наполняя стакан. — Выпейте, это подкрепит вас.» Наконец, мы дождались самой «винной» главы в романе. XXIX Портвейн. Начинается она с рассуждений, объясняющих, наконец, разницу между англичанами и французами по отношению к вину: «…пиво французу противно, как вино англичанину. Блезуа всегда испытывал безграничное удивление перед жизненным опытом и глубокими познаниями Мушкетона; однако его вдруг обуял дух сомнения и недоверия. — Как же это так, Мустон? Неужели англичане не любят вина? — Они ненавидят его. — Однако я сам видел, что они пьют его. — Это в виде наказания. Вот тебе доказательство, — продолжал, надуваясь от важности, Мушкетон. — Один английский принц умер от того, что его посадили в бочку с мальвазией; я сам слышал, как об этом рассказывал аббат д'Эрбле.» Мальвазия, несмотря на своё преимущественно греческое происхождение, но своей популярности во многом обязана именно англичанам, которые стремились довезти до своего острова вина неиспорченными, а для этих целей лучше всего подходили как раз сладкие и креплёные вина. Мальвазия подходила под эти критерии и англичане очень рано обеспечили ей высокую репутацию, читаем мы у Броделя в «Структурах повседневности». Косвенное свидетельство тому – утопление в бочке с мальвазией Георга Кларенса, брата английских королей Эдуарда IV и Ричарда III, о чём слышал даже Мушкетон. Произошло означенное утопление в 1478 году, в Лондоне. Эдуард IV счёл, что бочка с мальвазией придётся брату более по вкусу, чем Мария Бургундская, на которой тот намеревался жениться. Но мальвазии оказалось слишком много… У Броделя же мы узнаём, что позднее, как раз в XVI – XVII веках англичане же вводят в моду портвейн, малагу, мадеру, херес, марсалу – знаменитые вина, все крепкие. Как видим, вкусы г-на Атоса вполне совпадают со вкусами господ англичан. Возможно, он примерялся, в котором из этих креплёных вин хорошо было бы утопить миледи. Гримо подводит разговор к цели: «— Портвейн, — проговорил он только одно слово, указывая на среднее отделение нижней палубы, которое он и д'Артаньян осматривали в сопровождении капитана. — Что такое? Эти бочки, что видны в щель двери? — Портвейн, — повторил Гримо и вновь погрузился в арифметические вычисления. — А я слышал, что портвейн — превкусное испанское вино, — снова обратился Блезуа к Мушкетону. — Отличное, — сказал Мушкетон, облизываясь, — превосходное. Оно имеется и в погребе господина барона де Брасье.» И я могу вслед за Гримо повторить: «— Ах, какое счастье, что Мушкетону захотелось пить!» Правда, портвейн обозван здесь испанским вином, но, наверное, Дюма хотел показать, что слуги не вполне разбираются в заграничных винах. Португалия, Испания – какая разница, если это не старое бургундское? Рассыпаться в похвалах портвейну не буду – он достаточно распространён и купить его несложно. Рекомендовал бы всё-таки не экспериментировать с крымскими аналогами, а пробовать аутентичный португальский напиток. В главе XXXVII «Друзья сделали привал у первого встречного кабачка, засыпали лошадям двойную порцию овса, смоченного вином». Право, во второй части трилогии лошади употребляют вина не меньше своих хозяев. И, наконец, в главе XLIX, заключённые в Рюэе Портос и д’Артаньян вином соблазняют швейцарца, который произносит фразу, способную стать эпилогом всему исследованию: «— Я думаю, стаканчик вина доставил бы вам удовольствие? — Стаканшик вина? Я пы от нефо не откасался.» Продолжение в виде "Десять лет спустя" следует

LS: Вольер Вольер пишет: Атос вообще не против попробовать что-нибудь новенькое, будь то малага, херес или пиво, как в этом случае. Позвольте небольшую поправочку? Атос в юности провел несколько лет в Англии, и, наверное, успел нахлебаться пива еще в те времена, так что этот напиток нельзя назвать новым для него.

Вольер: LS пишет: Позвольте небольшую поправочку? Атос в юности провел несколько лет в Англии, и, наверное, успел нахлебаться пива еще в те времена, так что этот напиток нельзя назвать новым для него. Спасибо за поправку! Получается, Атос распробовал пиво. :)

Lys: LS пишет: Позвольте небольшую поправочку? Атос в юности провел несколько лет в Англии, и Вольер пишет: Спасибо за поправку! Получается, Атос распробовал пиво. :) А в 1635 провел некоторое время в Шотландии, куда ездил для собственного удовольствия. Удовольствие, наверное, совместимо с дегустацией? Так что он много чего мог распробовать.

Blackbird22: Вольер пишет: Правда, портвейн обозван здесь испанским вином, но, наверное, Дюма хотел показать, что слуги не вполне разбираются в заграничных винах. Португалия, Испания – какая разница, если это не старое бургундское? хмм, Португалия, конечно, объявила о своей независимости. Только Испания признала это только где-то в 60-х. Так что слуги как раз разбирались))

Вольер: Всем спасибо за критические замечания и добавления! Lys пишет: А в 1635 провел некоторое время в Шотландии, куда ездил для собственного удовольствия. Удовольствие, наверное, совместимо с дегустацией? Так что он много чего мог распробовать. Вы намекаете на виски? Или не только? :) Blackbird22 пишет: хмм, Португалия, конечно, объявила о своей независимости. Только Испания признала это только где-то в 60-х. Так что слуги как раз разбирались)) Поскольку речь идёт о вине, географическим районом происхождения портвейна всё-таки следует считать Португалию, а кому политически принадлежала на тот момент Португалия - не суть важно. Но, в принципе, вопрос интересный. Я вот что подумал: насколько вообще могли разбираться слуги того времени в географии? Думаю, если Мушкетон не был на Пиренейском полуострове лично (например, до поступления на службу к Портосу), он вряд ли различал не только Португалию и Испанию, но и Арагон, Кастилию, Гранаду и т.п. Боюсь, что и сам Портос мог этого не знать. )

Blackbird22: Вольер Вино, это вопрос экономический. А Мушкетон в этом неплохо разбирался) Думаю, в период его "мушкетёрской" деятельности он с ним сталкивался именно, как с "испанским вином". PS все мушкетёры знали испанский язык

Вольер: Blackbird22 пишет: Вино, это вопрос экономический. А Мушкетон в этом неплохо разбирался) Думаю, в период его "мушкетёрской" деятельности он с ним сталкивался именно, как с "испанским вином". Да, согласен! Blackbird22 пишет: все мушкетёры знали испанский язык А вот и нет! Помните сцену, где д'Артаньян говорит Портосу: вы понимаете по-испански? и т.д. Арамис и Атос, как мне кажется, испанский знали.

Вольер: «Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя» Часть I. Аромат вин появляется уже во второй главе, но вино проливают. «Паж, наливавший вино его высочеству, услышав звон шпор в соседней комнате, обернулся с детским любопытством и не заметил, что льет вино уже не в стакан герцога, а на скатерть.» Будущий король Англии Карл II инкогнито довольствуется малым в седьмой главе: «Незнакомец спросил рюмку вина, отломил кусочек хлеба и остался у окна.» В конце главы VIII умеренные вкусы проявляет и д’Артаньян: «Проверив посты, он устроился в передней, где нашел огромное кресло, лампу, вино, воду и ломоть черствого хлеба. Он прибавил света, выпил полстакана вина, усмехнулся, выразительно скривив губы, сел в кресло и приготовился заснуть.» В XVII главе д’Артаньян требует от Базена «– Цыпленка, бульон и бутылку вина.», но не получает ничего, ибо день постный. У Портоса его также ждёт разочарование и лишь Планше в XIX главе понимает, что ему нужно: «Д'Артаньяну очень понравилось, что лавочник достал из-за дров бутылку анжуйского, которое д'Артаньян предпочитал всем другим винам. – Прежде, – сказал Планше с добродушной улыбкою, – я пил ваше вино; теперь я счастлив, что вы пьете мое.» Как можно заметить, д’Артаньян, кратковременно изменяя с бургундским, в целом остаётся верен анжуйскому. Причём теперь мы с достоверностью знаем, что оно белое: «Планше рассмеялся скорее добродушно, чем лукаво, и откупорил бутылку белого вина.» Право, стоило так долго раскачиваться, чтобы определиться со вкусами гасконца, относительно которых читателю пришлось гадать в двух первых частях трилогии. Но, поскольку белое анжуйское вино считалось тогда одним из лучших, простим Дюма небольшое заигрывание с читателем – иначе нам было бы не так интересно! «– А теперь, – сказал Планше, наливая д'Артаньяну последний стакан анжуйского вина, – извольте ложиться спать.» В XXIX главе Монк упорно отказывается от вина и пищи, пока гасконец везёт его в деревянном ящике. Неудивительно. ) В главе XXXI мы получаем подтверждение тому, что вкусы г-на Атоса идентичны вкусам г.г. англичан: «Вспоминались сытные лондонские обеды, эль и херес, которыми горожане потчевали солдат, своих друзей. Солдаты Ламберта с ужасом смотрели на черный походный хлеб, на мутную воду Твида, слишком соленую для питья, слишком пресную для пищи, и думали: «Не лучше ли вам будет на той стороне? Не для Монка ли жарится говядина в Лондоне?» И Атос разделяет их чувства: «– Прошло одиннадцать лет! – воскликнул д'Артаньян. – Черт возьми! А мне кажется, что целое столетие! – А мне – один день, – сказал Атос. – Понимаете ли, друг мой, какую я испытываю радость при мысли, что вы здесь со мною, что я жму вашу руку, что могу далеко отбросить шпагу и кинжал и без опасения приняться за эту бутылку хереса.» Как приятно слышать, что бутылка хереса стоит в этом перечне на последнем месте. ) В XXXVIII главе д'Артаньян решил немного поиздеваться над Планше, и мы получаем лишнее подтверждение тому, что гасконец предпочитал белое анжуйское вино прочим. «Планше бросился к шкафу и налил д'Артаньяну большой стакан вина. Д'Артаньян взглянул на бутылку и спросил: – Что это за вино? – Ваше любимое, сударь, – отвечал Планше, – доброе старое анжуйское винцо, которое раз чуть не отправило нас на тот свет.» «Планше от радости лишился чувств. Д'Артаньян плеснул ему в лицо белым вином. Лавочник тотчас пришел в себя.» Странно, этой детали я не помнил. Оказывается (глава XLIV), «Мало-помалу Кольбер выдвинулся при дворе, несмотря на свое незнатное происхождение: дед его был виноторговцем; отец тоже торговал, сначала вином, а потом сукном и шелковыми материями.» Продолжение следует

LS: Вольер Вольер пишет: Но, поскольку белое анжуйское вино считалось тогда одним из лучших, простим Дюма небольшое заигрывание с читателем Белое анжуйское и сейчас считается лучшим. Во всяком случае так утверждают справочники и ценники в магазинах. :)

Blackbird22: Вольер пишет: А вот и нет! Помните сцену, где д'Артаньян говорит Портосу: вы понимаете по-испански? и т.д. Во первых сцена выглядит по другому) А во вторых есть прямое указание - когда в Англии они жили у какого-то местного испанца и д'Артаньян попросил того говорить по испански так как все понимали этот язык. Вспомните ещё удивление Портоса ("я начал понимать английский язык?!")

Lys: Вольер пишет: Вы намекаете на виски? Или не только? :) Мало ли. На флоте, где граф побывал, пили уж точно не вино, а уж чем его угощали в Шотландии... Лучше не вдаваться в подробности :)) Хорошо, что тему "Был ли граф алкоголиком" уже закрыли

Вольер: LS пишет: Белое анжуйское и сейчас считается лучшим. Во всяком случае так утверждают справочники и ценники в магазинах. :) В те времена белое анжуйское действительно считалось одним из лучших (см. Мандру). Однако, уже во времена Дюма ситуация изменилась: в своём словаре на первое место среди белых вин он однозначно ставит знаменитый Шато-Икем из региона Бордо, дальше идёт ещё с десяток разных видов, включая известные Сотерн, Монтраше, Силлери и Эрмитаж. Из анжуйских в топе только Шато-Грийе. Если же взять не только "пятёрочников", а весь список, то по общему количеству хороших белых вин анжу проигрывает бордо, бургундии и рейнским винам. В наше время ситуация практически не изменилась, разве что сменился лидер: никто не оспаривает пальму первенства у знаменитого Шабли (Бургундия). В Париже, напрмер, по моему личному наблюдению, Шабли является наиболее разбираемым вином, при его относительной дороговизне. Так что белые анжуйские вина я бы не стал называть однозначно лучшими, но то, что они входят в пятёрку лучших - бесспорно. Blackbird22 пишет: Во первых сцена выглядит по другому) А во вторых есть прямое указание - когда в Англии они жили у какого-то местного испанца и д'Артаньян попросил того говорить по испански так как все понимали этот язык. Вспомните ещё удивление Портоса ("я начал понимать английский язык?!") Да, перечитал, был не прав. Мушкетёры действительно знали испанский. Про портвейн вопрос пока остаётся открытым. Поищу доказательств в пользу версии Мушкетона: быть может, в те времена портвейн действительно где-то назывался испанским вином. Lys пишет: Хорошо, что тему "Был ли граф алкоголиком" уже закрыли В какой-то теме я уже писал, что Атос ни в коем случае не алкоголик, а прихотливый ценитель экзотических для Франции вин (и других напитков, остаётся добавить).

Вольер: Вольер пишет: В те времена белое анжуйское действительно считалось одним из лучших Поправлю сам себя. Когда писал про лучшие белые вина, совсем упустил из виду белое бургундское Монтраше, про которое Дюма писал, что оно самое лучшее из всех французских вин (речь шла про Шевалье-Монтраше: их несколько разновидностей). В нынешнее время оно котируется не менее высоко. Но попробовать я его пока не успел. (

LS: Вольер Тогда остается загадкой, почему два его самых любимых героя предпочитали один - белое анжуйское, другой - испанские вина?

Blackbird22: LS пишет: почему два его самых любимых героя предпочитали один - белое анжуйское, другой - испанские вина. Шико вроде к красным тяготел)

Вольер: «Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя» Часть II. Седьмая глава второй части впервые в трилогии выводит на сцену итальянское вино. «– Нет, нет! – снова воскликнул Фуке. – Все вы ошибаетесь и вводите меня в заблуждение. Не дальше как позавчера у меня был Лиодо, а три дня назад я получил от бедняги д'Эмери сиракузское вино.» Сия нелюбовь Дюма к итальянским винам проскальзывает и в кулинарном словаре: «В Италии конечно, тоже создают хорошие вина, но славы у них больше, чем они того заслуживают». Чаще всего под сиракузским вином в средние века понимали сладкое десертное вино наподобие марсалы, производимое в окрестностях одноимённого города в Сицилии, которое активно экспортировалось греческими купцами в Европу от Франции до России. Глава VIII. Вино Лафонтена. Недалеко от Гревской площади Фуке и Гурвиль окликают управляющего Фуке, Вателя, который производит закупку вина в соседнем кабачке. Никак не могу отделаться от лица Депардье, которое автоматически всплывает у меня в памяти при упоминании фамилии «Ватель». У них происходит следующий разговор: «– Ватель! Человек, одетый в черное с лиловым, оглянулся. У него было добродушное, но маловыразительное лицо. Глаза его блестели, на губах блуждала улыбка. – Ах, это вы, монсеньер! – воскликнул он. – Да, я. Что вы здесь делаете, черт возьми? Что у вас тут? Вино? Ватель, вы покупаете вино в кабаке на Гревской площади? – Но зачем вмешиваться в мои дела? – с полным спокойствием произнес Ватель, бросив недружелюбный взгляд на Гурвиля. – Разве мой погреб плохо содержится? – Не сердитесь, Ватель, – сказал Фуке, – я полагал, что мой… ваш погреб настолько богат, что мы могли бы обойтись без кабака «Нотр-Дам». – Да, сударь, – с легким презрением произнес дворецкий, – ваш погреб так хорош, что некоторые из гостей ничего не пьют на ваших обедах. Фуке с изумлением взглянул сначала на Гурвиля, потом на Вателя. – Что вы говорите, Ватель? – Я говорю, что у вашего дворецкого нет вин на все вкусы и что господа Лафонтен, Пелисон, Конрар ничего не пьют у вас за столом: они не любят тонких вин. Что же тут поделаешь! – И что же вы придумали? – Я и покупаю их любимое вино Жуаньи, которое они каждую неделю распивают в этом кабачке. Вот почему я здесь.» Старинный город Жуаньи – это Йонна, западная Бургундия. Известен своими красными винами с раннего средневековья. Оценка от 1 до 3 в «Кулинарном словаре» Дюма, так что вино Жуаньи – некий аналог маконского: на безрыбье очень даже ничего, но против шамбертена – слабовато. Сейчас это вино практически неизвестно, проигрывая в популярности своим многочисленным знаменитым соседям. Есть ощущение, что тут содержится какой-то намёк или издёвка, адресованные Дюма кому-то из своих собратьев по перу. Воспоминания о вине Жуаньи время от времени служат темой для разговоров в последующих главах, посвящённых Фуке. Выясняется, что музы посещают Лафонтена и прочих друзей-поэтов г-на Фуке только после употребления вина Жуаньи. Надо попробовать, что ли… В главе XIII д'Артаньян позволяет себе немного помечтать (побыть Атосом ) и в мечтах опять изменяет своему любимому анжуйскому: «Итак, я пойду в кабачок «Нотр-Дам». Хозяин, наверное, поднесет мне стакан доброго испанского вина… Но прежде всего порядок, господин д'Артаньян…» Гасконец направляется за своими денежками с доходного дома, встречает Рауля. Обратите внимание – кабачок именно тот, где Ватель затаривался вином Жуаньи. Неплохое проходное место – Гревская площадь, собственно – куда уж круче. И опять сцена испытания для Бражелона. «– О, не беспокойтесь, сударь, ваши тридцать семь с половиной пистолей отсчитаны и лежат наверху, в моей комнате; но там сидят тридцать молодчиков и приканчивают бочонок портвейна, который я недавно раскупорил для них. Прошу вас, обождите минутку! – Ну, хорошо, хорошо… – Я уйду отсюда, – шепнул Рауль Д'Артаньяну. – Это веселье отвратительно. – Нет, сударь, – возразил Д'Артаньян сурово, – вы должны остаться. Солдат должен приучать себя ко всяким зрелищам. Характер нужно закалять смолоду, и человек только тогда может быть добрым и великодушным, когда глаз его тверд, а сердце осталось мягким. К тому же, дружок, неужели ты способен оставить меня одного? Это было бы нехорошо… Постой, вон там во дворе есть дерево. Пойдем, сядем в тени. Там легче дышать, чем в этом чаду, насыщенном винными парами.» Эх, проявил гасконец слабину! Вот так не приучают сызмальства, а потом жалуются: «Не умеет пить молодёжь, а ведь этот один из лучших!» XVII глава и д’Артаньян с помощью Планше входит в привычную колею: «Готов ли ужин? – Готов. Горячее жаркое, раки, белое вино и свежие вишни.» В XIX главе, приехав в Бретань, страну сидра, гасконец кратковременно превращается в Аньяна и вспоминает молодость, спаивая поэта Жюпене вином Божанси, с которого всё начиналось в «Трёх мушкетёрах»: «– Сударь, – перебил его Д'Артаньян, – я угощу вас напитком, название которого происходит от одного французского слова, что не делает его хуже… от слова виноград. От этого сидра меня тошнит. Позвольте-ка мне справиться у трактирщика, не найдется ли у него в погребке несколько хороших бутылок божансийского вина.» И заканчивается винная тема первого тома роскошным завтраком у ваннского епископа в главе XXV: «Великолепные испанские вина, прекрасные морбиганские устрицы, отборная рыба из устья Луары, исполинские пенбефские креветки, нежная полевая дичь украшали стол. Д'Артаньян много ел и мало пил, Арамис не пил совсем или, по крайней мере, пил только воду.» Опять испанские вина, но теперь их почти никто не пьёт. А жаль… Продолжение следует

LS: Blackbird22 Я имею в виду д'Артаньяна и Атоса. :) Увы, мне не очень хорошо знакомы "отношения" Дюма с Шико.

Вольер: LS пишет: Тогда остается загадкой, почему два его самых любимых героя предпочитали один - белое анжуйское, другой - испанские вина. Blackbird22 пишет: Шико вроде к красным тяготел) Вот-вот, Шико мне тоже кажется бОльшим гурманом, чем д'Артаньян и Атос вместе взятые. ) Да и по части любимых героев он мог бы с ними поспорить однозначно. А вообще вопрос интересный. Надо подумать: у Дюма просто так почти ничего не бывает. Возможно, просто историческая привязка? Белое анжуйское - одно из лучших (из доступных) на тот момент французских вин. А пристрастие Атоса к различным экзотическим (по тем временам) винам и шамбертену (дорогому уже тогда) свидетельствует о его сибаритско-эстетской натуре.

Lys: Вольер пишет: А пристрастие Атоса к различным экзотическим (по тем временам) винам и шамбертену (дорогому уже тогда) свидетельствует о его сибаритско-эстетской натуре. Мне тоже так кажется. Описывая вкусы персонажей, Дюма больше думал о характеристике этих самых персонажей, а не о собственных пристрастиях. Тот же Шико может позволить себе быть гурманом - у короля Франции возможностей поболе, чем у капитана королевских мушкетеров и у графа, прикидывающегося мушкетером :))

Вольер: Часть III. В четвёртой главе нас знакомят с подробностями питания узников Бастилии. Как можно видеть по испанским винам, комендант проявляет трогательную заботу о пищеварении заключённых: «– А они тоже хорошо едят? – Еще бы! Только, понятно, им не каждый день дают камбалу да пулярок или испанское вино, но три-то раза в неделю у них бывает хороший стол.» В следующей главе выясняется, что не только испанским вином радуют некоторых несчастных: «Арамис всегда был очень воздержан в пище, но на этот раз он оказал честь великолепному завтраку Безмо; только вина он пил мало. Безмо все время был очень оживлен и весел; пять тысяч пистолей, на которые он поглядывал время от времени, радовали его душу. Он умильно поглядывал также на Арамиса. Епископ, развалившись в кресле, отхлебывал маленькими глоточками вино, смакуя его, как знаток. – Какой вздор говорят о плохом довольствии в Бастилии, – сказал он, подмигивая. – Счастливцы эти заключенные, если им ежедневно дается даже по полбутылки этого бургундского! – Все пятнадцатиливровые и двадцатиливровые пьют его, – заметил Безмо. – Это старое, выдержанное вино.» Далее на долю старого бургундского выпадает ещё немало славословий со стороны Арамиса, Безмо и автора. И ещё один «тюремный» штрих: «– Конечно, такая уж его доля; но ему всячески стараются смягчить условия жизни. Притом, я думаю, и вы согласитесь со мной, этот молодец родился на свет вовсе не для того, чтобы так прекрасно кушать, как его кормят здесь. Да вот посмотрите: этот непочатый пирог и раки, до которых едва дотронулись, марнские раки, крупные, как лангусты! Все это отправится сейчас во вторую Бертодьеру с бутылкой бургундского, которое вам так нравится. Теперь вы не будете больше сомневаться, я надеюсь? – Нет, дорогой Безмо, не буду. Но ведь все эти заботы относятся только к счастливцам пятнадцатиливровым, а о бедняге Сельдоне вы совсем позабыли. – Извольте! В честь вашего посещения устроим и для него пир: он получит бисквит, варенье и эту бутылочку портвейна.» Неплохо, совсем неплохо! Испанские вина, старое бургундское, портвейн, не говоря уже о закуске. Добряк Безмо явно не скупился. Шестая глава показывает нам, что узники, в частности Сельдон, не пришли в восторг от угощения: «– Дитя мое, – продолжал Безмо, – вы знаете, что это от меня не зависит; я могу только увеличить ваш паек: дать стаканчик портвейну, сунуть пирожное. – Боже мой, боже мой! – застонал юноша, падая на землю и катаясь по полу.» Да, в «Десять лет спустя» к вину относятся не с таким пиететом, как в первых двух частях. И я полностью разделяю чувства коменданта Бастилии: «Безмо тоже появился в коридоре, видя, что ни его утешения, ни вино не действуют. Он был расстроен.» Продолжение следует

Вольер: Часть IV. Во второй главе нас успокаивают насчёт солдат в Бель-Иле и Портоса в Сен-Манде. Хоть кто-то в этом романе получает удовольствие от вина. «– Все относительно, вы понимаете; солдатам дают вино, превосходную пищу и большое жалованье. Значит, мы можем положиться на этот гарнизон.» «– Ну, да я-то не забыл, – отвечал Арамис. – Портос в Сен-Манде; его там ублажают как нельзя лучше, кормят изысканно, подают тонкие вина…» В главе VIII Планше знакомит нас с новым ругательством: « Малага!» «– Сейчас ты произносил странное ругательство… Я его никогда от тебя не слышал. – «Малага» – хотите вы сказать? – Да. – Я всегда так ругаюсь, с тех пор как стал лавочником. – Но ведь так называется сорт изюма. – Я ругаюсь так, когда я взбешен. Если я сказал «малага» – значит, я перестал владеть собой.» Вино малага – это ближайший родственник марсалы, мадеры, хереса и прочих южных сладких (и не только вин). Также известен изюм этого сорта (виноград москатель). А почему Планше употребляет это слово как ругательство – есть интересная версия. В те времена греческие купцы контролировали торговлю товарами с Ближнего Востока, Испании, Италии, Африки, в том числе сладкими винами, родиной которых были именно страны Средиземноморья. Наверняка Планше имел с ними дело по торговой части. Слово «Малака» по-гречески – это ругательство, точного аналога которому на русском сложно подобрать (говорю не понаслышке, так как в Греции бывал неоднократно). Едва ли не самое популярное греческое ругательство, оно выражает ширкую гамму эмоций. Кстати, именно из-за этого в Греции автомашина SEAT Malaga продавалась под названием SEAT Gredos. Так что, как мне кажется, Планше перенял слово Малак(г)а в качестве ругательства от своих коллег-греков. Дюма мог узнать о сходстве этих слов во время своих путешествий по Югу Франции, Испании и Северной Африке. Как легко в десятой главе Портос ведётся на слова д’Артаньяна: «– Там, видите ли, смеются, танцуют, пируют, распивают вина из подвалов господина Мазарини. Известно ли вам, что там каждый вечер дается балет? – Черт возьми!» Можно подумать, что Портоса заинтересовал именно балет. )) В главе XII Портос и д’Артаньян гостят в поместье Планше: «На скатерти стояли два прибора. Желтоватое вино отливало янтарем на гранях хрустального графина, и большой синий фаянсовый кувшин с серебряной крышкой был наполнен пенистым сидром.» Мы видим, что на столе, помимо сидра, имеется желтоватое вино, как мы узнаем из последующих строк - анжуйское. Читаем дальше. «А трое мужчин ели и пили; особенно усердствовал Портос. Было любо смотреть на них. От десяти бутылок осталось лишь одно воспоминание, когда Трюшен вернулась с сыром. Несмотря на выпитое вино, д'Артаньян сохранил все свое самообладание.» Ну, это гасконцу только кажется ,как мы увидим из дальнейшего. Теперь нас ждут несколько важных подробностей: «Пенистое анжуйское вино превратило трех собутыльников сначала в трех чертей, а потом в три бревна. У д'Артаньяна едва хватило силы взять свечу и осветить Планше его собственную лестницу. Планше тащил Портоса, которого подталкивала также развеселившаяся Трюшен. Д'Артаньяну принадлежала честь нахождения комнаты и кроватей Портос довалился в постель, и его друг с трудом раздел его Лежала постели, д'Артаньян говорил себе: «Ах, черт, ведь я клялся никогда больше не пить желтого вина, которое пахнет ружейным кремнем. Фи! Что, если бы мои мушкетеры увидели своего капитана в таком состоянии? ..» Теперь всё ясно. Вино, которое «пенится» и «пахнет ружейным кремнем» (по терминологии современных сомелье – сульфидное вино) – это мюскаде. Мюскаде пьют только свежим, в нём содержатся пузырьки газа (отсюда и пенистость) и популярность это вино приобрело значительно позже того времени, когда Портос и К напились им вусмерть. В те времена Мюскаде считалось вполне обыкновенным вином, на любителя. Сейчас же оно весьма недёшево и его рекомендуется пить исключительно с устрицами, хотя наши герои прекрасно обошлись и без них. Обед у короля в главе XXI, на мой вкус, проигрывает попойке на даче у Планше. «Сначала король съедал несколько супов, либо сливая их вместе и приготовляя что-то вроде маседуана, либо пробуя в отдельности и перемежая бокалом старого вина.» Что там пил король-солнце, Дюма нам не раскрывает. Утешимся же тем, что именно того же вина довелось попробовать Портосу. Он заслужил. «Кравчий наполнил бокал его величества. – Подайте моего вина господину дю Валлону, – приказал король.» В XXXIII главе нас ждёт небольшая зарисовка народной жизни: «На Гревской площади Лавальер столкнулась с тремя подвыпившими оборванцами, которые сходили с барки, причаленной к набережной. Барка была нагружена вином, и было видно, что эти люди отдали честь ее грузу. Нестройными голосами они воспевали Бахуса и, спустившись на набережную, загородили дорогу молодой девушке.» Отсюда можно сделать вывод, что не всегда вино вызывает в головах людей возвышенные мысли. Впрочем, наверняка это был не шамбертен. Подоспевший д’Артаньян выручил м-ль де Лавальер. И, наконец, в главе XLIII Дюма рисует нам «Портрет» Луизы. В качестве реквизита присутствует херес: «Аксессуарами к этой картине служили поднос из китайского фарфора с самыми лучшими плодами, какие можно было найти, херес, сверкавший топазами в серебряных кубках, но художнику предстояло увековечить только лицо, самое эфемерное явление из всего окружающего.» Вывод правильный: херес - постоянен, лицо – эфемерно. )

LS: Вольер Ой, как интересно про малагу-малаку! Пожалуй, это надо добавить в "Комментарии к мушкетерской трилогии, которых недостает"

Вольер: LS, это всего лишь моё предположение. Да, похожесть произношения слов несомненна, история с SEAT - лишнее тому подтверждение, но что имел в виду Дюма - доподлинно неизвестно, поэтому добавлять такой комментарий мне кажется не совсем правильным. Разве что, когда-нибудь мне доведётся прочитать все его путевые заметки и там найдётся подтверждение этой гипотезе. Но, например, книгу "Из Парижа в Кадис" вообще днём с огнём не сыщешь.

Вольер: Часть V. В главе V Фуке жалуется, что «Комиссионеры, поставляющие испанские вина, шлют письмо за письмом, тщетно прося об оплате счетов.» Так в чём же дело? К чёрту испанское, переходите на вино Жуаньи, которое так по вкусу Лафонтену и К. Но в седьмой главе мы узнаём, что и Лафонтен непостоянен в своих пристрастиях: «Лафонтен забыл о своем любимом вине Горньи и позволил Вателю примирить себя с ронскими и испанскими винами.» Сверился по французскому тексту (и не только) в интернете: каким образом Joigny превратилось в Gorgny, я не понимаю. Если кто-то понимает, объясните, пожалуйста. Жуаньи, как я уже писал, находится в западной Бургундии. Горньи - единственное местечко с таким названием нашлось… в Пикардии, в тридцати километрах от Виллер-Котре. Но это регион, мягко говоря, не винодельческий. В «Повседневной жизни средневековых монахов Западной Европы» читаем: «Нормандское вино ценилось так низко, что в 1258 году монахи запретили своему келарю разбавлять вина лучших сортов (из Анжу и Гаскони) водой или... их собственным вином.» Так что же это, опять какое-то непонятное издевательство над Лафонтеном? Очередная загадка от Дюма? Или всё-таки ошибка? Мимоходом отмечаем первое в трилогии упоминание вин ронского региона. Они никогда не достигали славы Бургундии, Бордо и Анжу: ни в средние века, ни во времена Дюма, ни сейчас, всегда довольствуясь ролью крепких середняков. Известность ронские вина получили во времена авиньонского пленения пап. Церковники были не дураки выпить и способствовали повсеместному подъёму виноделия. В среднем, ронские вина считаются более резкими по вкусу, чем их собратья из знаменитых регионов. Но лучшие образчики виноделия на берегах Роны достойны сравнения с лидерами и имеют право быть опробованными. А как может быть иначе? Всё-таки это Франция. С удовольствием наблюдаю за Портосом в главе XIV. Чёрт возьми, это же глыба, а не человек! Д’Артаньян и Арамис поглощены интригами и пьют только для того, чтобы заставить кого-нибудь проболтаться, Атос пьёт всё реже и реже, исключительно для пищеварения и лишь Портос показывает нам достойный пример! «Как-то после обеда, когда Портос, немного повеселев от хороших вин, но снедаемый честолюбивыми мыслями…» «– Слушаю вас. Позвольте мне только утолить жажду. В Париже едят очень солоно. Фу! И Портос велел принести бутылку шампанского. Он наполнил стакан Рауля, потом свой, отпил большой глоток и возобновил разговор» Не упоминается, составил ли Бражелон компанию достойному Портосу. Думается, что как обычно: лишь пригубил. Речь о молодом виконте пойдёт чуть ниже, в главе XX. Рауль рассуждает: « …Да, это путь, которым подобало бы следовать, и сам граф де Ла Фер не отверг бы его. Ведь и на его долю выпали в молодости немалые испытания. Он не раз и сам говорил мне об этом. И не нашел ли он тогда забвения в вине? Почему бы мне не найти его в наслаждении?» Поскольку обсуждение поведения Рауля выходит за рамки «винной» темы, просто замечу, что Рауль де Бражелон очевидно не любит вино. И даже не считает вино средством для забвения, предпочитая другие, сомнительные и непроверенные методы. Тем временем в главе XXIII наблюдаем за очередным пиршеством где? Правильно, опять в Бастилии: «Д'Артаньян уехал. Не прошло и десяти минут, как трое оставшихся сотрапезников уселись за стол, ломившийся от самых роскошных яств. Всевозможные жаркие, закуски, соленья, бесконечные вина сменяли друг друга на этом столе, оплачиваемом королевской казной с такой беспримерной щедростью, что Кольбер мог бы легко урезать две трети расходов, и никто в Бастилии от этого не отощал бы.» «…бесконечные вина…» Как звучит! Но нашим друзьям не до того. Глава XXV: «Д'Артаньян влетел среди общей беседы, все еще бледный и взволнованный своим свиданием с королем. Безмо поторопился придвинуть ему стул. Д'Артаньян залпом осушил предложенный ему комендантом полный стакан вина.» Как-то тут подумалось: до чего же хорошо было в те времена иметь возможность ездить туда-сюда, время от времени осушая полный стакан вина. И никто не останавливал всадников или кучеров с целью проверки на алкоголь. Эх.. Портос, как в очередной раз убеждаемся мы в главе XXVI, верен свои эпикурейским привычкам: «Но поскольку де Сент-Эньян не мог прибыть к месту встречи, поскольку Рауль забыл предупредить об этом своего секунданта и поскольку ожидание затягивалось до бесконечности и становилось все томительней и томительней, Портос велел сторожу, стоявшему неподалеку у ворот, раздобыть для него несколько бутылок порядочного вина и побольше мяса, чтобы было, по крайней мере, чем поразвлечься, пропуская время от времени славный глоток вместе со славным куском.» Продолжение следует

Стелла: Вольер-я покорена!Хоть и не пью уже(только дегустирую), но вы так интересно все рассказываете, что просто обязана пробовать все, что можно достать из " мушкетерскрго " набора. (робко" - " А вы, случаем, не дегустатор вин по-специальности? Познания в этой области у вас профессиональные.")

Вольер: Стелла, спасибо! Нет, я не профессионал, всего лишь практик-любитель. ) продолжаем... И опять Бастилия, которая постепенно стала эпицентром винных возлияний в романе. Глава XXVII: «Он был убежден, что отличные десертные вина Бастилии были достаточным стимулом, чтобы заставить порядочного человека разговориться. Однако он плохо знал его преосвященство епископа, который становился наиболее непроницаемым как раз за десертом. Что до прелата, то он давно знал Безмо и рассчитывал поэтому на то самое средство, которое и Безмо считал исключительно действенным.» «Безмо едва не выронил полный стакан муската, который он поднес было к губам и к которому уже собрался приложиться. – Состою, – пробормотал он, – я состою членом общества?» Да, Безмо не рассчитал свои силы. Мускат – как правило, десертное сладкое вино (бывают и сухие мускатные вина) из винограда того же названия, с характерным ароматом. Его делают не только во Франции, но и в добром десятке других стран и даже в Крыму. В описываемое время наиболее известны были греческие и итальянские мускатные вина. «– Выпейте ваш мускат, дорогой господин де Безмо. Но, черт подери, у вас совершенно растерянный вид! – Нисколько, нисколько! – Тогда пейте вино. Безмо выпил, но поперхнулся.» Как мы видим, мускат не пошёл Безмо впрок. Глава XXXIV. Опять ужин в Бастилии, и мы узнаём, что вино используется и в кулинарии, о чём содержится немало свидетельств в «Кулинарном словаре» Дюма: «В этот час ужинал и сам комендант. Сегодня он принимал гостя, и вертел на его кухне вращался медленное обычного. Жареные куропатки, обложенные перепелами и, в свою очередь, окружающие шпигованного зайчонка; куры в собственном соку, окорок, залитый белым вином, артишоки из Страны Басков и раковый суп, не считая других супов, а также закусок, составляли ужин коменданта.» Арамис и Безмо предаются чревоугодию, старательно сопровождая кушанья винами: «Часов около восьми, в то время как Франсуа подавал пятую бутылку вина, во двор въехал курьер, и хотя прибытие его сопровождалось изрядным шумом, Безмо ничего не услышал. – Черт его побери! – проговорил Арамис. – Что? Кого? – встрепенулся Безмо. – Надеюсь, не вино, которое вы сейчас пьете, и не того, кто им угощает вас? … – Вы обо мне забываете, любезный Безмо. У меня стакан пуст, – молвил Арамис, указывая на свой хрустальный бокал. – Клянусь, вы меня восхищаете… Франсуа, вина! Вошел Франсуа. – Вина, каналья, и самого лучшего!» Никто и не сомневается, что вина в Бастилии неплохие; об этом мы уже наслышаны. Но дело в главе XXXV дошло, кажется до десерта, как в смысле разговора, так и в смысле трапезы: «– О, да у вас выдержанный херес с отличным букетом, любезнейший комендант!» «Безмо побледнел перед этой непоколебимой уверенностью. Ему показалось, что голос только что улыбавшегося и веселого Арамиса стал зловещим и мрачным, что восковые свечи, освещавшие комнату, превратились в погребальные, а стаканы с вином – в полные крови чаши.» В главе XXXIX мы встречаем родственника скверного монтрейльского напитка – вино из региона Иль-де-Франс. Меленское вино. «Отряд подошел к Мелену: знатные горожане поднесли королю городские ключи и пригласили выпить почетный кубок вина у них в ратуше. Король, не ожидавший задержки и торопившийся в Во, покраснел от досады. – Какому дураку обязан я этой задержкой, – пробормотал он сквозь зубы, в то время как городской старшина произносил свою речь. – Уж, конечно, не мне, – ответил д'Артаньян, – полагаю, что господину Кольберу. Кольбер услыхал свое имя. – Чего хочет господин д'Артаньян? – спросил он, обращаясь к гасконцу. – Я хотел бы узнать, не вы ли распорядились угостить короля местным вином? – Да, сударь, я. – Значит, это вас король наградил титулом. – Каким титулом, сударь? – Постойте… дайте припомнить… болвана… нет, нет… дурака, да, да, дурака; именно этим словом был назван его величеством тот, кому он обязан меленским вином.» Надо думать, что Дюма вкладывал, наверное, негативный смысл в меленское вино, как и в монтрейльское. Никаких упоминаний о вине из Мелёна мне найти не удалось, в отличие от сыра, которым этот городок известен. Пришлось мне проторчать как-то в этом Мелёне почти целый день в безуспешных попытках попасть в Во-ле-Виконт, местным вином меня, в отличие от короля, никто не угощал. Кстати, из текста непонятно, выпил король это несчастное вино или нет. Что ж, в следующий раз выясним, есть ли там вообще местное вино. Глава XL. «Фуке пил вина, названия которых были неизвестны королю Франции; и пил он их из таких драгоценных кубков, что каждый из них в отдельности стоил столько же, сколько все королевские погреба, вместе взятые.» Ага, знаем мы эти «вина, названия которых были неизвестны королю Франции» - Жуаньи и Горньи; их названия, особенно второго, вообще мало кто знает. )) Очередной дифирамб в сторону воздержанности д’Артаньяна находим в главе XLVI: «Правда, в Во угощали, как никогда и нигде, и вина суперинтенданта занимали в этом угощении весьма почетное место. Но гасконец был человеком, никогда не терявшим чувства меры…» Помнится, этот человек, «никогда не терявший чувства меры» основательно нагрузился жёлтым анжуйским вином в поместье Планше с Портосом и самим Планше! Воистину, всё зависит от самого напитка, а ещё больше – от компании. Продолжение следует

Вольер: Часть VI. Новое вино обнаруживается в главе VIII усилиями герцога де Бофора: «Герцог расхохотался. Затем, обратившись к Раулю, который с начала этой беседы погрузился в раздумье, он произнес: – Молодой человек, я знаю, что здесь есть вино, именуемое, если не ошибаюсь, Вувре…» У Вувре древняя история. Якобы аж Святой Мартин в 380 году высадил здесь первую лозу. Местность славится своими винами, в первую очередь белыми и десертными. Они во многом схожи с винами Божанси, столь любимыми д’Артаньяном, ноотличаются наличием так называемой «благородной гнили», что увеличивает содержание сахара. Дворяне такие лакомки… Если год случается неудачный, местные виноделы делают сухие и полусухие вина, а иногда даже доигрываются до игристых. Это я цитирую мнение современных экспертов, сам я ничего не пил, поэтому судить не могу. Дюма ставит белому вину вуврэ 3 балла по своей пятибалльной шкале – это немало. Не знаю, как оно ценилось во времена Бофора, но есть ощущение, что это нечто специфическое, как и сам герцог. «Беседа прервалась, так как в комнату возвратился Рауль. За ним шел Гримо, руки которого, еще твердые и уверенные, держали поднос со стаканами и бутылкой вина, столь любимого герцогом. Увидев того, кому он издавна покровительствовал, герцог воскликнул: – Гримо! Здравствуй, Гримо! Как поживаешь? Слуга отвесил низкий поклон, обрадованный не меньше своего знатного собеседника. – Вот и встретились два старинных приятеля! – улыбнулся герцог, энергично трепля по плечу Гримо. Гримо поклонился еще ниже и с еще более радостным выражением на лице, чем кланялся в первый раз. – Что я вижу, граф? Почему лишь один кубок? – Я могу пить о вашей светлостью только в том случае, если ваша светлость приглашает меня, – с благородной скромностью произнес граф де Ла Фер. – Черт возьми! Приказав принести один этот кубок, вы были правы: мы будем пить из него как братья по оружию. Пейте же, граф, пейте первым. – Окажите мне милость, – попросил Атос, тихонько отстраняя кубок. – Вы – чудеснейший друг, – ответил на это герцог, Он выпил и передал золотой кубок Атосу. – Но эго еще не все, – продолжал он, – я еще не утолил жажды, и мне хочется воздать честь вот этому красивому мальчику, который стоит возле нас. Я приношу счастье, виконт, – обратился он к Раулю, – пожелайте что-нибудь, когда будете пить из моего кубка, и черт меня набери, если ваше желание не исполнится. Он протянул кубок Раулю, который торопливо омочил в нем свои губы и так же торопливо сказал: – Я пожелал, монсеньер.» Обратите внимание: Атос пить отказался, «тихонько отстраняя кубок», Бражелон традиционно «лишь омочил губы». Нелюбовь Рауля к вину мы уже знаем, но Атос… Мне думается, что вино вуврэ было не самым любимым вином Дюма и Атоса также. Быть может, ещё можно было бы долго рассуждать о достоинствах и недостатках этого напитка, но всех добил Рауль: «– Я хочу дать обет и стать рыцарем мальтийского ордена. Эти слова, отчетливо и медленно произнесенные Бражелоном, падали одно за другим, словно студеные капли с черных нагих деревьев, претерпевших зимнюю бурю. От этого последнего удара Атос пошатнулся, и даже сам герцог, казалось, заколебался. Гримо испустил глухое стенание и уронил бутылку с вином, разбившуюся на ковре, которым был застлан пол, но никто не обратил на это внимания.» Впрочем. Герцог де Бофор с наилучшей стороны показывает себя в главе XI: «Герцог де Бофор кончил тем, что роздал своих лошадей и запасы своего сена. Он осчастливил тридцать человек своей кухонной посудой и утварью, а триста – вином из своих погребов. » Пусть там было не только вуврэ, но какой размах! И, чуть ниже, мы читаем: «Герцог был опьянен и своим разорением, и своей популярностью. О, я пил свое старое, выдержанное вино за здоровье вина, которое у него будет. Увидев Атоса с Раулем, он громко воскликнул: – Вот мне и привели моего адъютанта! Входите, граф, входите, виконт! Атос искал прохода между грудами белья и посуды. – Шагайте прямо! – посоветовал герцог. И предложил Атосу полный стакан вина. Атос выпил; Рауль едва пригубил.» Как всегда. Дюма не устаёт подчёркивать винонезависимость Рауля. Кажется, сам Дюма тоже не шибко жаловал вино? Но его нелюбовь к вину больше походила на поведение Атоса: будучи независимым от вина, Дюма был способен, подобно некоторым свои персонажам, выпить более положенного, без последствий (см. мемуары-путешествия писателя). В главе XXVII. Арамис и Портос пытаются довести до ручки достойного потомка Бикара из первой книги: «– Давайте допросим этого пленного. Способ заставить его говорить весьма прост: пойдем ужинать и пригласим его с нами: за вином он не замедлит заговорить.» И вот эпитафия всему: завещание Портоса. Глава XXXVI. «5. Из анжуйских вин, собранных для Атоса, который их когда-то любил, из бургундских, шампанских, бордоских, а также испанских вин, находящихся в восьми подвалах и двадцати погребах различных моих домов;…» Даже не хочется комментировать. Пусть не Атос, а д’Артаньян любил анжуйские вина, не интересуют подвиды бургундских, шампанских, бордоских, а также испанских вин, находящихся в «восьми подвалах и двадцати погребах». Дело не в этом. А в том, что Портос был, пожалуй, единственным искренним эпикурейцем (пользуясь терминологией Дюма) в этой трилогии. И я снимаю перед ним шляпу. Осталось немного. В главе XXXVIII автор пытается убедить нас, что в Атосе всё ещё теплится жизнь: «Чтобы набраться сил, граф выпил чашку бульона и пригубил стакан со своим любимым старым, выдержанным анжуйским видом, упомянутым славным Портосом в его изумительном завещании.» Но мне непонятно, каким образом анжуйское вино оказалось «любимым» именно Атосом? Вроде бы д’Артаньян страдал по этому вину на протяжении всех трёх частей? Но писатель успокаивает нас, делая своеобразный литературный эллипс в эпилоге (см. Графиню де Монсоро ): «– Да, не то что в доброе старое время, – вздохнул королевский сокольничий. – Помните ли, господин д'Артаньян, как покойный король охотился на сорок в виноградниках за Божанси… ах, черт возьми! Вы не были тогда капитаном мушкетеров, господин д'Артаньян.» Божанси: с этого упоминания начиналась винная эпопея трилогии. Ей же она и закончилась. Продолжение в виде "Королевы Марго" следует...

Blackbird22: Вольер пишет: Божанси: с этого упоминания начиналась винная эпопея трилогии. Ей же она и закончилась. дрожь пробрала. Не люблю окончание вспоминать, но вам удалось это сделать

LS: Вольер Спасибо!

Стелла: С вашего разрешения я это распечатаю для ленивых членов семьи, которые не любят читать с экрана, но любят дегустировать редкие вина. Огромное спасибо!

Евгения: Вольер Спасибо за роскошное исследование!

Вольер: «Королева Марго» Книга поделена на шесть глав, что создаёт определённые неудобства при навигации, но что делать: литературно-винные исследования бывают нелегки. Пользуясь случаем, благодарю всех за лестные оценки винных мушкетёрских изысканий. Итак, Часть I. Глава III. Карл IX говорит: «Вьейвиль любит только хорошее вино и способен продать своего короля за бочку мальвазии;…» Что такое мальвазия, обсуждалось в рамках трилогии о мушкетёрах. Вижу здесь прямой намёк на англичан, топивших своих принцев в бочках с мальвазией. ) Вьейвиль в 1547 году был в Англии и мог узнать там, что такое мальвазия и как её употребляют англичане. В главе IV появляются Ла Моль и Коконнас: «– Черт побери! Ну и терпение у вас! – пробурчал пьемонтец, яростно закручивая рыжий ус и сверкая глазами. – Но берегись, мошенник! Если у тебя готовят скверно, постели жестки, вино выдержано в бутылках меньше трех лет, а слуга менее гибок, чем тростник...» Тут опять анахронизм: в те времена вина в бутылках не выдерживали вообще (только в бочках) и то, что вино вообще выдерживали, свидетельствовало скорее о его низком качестве, чем о высоком (хорошее вино раскупали быстро, плохое приходилось хранить, что невыгодно). Ситуация изменилась лишь в конце XVII – начале XVIII века, с усовершенствованием технологий укупорки и хранения вин. Об этом подробно говорится в книгах Броделя об истории повседневной жизни позднего средневековья. Вино, кажется, оказалось неплохим и в седьмой главе пьётся на ура, особенно Коконнасом, и Ла Юрьер готов подливать его ещё, дабы погубить Ла Моля: «Когда Ла Моль и Коконнас закончили свой скудный ужин, – скудный, ибо в гостинице «Путеводная звезда» куры жарились только на вывеске, – Коконнас повернул на одной ножке свой стул, вытянул ноги, оперся локтем о стол и, допивая последний стакан вина, спросил: – Господин де Ла Моль, хотите сейчас же лечь спать?» «– Вам вина, граф? – спросил Ла Юрьер, хватая Коконнаса за руку. – Сейчас подадут. Грегуар! Вина господам! Потом прошептал Коконнасу на ухо: – Молчите! Молчите, или смерть вам! И спровадьте куда-нибудь вашего товарища.» Во второй части герои вино игнорируют, но далее, в части III, главе VI мы неожиданно обнаруживаем сходство во вкусах Коконнаса и д’Артаньяна: «У Коконнаса были две предпосылки, необходимые для того, чтобы хорошо поужинать: спокойствие духа и пустой желудок, а потому ужинал он так хорошо, что досидел до восьми часов вечера. Подкрепившись двумя бутылками, легкого анжуйского вина, которое он очень любил и которое смаковал с наслаждением, проявлявшимся в подмигивании глазом и пощелкивании языком, он снова отправился разыскивать Ла Моля…» И пьемонтец и гасконец оказались любителями лёгкого анжуйского вина! Того самого, белого винца из окрестностей Орлеана и Вандома, к которым относится и Божанси. «– Черт побери! – воскликнул Коконнас. – Вино в «Путеводной звезде» не такое уж забористое, чтобы у меня так зашумело в голове. » Ну-ну!.. Мы-то помним, как подобное не такое уж забористое вино валило с ног даже Портоса. ) Впрочем, Коконнас молод, а вино Ла Юрьера, быть может, действительно не так забористо, как его родич из запасников Планше. В главе IX Дюма намекает на то, что отравителям всех времён и народов легче всего пользоваться сладкими креплёными винами (которые он как правило и называет испанскими). Помнится, миледи использовала именно такое вино для г-жи Бонасье: «Екатерина вышла из-за полога и, оглядев всю комнату, заметила на столике графин с испанским вином, фрукты, сладкое печенье и два бокала. Конечно, у баронессы ужинал Генрих, очевидно, чувствовавший себя так же хорошо, как и она.» Но сейчас опасность миновала. Никто никого не отравил – просто Генрих Наваррский тоже любит десертные испанские вина. Часть IV. Глава VI. Здесь нам является ещё один знакомый персонаж: «А в это время Ла Моль вместе с королевой переводил одну из идиллий Феокрита, Коконнас же, уверяя, что и он древний грек, вместе с герцогиней приналег на сиракузское вино.» Это то самое сладкое вино, напоминающее марсалу, которое Фуке получил от бедняги д’Эмери. Со времён гибели Архимеда вина из Сиракуз не приносят счастья: и д’Эмери и Коконнас кончили плохо. Десятая глава ставит всё с ног на голову. Теперь Ла Моль полюбил анжуйское вино, а у Коконнаса другие вкусы: «– Ты так крепко спал, что, по правде говоря, мне не хотелось тебя будить. А знаешь что? Поужинай вместо обеда. Главное, не забудь спросить у Ла Юрьера того легкого анжуйского вина, которое он получил на днях. – Хорошее? – Одно могу сказать: прикажи, чтобы его подали. – А ты куда? – Я, – спросил Ла Моль, донельзя удивленный, что его друг задает ему этот вопрос. – Как куда? Ухаживать за моей королевой! – Постой, постой! – сказал Коконнас. – А не пойти ли мне пообедать в наш домик на улицу Клош-Персе? Пообедаю остатками от вчерашнего, и кстати, там есть аликантское вино, которое хорошо подбадривает.» Аликанте – признанная столица валенсийских вин, в первую очередь москателя (сладкого муската), сухих вин из винограда Темпранильо (очень рекомендую!) и знаменитого ликёрного вина Фондильон. Кто из них бодрил Коконнаса – не знаю. По-моему, они все способны подбодрить не только горячего уроженца Пьемонта. ) По легенде, в свои последние годы пресыщенный всем на свете король-солнце Людовик XIV употреблял в пищу только смоченный в аликантском вине хлеб. В главе XI будущий король Генрих III обвиняет в пьянстве своих будущих подданных-поляков: «– А ну его, этот трон, матушка! – возразил с горечью Генрих. – Я не хочу уезжать! Я наследник французского престола, воспитанный в стране утонченных, учтивых нравов, под крылом лучшей из матерей, любимый одной из самых прекрасных женщин в мире, должен ехать неизвестно куда, в холодные снега, на край света, и медленно умирать среди грубиянов, которые пьянствуют с утра до ночи и судят о достоинствах своего короля, как о достоинствах винной бочки, – много ли он может вместить в себя вина! Нет, матушка, я не хочу уезжать, я там умру!» Часть V. Глава IV. Ла Моль и Коконнас, оказывается, пьют и сладкое вино тоже! «Разумеется, сознание того, что Ла Моль жив, уже кое-что значило; конечно, значило многое неизменно быть любимым герцогиней Неверской, самой веселой и самой взбалмошной женщиной на свете. Но и счастье свиданий наедине, какие дарила ему прекрасная герцогиня, и мир, который вносила в его душу Маргарита разговорами о судьбе их общего друга, не стоили в глазах пьемонтца и одного часа, проведенного с Ла Молем у их друга Ла Юрьера за кружкой сладкого вина, или одной из тех прогулок по глухим темным местам Парижа, где порядочный дворянин рисковал своей шкурой, своим кошельком или своим костюмом.» Вообще-то я удивлён: многие герои Дюма – винные сладкоежки. Кто-то просто предпочитает рюмочку на десерт или прикрывается заботой о пищеварении, а кто-то подсыпает в сладкое вино яд. ) В главе VI мы получаем дополнительные сведения о предпочтениях Генриха Наваррского. Уж он-то понимал толк в винах и прочих застольных удовольствиях: «– Ого! Уж больно вы щедры, дворянин! – сказал Ла Юрьер, подозрительно глядя на Генриха. – Нет. Но, намереваясь провести вечер и ночь в вашей гостинице, которую мне очень хвалил один дворянин, мой земляк, я пригласил поужинать со мной приятеля. У вас есть хорошее арбуасское вино? – У меня есть такое, что лучше не пивал и сам Беарнец! – Отлично! Я заплачу за него отдельно... А вот и мой гость!» Городок Арбуа находится в регионе, Франш-Конте и носит гордое звание винной столицы гор Юра. Местные красные и в меньшей степени белые вина пользуются заслуженной популярностью. Дюма выставляет им четыре балла по пятибалльной шкале, что, учитывая соперничество Бургундии и Бордо, можно считать отличным результатом. Сейчас наиболее известны так называемые «жёлтые» (поэтические натуры говорят «коралловые») и «соломенные» вина Арбуа. Своим цветом первые из них обязаны грибковой плёнке (процесс, чем-то напоминающий производство хереса), образующейся в процессе созревания вина (до 15 лет). Соломенные вина делаются из подвяленных ягод и выдерживаются в бочках. Получается сладкое креплёное густое вино (а-ля «испанское» по терминологии Дюма). Вина Арбуа очень долго хранятся, и на винных фестивалях, регулярно проводящихся в городке, разнообразные безумцы прикупают за соответствующую цену вина двухсотлетней давности… Лично я – пас. За эти деньги можно спокойно пить отличное бургундское лет десять. )) Больше в «Королеве Марго» вина не пьют, что и понятно: в последней части романа главным героям не до того. Но впереди нас ждёт «Графиня де Монсоро». Посмотрим, как изменится ситуация. Я не жду помощи от Дианы и Бюсси, но надеюсь на Шико и Горанфло. )

Lys: Вольер пишет: но надеюсь на Шико и Горанфло Мы тоже! :)) При воспоминании об этой парочке сразу хочется "заказать" еще одно исследование - кто и что предпочитал кушать :))

Вольер: «Графиня де Монсоро» Часть I. В главе VI, не дождавшись активных действий от других персонажей, великолепный Шико командует: «…Шико открыл дверь в переднюю и крикнул; "Эй, кто там есть!" Подбежал слуга. - Король изменил свое решение, - сказал Шико, - он велел подать сюда изысканный ужин на две персоны, для него и для Сен-Люка. И советовал особое внимание обратить на вино. Теперь поторапливайтесь. Слуга повернулся на каблуках и со всех ног помчался выполнять приказ Шико, ничуть не сомневаясь, что он исходит от самого короля.» Как будто бы прекрасно понимая, что не у всех читателей есть возможность в любой момент заказать изысканный ужин на две персоны, в следующей главе Дюма в лице Шико предлагает вариант для менее увесистых кошельков: «Что касается Шико, то, устав размахивать плеткой и проголодавшись от этого непривычного физического упражнения, на которое его подвигнул король, он после Монмартрских ворот незаметно отделился от процессии вместе со своим дружком, братом Горанфло, тем самым монахом из монастыря святой Женевьевы, который собирался исповедовать Бюсси, завернул в садик одной харчевни, пользовавшейся отменной репутацией. Там приятели распили изрядное количество бутылок пряного вина и полакомились чирком, убитым в болотах Гранж-Бательер.» Стоячие болота Гранж-Бательер начинались буквально сразу за Монмартрскими воротами (до сих пор сохранилась одноимённая улица), так что чирок был убит буквально за углом. А что же вино? Пока запомним, что оно пряное, чуть позже Дюма назовёт и регион происхождения. В XVII главе Шико заказывает безымянное вино в трактире, продолжая в одиночку вытягивать «винную» тему: «Однако у Шико, очевидно, имелись причины желать, чтобы вышеупомянутый толстяк его не увидел, поэтому гасконец вошел не в главную залу, а в комнату напротив, заказал бутылку вина и занял место, позволяющее беспрепятственно наблюдать за выходом из гостиницы.» В конце той же главы опять упоминается брат Горанфло и их совместная с Шико попойка, упомянутая ранее: «Слова эти были вызваны воспоминанием об одном из самых почтенных монахов монастыря святой Женевьевы, обычном сотрапезнике гасконца в те дни, когда он обедал в городе, о монахе, с которым в день покаянной процессии Шико недурно провел время в кабачке возле Монмартрских ворот, поедая чирка и запивая его терпким вином.» Вино ранее называлось пряным, теперь оно тёрпкое. Но не будем придираться к терминам. Изрядно раззадоренные, мы подходим к главе XVIII. ГДЕ ЧИТАТЕЛЬ БУДЕТ ИМЕТЬ УДОВОЛЬСТВИЕ ПОЗНАКОМИТЬСЯ С БРАТОМ ГОРАНФЛО, О КОТОРОМ УЖЕ ДВАЖДЫ ГОВОРИЛОСЬ НА ПРОТЯЖЕНИИ НАШЕЙ ИСТОРИИ. Отличное название! Поначалу вино в этой прекрасной главе лишь стыдливо показывается в чаше «до краев полной водой, чуть подкрашенной несколькими каплями вина». Но потом идёт занимательный диалог: « - Помните, как мы с вами прекрасно посидели последний раз, - обратился он к Горанфло, - там, в кабачке у Монмартрских ворот? Пока ваш славный король Генрих Третий бичевал себя и других, мы уничтожили чирка из болот Гранж-Бательер и раковый суп, а все это запили превосходным бургундским; как бишь оно называется? Не то ли это вино, которое открыли вы? - Это романейское вино, вино моей родины, - сказал Горанфло. - Да, да припоминаю; это то самое молочко, которое вы сосали в младенчестве, достойный сын Ноя. Горанфло с грустной улыбкой облизал губы. - Ну и что вы скажете о тех бутылках, которые мы распили? - спросил Шико. - Хорошее было вино, однако не из самых лучших сортов. - Это же говорил как-то вечером и наш хозяин, Клод Бономе. Он утверждал, что в его погребе найдется с полсотни бутылок, перед которыми вино у его собрата с Монмартрских ворот просто выжимки. - Чистая правда, - засвидетельствовал Горанфло.» Так-так. Романейское пряное-тёрпкое вино, оно же бургундское. Подозреваемое найдено. Интересный момент: в допетровской руси романейским (или просто романеей) называли красное (чаще всего сладкое) вино, ввозимое из Франции. Словарь Даля говорит ещё конкретнее: «сладкая настойка на фряжском вине». Романейское – дословно означает «римское». Сверился по французскому тексту романа – действительно романейское. Каким же образом слово «римское» ассоциируется с французским вином не только в дремучей в винном плане Руси, но и во французской литературе? Разгадка нашлась в специализированных статьях «для сомелье и продвинутых любителей». Слово Romanée действительно связано с римлянами и ассоциируется с бургундскими виноградниками с I века (тогда это была территория Римской империи). Фактически это всего лишь второе название бургундского вина в раннем средневековье. Некоторые винодельческие хозяйства до сих пор сохранили слово Romanée в своём названии: Vosne-Romanée, Romanée Conti. Последним владел в своё время принц Конти, кузен Людовика XV – отсюда и название. Дюма также называет Романэ-Конти лучшим из красных бургундских вин в своём «Кулинарном словаре» и ставит ему пять баллов из пяти возможных (на минуточку, в списке оно идёт выше даже шамбертена). Тёрпкость, упомянутая в романе, является их непременным атрибутом (как и большинства других бургундских вин). Не могу сказать того же о термине «пряность», которое также фигурировало, но я не сомелье и, наверное, чего-то не понимаю. Эти вина относятся к региону Кот д’Ор. Во времена Шико и Горанфло землями Кот д’Ор владело цистерианское аббатство Cîteaux, и, поскольку брат Горанфло оттуда родом, то, вполне вероятно, что он является представителем некоей церковной династии. ) Кстати, желающих попробовать хочу сразу предупредить, что романейское вино сейчас – одно из самых дорогих в мире: бутылочка скверного Romanée Conti обойдётся в 700-800 евро, а цена за лучшие образчики измеряется в десятках тысяч. Дескать, у этих вин самое длительное послевкусие, раскрываются они только через 15 лет хранения и бла-бла-бла… Как же, хранилось тогда вино по пятнадцать лет! Бродель цитирует торговый словарь даже более позднего, XVIII века: «вина, даже из Дижона, Нюи и Орлеана, самые пригодные для хранения, бывают испорчены, когда доходят до пятого или шестого листа» (т. е. года). Дижон и Нюи – это как раз тот самый «романейский» регион. Нет, нас не обманешь. Сам не пробовал и другим не посоветую; как убедительно докажут нам Шико и Горанфло в дальнейшем, нам ещё много чего можно попробовать и без романейского. Завершит первую часть нашего исследования небольшое философское отступление на тему вина: « - Всему свое время, брат мой, - сказал Горанфло. - Вино хорошо, если после того, как ты его выпьешь, тебе остается только славить господа, создавшего такую благодать. Но если ты должен выступать с речью, то вода предпочтительнее, не по вкусу, конечно, а по воздействию: facunda est aqua. - Ба! - ответил Шико. - Magis facundum est vinum, и в доказательство я закажу бутылочку вашего романейского, хотя мне сегодня тоже выступать с речью. Я верю в чудотворную силу вина; по чести, Горанфло, посоветуйте, какую закуску мне к нему взять.» Пусть тут не затронуты сорта, послевкусие и прочие тонкости для ценителей, зато подобные слова способны заставить многих трезвенников изменить своим принципам, что само по себе недурно. Следует скромный заказ, как раз для тех, кто готовится произносить речи: « - Мэтр Клод, принесите мне две бутылки того романейского вина, которое, по вашим словам, у вас лучшего сорта, чем где бы то ни было. - Две бутылки! - удивился Горанфло. - Зачем две? Ведь я не буду пить. - Если бы вы пили, я заказал бы четыре бутылки, я заказал бы шесть бутылок, я заказал бы все бутылки, сколько их ни на есть в погребе. Но раз я пью один, двух бутылок мне хватит, ведь я питух никудышный.» Продолжение следует

LS: Вольер Очень интересно то, что Вы рассказываете!

Вольер: Грандиозная сцена дегустации ждёт нас далее в главе XVIII. Не могу отказать в удовольствии привести её без купюр: «Шико осушил стакан и прищелкнул языком. - Ах! - сказал он. - Я бездарный дегустатор, у моего языка совершенно нет памяти; я не могу определить, хуже или лучше это вино того, что мы пили у Монмартрских ворот. Я даже не уверен, что это то самое вино. Глаза брата Горанфло засверкали при виде нескольких капелек рубиновой влаги, оставшихся на дне стакана Шико. - Держите, брат мой, - сказал Шико, налив с наперсток вина в стакан монаха, - вы посланы в сей мир, дабы служить ближнему; наставьте же меня на путь истинный. Горанфло взял стакан, поднес к губам и, смакуя, медленно процедил сквозь зубы его содержимое. - Нет сомнения, это вино того же сорта, - изрек он, - но... - Но?.. - повторил Шико. - Но его тут было слишком мало, чтобы я мог сказать, хуже оно или лучше монмартрского. - А я все же хотел бы это знать. Чума на мою голову! Я не хочу быть обманутым, и если бы вам, брат мой, не предстояло произносить речь, я попросил бы вас еще раз продегустировать это вино. - Ну разве только ради вас, - сказал монах. - Черт побери! - заключил Шико и наполнил стакан до половины. Горанфло с не меньшим уважением, чем в первый раз, поднес стакан к губам и просмаковал вино с таким же сознанием ответственности. - Это лучше! - вынес он приговор. - Это лучше. Я ручаюсь. - Ба, да вы сговорились с нашим хозяином. - Настоящий питух, - изрек Горанфло, - должен по первому глотку определять сорт вина, по второму - марку, по третьему - год. - О! Год! Как бы я хотел узнать, какого года это вино. - Нет ничего легче, - сказал Горанфло, протягивая стакан, - капните мне сюда. Капли две, не больше, и я вам скажу. Шико наполнил стакан на три четверти, и монах медленно, но не отрываясь, осушил его. - Одна тысяча пятьсот шестьдесят первого, - произнес он, ставя стакан на стол. - Слава! - воскликнул Клод Бономе. - Тысяча пятьсот шестьдесят первого года, именно так. - Брат Горанфло, - сказал Шико, снимая шляпу, - в Риме понаделали много святых, которые и мизинца вашего не стоят.» Современные дегустации подчинены определённому этикету, а термины, которыми оперируют профессиональные сомелье, сведены в специальные словари. Но мало кто достиг успехов брата Горанфло. ) Дюма в своём «Кулинарном словаре» лаконично говорит, что хорошие дегустаторы крайне редки. Пожалуй, самый известный пример дегустации вин в средние века – это знаменитая «Битва вин» при Филиппе Августе, воспетая Анри д’Андели в 1224 году. В состязании участвовали более 70 вин из разных уголков Европы, практически все белые. Победителем было признано сладкое кипрское вино, что мы оставим на совести судьи – английского священника. Он-то точно не стоил и мизинца Горанфло. Но нам пора вернуться к нашим героям. Ниже Шико и Горанфло поначалу используют опробованное романейское вино не по назначению: им за неимением воды окропляют курицу, нарекая её карпом, дабы не оскоромиться. Трапеза идёт на поправку и монах говорит, что «винцо забористое». Не буду приводить дальнейшие свидетельства произошедшей вакханалии, разве что пунктиром: «- Постойте, не забудьте принести еще пару бутылок вашего замечательного романейского вина, урожая тысяча пятьсот шестьдесят первого года.» «Шико положил на тарелку монаха сардину и передал ему вторую бутылку.» «- Что за чудесное вино, - сказал он, откупоривая третью бутылку.» «- Ну и на здоровье, пускай себе закрывается, - произнес монах, разглядывая пламя свечи через стакан, наполненный рубиновым вином, - пусть закрывается, у меня есть ключ.» Вот и подоспело окончательное подтверждение того, что вино красное. Впрочем, Горанфло уже основательно напился, несмотря на закуску. Наверное, его сгубило то, что бедняга с утра постился. Отмечаем, что результат был достигнут вроде бы с пяти бутылок (Шико почти не пил): что ж, вполне вероятно, даже учитывая меньший объём бутылок в те времена. Напомню и про то, что в бутылках тогда вино не хранили – оставляем этот привычный для Дюма анахронизм за скобками. Отдохнём немного от чрезмерных возлияний и увидим, что в XXII главе супруги Сен-Люк используют вино в благих целях: «…по прошествии получаса оба путешественника, уже на свежих лошадях, выехали из задних ворот постоялого двора, выходивших в открытое поле, и щеки их пылали ярким румянцем, свидетельствовавшим о пользительности бокала теплого вина, выпитого на дорогу.» Через одну главу Бюсси встречает в Париже отца Дианы: «Барону подали графский позолоченный кубок, и Бюсси, выполняя обряд гостеприимства, пожелал собственноручно налить ему вина. - Благодарствую, благодарствую, сударь, - сказал старик, - но скоро ли мы отправимся туда, куда должны пойти?» Жаль, что неизвестно, каким таким вином потчевал Бюсси своего возможного тестя из позолоченного кубка… В главе XXVI очередная великолепная фраза от брата Горанфло: « - Несомненно, что человек сильнее вина; брат Горанфло боролся с вином, как Иаков с ангелом, и брат Горанфло победил вино.» Параллельно достойный монах постоянно выказывает заботу о виноградниках, которые, как он беспокоится, помёрзнут при таком холоде. Подумайте, много ли пьяниц в нынешнее время беспокоится о производителях спиртного и его качестве? Брата Горанфло и пьяницей-то называть стыдно… Он просто несомненный представтиель раблезианской эпохи, что доказывает песенка, спетая им при виде вывески со словами «Здесь: ветчина, яйца, паштет из угрей и белое вино». Вот этот замечательный образчик: « Когда осла ты расседлал, Когда бутылку в руки взял, Осел на луг несется, Вино в стаканы льется. Но в городе и на селе Счастливей нет монаха, Когда монах навеселе Пьет и пьет без страха. Он пьет за деньги и за так, И дом родной ему кабак.» И вместе с Шико можно повторить: «Отлично сказано!» Буквально на этой же странице, в последующей главе: «…перед монахом тут же воздвигли некое подобие башни из ветчины, яиц и бутылок с вином. Достойный брат с присущими ему рвением и обстоятельностью взялся за разрушение этой крепости.» Прошу прощения за такое количество цитат, но я знаю очень мало писателей, способных с такой любовью повествовать о банальной трапезе простого монаха. Дальнейшие действия Горанфло, «уже ополовинившего паштет из угрей и опорожнившего три бутылки вина», а после расцеловавшего осла Панурга, опять наводят на мысль о чрезвычайно близком знакомстве Дюма с творчеством великого Рабле. Периодические возлияния, о которых я не буду упоминать по причине отсутствия указания сорта вина, сопровождают дальнейшее путешествие наших персонажей. Но в местечке, где Шико нашёл гизарских мулов вместо самих гизаров, есть любопытный пассаж (глава XXIX): «Там на постоялом дворе под вывеской "Отважный петух" он нашел капитана рейтаров, распивавшего прелестное легкое оксерское вино, которое доморощенные знатоки путают с бургундским.» Осер (а не Оксер) – это, в общем-то, уже Бургундия. Северо-западная Бургундия. В «винном» плане осерский регион иногда выделяют в отдельный от Бургундии, так что здесь ошибки нет. Лёгкое оксерское вино – это, скорее всего, знаменитое сейчас Шабли. А бургундское вино, с которым его не стоит путать – не менее знаменитое Монтраше. «Кулинарный словарь» Дюма ставит Монтраше на высшую ступеньку среди всех белых вин, а Шабли входит лишь в число преследователей. Следует сказать, что виноградники Шабли, в числе прочих французских, почти все погибли во время знаменитой эпидемии филлоксеры в 1870-х годах; выжил только один из них, в окрестностях Осера. Так что вряд ли то Шабли, которое мы пьём сейчас, имеет что-то общее с «прелестным лёгким оксерским вином». Хорошо, что Дюма не застал этого… Продолжение следует

Blackbird22: Вольер пишет: Напомню и про то, что в бутылках тогда вино не хранили Хотелось бы уточнить: вино в бутылках не выдерживали или вообще бутылки не использовали в связи с вином?

LS: И еще (просьба к знатокам трилогии о последних Валуа) напомните, плз, в каком году происходит действие "Графини де Монсоро"? Хочется оценить выдержку вина 1561 года.

Вольер: Blackbird22 пишет: Хотелось бы уточнить: вино в бутылках не выдерживали или вообще бутылки не использовали в связи с вином? Бутылка для хранения вина появилась в середине XVII века в Англии (примерно тогда же изобрели и пробку в её нынешнем виде - до этого использовались воск и сургуч) и приблизительно к концу этого же века (точно сказать сложно) бутылка в компании с пробкой вошли в обиход. До этого (а значит и во времена Шико и Горанфло и, скорее всего, во врменеа "Трёх Мушкетёров") вино хранили и выдерживали только в бочках. Хозяин таверны, как правило, спускался в погреб, наливал требуемое количество вина в кувшин и подавал заказчику. Если клиент был высокого ранга, заказ могли подать в стеклянной бутылке, подчас причудливой формы, работы венецианских стеклодувов. Но их продукция была слишком непрочна и эфемерна, так что использовалась лишь для торжественных возлияний скорее в домашних условиях, чем в кабаке. То есть, резюмируя, стеклянная бутылка была известна давно (с античности), но не использовалась для хранения вина как минимум до 50-х годов XVII века. Немного косвенных доказательств. Цитирую Броделя, "Структуры повседневности": "...путешествовало молодое вино-долгожданное и везде встречаемое с радостью. Ибо вино плохо сохраняется от года к году, оно прокисает, а сцеживание его, разлив в бутылки, регулярное употребление пробковых затычек в XVI в., а может быть, даже и в XVII, были неизвестны. Так что около 1500 г. бочка старого бордо стоила лишь 6 турских ливров, тогда как бочка хорошего молодого вина стоила 50." Там же: "Согласно одному документу 1723 г., «с некоторого времени, как только появился обычай разливать вино в бутылки из толстого стекла (а это как раз изобретения англичанина Кенельма Дигби 1630, а по другим данным 1652 года - прим. Вольер), разного состояния лица принялись изготавливать и продавать пробковые затычки»." LS пишет: И еще (просьба к знатокам трилогии о последних Валуа) напомните, плз, в каком году происходит действие "Графини де Монсоро"? Хочется оценить выдержку вина 1561 года. 1578 год. Указание на это содержится в первой строке первой главы. ) Так что вино получается семнадцатилетней выдержки, что в принципе не было возможным (см. текст выше). Вина в бочках хранились в те времена максимум пять-шесть лет. Процитирую Броделя ещё раз: "Еще в XVIII в. торговый словарь выражал удивление по поводу того, что-де для римлян «старость вин» была как бы «свидетельством их доброго качества, в то время как во Франции полагают, что вина, даже из Дижона, Нюи и Орлеана, самые пригодные для хранения, бывают испорчены, когда доходят до пятого или шестого листа» (т. е. года)." Нюи - это один из лучших бургундских регионов, Орлеан - пресловутое анжуйское вино. А всё дело было в том, что римляне перевозили и хранили вино в амфорах, а французы отдавали предпочтение бочкам. Кстати, именно этим объясняется дороговизна и популярность крепких сахаросодержащих вин в средневековье. Долго хранятся, можно перевозить на дальние расстояния плюс недешёвый сахар. На такой ерунде "винная" история потеряла добрых пятьсот лет. Хотя почему потеряла? А как же популярность молодого вина? Лично мне божоле очень и очень по вкусу. )

Blackbird22: Вольер пишет: Бутылка для хранения вина появилась в середине XVII века в Англии Такая мысль - Дюма ведь пользовался мемуарами Куртиля. А у него-то бутылки, наверно, уже вошли в обиход. Ну а Дюма расширил"бутылочный ареал")) И хорошо сделал - представьте сцену с самозаточением Атоса в погребе без бутылок. Да и вообще всю линию Атоса Интересно, кстати, как с этим в более "ранних" (по хронологии) романах?

Вольер: Blackbird22, у Куртиля бутылки упоминаются неоднократно, но у него и действие по времени залезает в пятидесятые годы, если я не ошибаюсь. Повторюсь, в 30-50-х годах XVII века бутылка, изобретенная англичанами появилась и стремительно распространилась по всей Европе, начиная с Франции, как с основного географического соседа. Так что вполне допускаю, что мушкетёры были с ней знакомы. Вот, кстати, как выглядели тогдашние бутылки: Бутылка XVII века для транспортировки вина: Blackbird22 пишет: Интересно, кстати, как с этим в более "ранних" (по хронологии) романах? В гугенотской трилогии бутылки упоминаются постоянно, особенно в связке с Шико и Горанфло. )) Опять же бутылки тогда были, но чрезвычайно хрупкие (из-за тогдашней несовершенной технологии изготовления стекла), поэтому очень немногие из них сохранились до наших дней. По форме и назначению они скорее напоминали графины. В этих бутылках вино только подавали на стол. Теоретически, герои Дюма XVI века могли из них пить, но... Гм.. Посмотрите сами на сохранившиеся экземпляры: Вряд ли мэтр Бономе использовал такие бутылки даже для Шико. Остаётся предположить, что в обиходе простых кабатчиков были более простые стеклянные бутылки-графины, не дошедшие до современных музеев, но моё мнение: обычный фаянсовый кувшин и только он! А Дюма мы эту маленькую историческую неточность, конечно, простим. Согласен, что с бутылками намного зрелищнее, интереснее и понятнее. )

Blackbird22: Вольер пишет: В гугенотской трилогии бутылки упоминаются постоянно, особенно в связке с Шико и Горанфло. )) Нет, я имел ввиду более ранние произведения

Стелла: А отбить такое горлышко у такой бутылки, как на фотографиях, не так то и просто: бутылки, поди, толстостенные?

Blackbird22: Вольер пишет: у Куртиля бутылки упоминаются неоднократно, но у него и действие по времени залезает в пятидесятые годы, если я не ошибаюсь. Я про это и говорил - Дюма "расширил" временную область для бутылок отталкиваясь от. Согласитесь, если есть в 30-е, то почему бы им не быть и в 20-е годы) А самому Дюма тогда указывали на это несоответствие?

Вольер: Blackbird22 пишет: Нет, я имел ввиду более ранние произведения Что-то недопонял: ранние по времени повествования или по времени написания самим Дюма? Blackbird22 пишет: Согласитесь, если есть в 30-е, то почему бы им не быть и в 20-е годы) А самому Дюма тогда указывали на это несоответствие? Вполне может быть, учитывая, что печь для обжига стекла на каменном угле (а именно эта технология применялась для изготовления "новых" бутылок была запатентована в 1611 г. Про то, указывали Дюма на эти несоответствия или нет, мне ничего не известно. Думаю, что никто не обращал внимания. Стелла пишет: А отбить такое горлышко у такой бутылки, как на фотографиях, не так то и просто: бутылки, поди, толстостенные? Конечно! И оглушить человека ударом по голове такой бутылкой - дело совсем несложное. )

Вольер: Глава XXX. Шико собирается познакомить своего приятеля с новым напитком: «Сегодня вечером, Горанфло, ты получишь херес, да, херес, черт возьми, не будь я твой друг-приятель. - Мне еще ни разу не приходилось быть пьяным от хереса, - признался Горанфло, - это должно быть необычайно приятное состояние.» Хотя французские монастыри в те времена и контролировали подавляющее большинство виноградников, иностранными винами рядовых монахов не баловали. А со своим будущим состоянием Горанфло попал в самую точку: херес – вещь необычайно приятная. Посему проявляется нетерпение: « - Однако, - сказал монах, торопясь переменить разговор, - мне обещали херес. - Херес, малага, аликанте - все вина моего погреба в полном вашем распоряжении, брат мой.» Тут, наверное, играет роль то, что Лион расположен много ближе к Испании, чем тот же Париж. Херес и малага, столь ценимые Атосом и аликанте, взбадривавшее Коконнаса – выбор недурен. Обратите внимание, что кабатчик знает чем раззадорить парижского монаха – бургундскими, анжуйскими и прочими отечественными винами того точно не удивить. «Горанфло напивался три дня подряд: первый день - хересом, второй малагой, третий - аликанте, но в конце концов признал, что самое приятное опьянение у него наступает после бургундских вин, и на четвертые сутки вернулся к шамбертену.» Что и требовалось доказать. Бургундец всегда будет верен родине. ) Малагу и даже херес тяжело пить каждый день - только граф де ла Фер был способен на такие извращения (а может быть он цедил грамм по сто в день – это не возбраняется). А вот употреблять ежедневно две-три бутылки бургундского не так уж и тяжело. Особенно на такой манер: «У него не было иных забот, кроме как вносить разнообразие в меню и приводить в гармонию местные бургундские вина и различные блюда, которые он заказывал.» Но наступает время заняться мэтром Николя Давидом. Горанфло, ещё не зная, что ему выпала подобная честь, поёт очередную «винную» песенку, достойную самого Вийона: «В голове моей давно Спорят горе И вино. И такой подняли шум, Что он хуже всяких дум. Горю силы не дано: Все равно Победит его вино. Со слезою в мутном взоре Удалится злое горе. В голове моей Одно Будет царствовать вино.» Пытаясь откосить от свидания с якобы больным г-ном Давидом, монах предлагает интересный вариант лечения адвоката: « - Пусть ему принесут пинту вина с медом, - посоветовал Горанфло.» Знает, что говорит! В книге про повседневную жизнь средневековых монахов читаем, что в знаменитом аббатстве Клюни разрешали по воскресеньям и праздникам иногда лакомиться подобными лекарствами. «Лучшими сортами вин с добавлениями пряностей были легкое вино "клере" (не путать с кларетом! - прим. Вольера), приготовленное из красного вина и меда, и "гипокрас" — смесь корицы, кориандра, мациса, миндаля, мускуса и иногда измельченного имбиря с вином "пайет" (ошибка переводчика, правильно - "палье" - прим. Вольера), обильно подслащенным медом. По воскресеньям и праздникам клюнийцам разрешалось пить такое вино, хотя оно и считалось пагубным для строгих добродетелей, иными словами — возбуждающим средством». Ниже Дюма приводит почти профессиональное медицинское предупреждение человеку, который, быть может, возжелал бы вести образ жизни, подобный тому, что ведёт брат Горанфло: «Брат Горанфло был силен, но, по несчастью, находился в состоянии похмелья, когда выпитое вино воздействует на нервную систему, парализуя ее. Это расслабляющее воздействие обычно сталкивается с противоположной реакцией, выражающейся в том, что человек после опьянения вновь обретает свои способности.» В главе XXXIV мы видим, что бедняга Генрике также не чурался целебного вина с пряностями, весьма смахивающего на только что упомянутый «гипокрас»: «Королю уже поднесли куриный бульон, вино с пряностями и мясной паштет, когда к своему августейшему повелителю вошел оживленный Шико и, даже не поздоровавшись, начал с того, что ухватил кусок паштета с серебряного блюда и отхлебнул бульона из золотой миски.» И, наконец, достойным завершением «виной» темы в первой части романа станут слова Ла Юрьера из главы XL: «- Сюда, сюда, бравые католики! Входите в гостиницу "Путеводная звезда", вас ждут доброе вино и радушный прием! Сюда, сюда! Время самое подходящее.» Продолжение следует

Blackbird22: Вольер пишет: Что-то недопонял: ранние по времени повествования или по времени написания самим Дюма? да, Асканио там или две Дианы Вольер пишет: Тут, наверное, играет роль то, что Лион В Лионе уже никаких бутылок)

Вольер: Blackbird22 пишет: да, Асканио там или две Дианы Вот пример из "Двух Диан": " - Эге! - сказал он. - Сдается мне, Мартен, что ты несколько преувеличил свою слабость. Накрытый стол, три бутылки, два прибора." Кстати, Арно спаивает беднягу Мартена Герра кларетом.) И в "Асканио" Челлини говорит Жаку Обри: "- Ну, а потом мы будем ужинать. И знайте: победитель должен осушить за ужином на две бутылки больше побежденного."

Blackbird22: Вольер Интересно, а сам Дюма знал, что совершает фактическую ошибку? Или сознательно упростил текст?

Вольер: Blackbird22, думаю, что Дюма об этом не знал. Всех нюансов учесть невозможно. Всё-таки он скорее писатель, чем историк, а писателю такие бытовые мелочи более чем простительны.

Вольер: «Графиня де Монсоро» Часть II. Глава I. «У дверей винной лавки собралась большая толпа, и в ней Шико увидел господина Монсоро и Меченого.» Нет, упомянутые господа не воздают должное Бахусу, братаясь с простыми парижскими лигистами. Они спаивают брата Горанфло, который, как обвиняет его ниже Шико, готов продать друга «за кувшин вина». Ну, хоть не за стакан. ) Ругает душевно. Особенно мне нравится фраза: «Коли бы ты еще вином плакал, которое выпил!» В главе XI пробует пить герцог Анжуйский. Неудачно: «Попробовал пить - вино показалось ему горьким.» Глава XXI. И опять неудачно: «Все придворные принца и сам его высочество, собравшись вокруг великолепно сервированного и ярко освещенного стола, атаковали паштеты из фазана, свежезажаренное мясо дикого кабана и сдобренные пряностями закуски, которые они запивали славным, бархатистым красным вином из Кагора или тем коварным, игристым и нежным анжуйским, которое ударяет в голову еще прежде, чем в стакане полопаются все топазовые пузырьки. - Двор весь собрался, - говорил Антрагэ, раскрасневшийся, словно молодая девица, и уже пьяный, как старый рейтар, - весь представлен, как и погреб вашего высочества.» … «- Напейтесь, граф, - посоветовал Антрагэ, - ничто так не бодрит, как вино. - И еще, - прошептал Монсоро, - напившись, забываешь. - Ба! - сказал Ливаро. - Это никуда не годится. Поглядите, господа, его бокал все еще полон.» Вот и до кагора дело дошло, а заодно и до мюскаде, которым упились позднее д’Артаньян, Портос и Планше. О мюскаде разговор уже был, поэтому скажем два слова про кагор. У Дюма в «кулинарном словаре» читаем: «Кагор объединяет категорию вин тёплого пряного вкуса; наиболее высокой ценностью обладает старый Кагор». Тем не менее больше тройки по пятибалльной шкале кагор у Дюма не получает, потому, видимо, и оказывается на столе у герцога Анжуйского. Во-первых, правильно «Каор», но слово «кагор» уже прописалось в рууском. Во-вторых, французский кагор – это, как вы понимаете, совсем не то, что продаётся у нас на каждом углу. Более того, настоящий французский кагор – это сухое вино, а не сладкое и креплёное. Схожесть разве что в способе изготовления: кагор получают несколько экзотическим способом длительного нагревания раздавленных прессом виноградных гроздей. Фактически его варят, только французы варят виноградные грозди из окрестностей города Каор, а наши винопроизводители зачастую варят винный спирт с добавлением сахара и пряностей. ) Российская слава кагора, по слухам, обязана Петру I, которому прописали данное вино для укрепления желудка. Тогда кагор был ещё сухим, настоящим. Вино понравилось и к XIX веку его решили производить у нас. Какой-то умник посчитал уместным улучшить вкус добавлением сахара, да и покрепче не помешало бы его сделать, подумал он – и пошло-поехало. В XXXIII главе автор напоминает нам, где знают толк в винах, в отличие от двора Анжу. Аббатство св. Женевьевы. «В кухне аббатства не угасает очаг, вино из самых прославленных виноградников Бургундии льется в самые большие бокалы.» Необходимо пояснить о причине такого винопочитания, чтобы читатель не подумал о достойных братьях-монахах ничего плохого. Начнем с того, что роль монашества в селекционной работе и в совершенствовании виноделия оставалась главенствующей до XVIII века. А кто производит, тот и пробует первым. В книге Мулена про повседневную жизнь средневековых монахов читаем: «С появлением Устава св. Бенедикта (VI век), распространившегося по всему Западу, вино окончательно сделалось разрешенным и рассматривалось как элемент ежедневного рациона питания. … Вино наряду с хлебом стало одной из главных забот келаря, следившего теперь за пополнением винного погреба и хранением вина. Первая задача прибывшего в монастырь визитатора — проверить, достаточные ли там запасы вина. Он был вполне удовлетворен, если в своем отчете о том или ином монастыре мог написать: "У них есть запасы вина до следующего урожая". Если верить историку Кастельно, в IX веке потребление вина составляло 1132 литра в год на монаха. В конце XIV века монахи бенедиктинского аббатства Сен-Пьер-де-Без получали по литру вина в праздники и примерно по пол-литра — в будние дни. Надежда была лишь на то, что согласно монастырским уставам, вино надлежало разбавлять водой, но свечку над братом келарем никто не держал, так что сами понимаете… «При этих словах глаза Горанфло вспыхивают: он вспоминает об яичницах Шико, об анжуйском вине мэтра Клода Бономе, о нижней зале "Рога изобилия".» «- Дорогой господин Шико! - возопил монах. - А под другой рукой у вас что? - Бутылка кипрского вина, которую один король прислал моему королю. - Покажите-ка, - сказал Горанфло. - Это вино как раз по мне, я его очень люблю, - сказал Шико, распахивая свой плащ, - а ты, святой брат?» Кипрское вино, знаменитая Коммандария, продукт ордена госпитальеров - победитель уже упоминавшейся нами «Битвы вин» (XIII век) и «Пира пяти королей» в Лондоне сто пятьдесят лет спустя. Получается, двукратный чемпион. Если вам нравятся сладкие вина – пробовать надо однозначно. Любителям сухих вин также пробовать необходимо: если не из уважения к двукратному чемпионству Коммандарии, то из уважения к Шико. ) И опять стихотворение а-ля-Вийон, на котором мы ненадолго прервёмся: « Перелестно музыка играет, Но звукам только слух мой рад. У розы нежный аромат, Но жажды он не утоляет. И досягаем только глазу Небес сияющий покров... Вино всем угождает сразу: Желудку, уху, носу, глазу. С вином я обойтись готов Без неба, музыки, цветов.» Продолжение следует

Вольер: В главе XLIV читателя информируют о некоем загадочном заведении, где потомки итальянцев, прибывших с королевой-матерью, злостным образом спаивают слуг короля: «Король отправил к Келюсу уже трех гонцов. Но все они, не понимая, почему беспокоится его величество, заглянули по пути в заведение, которое содержал господин де Бираг-сын и где каждый носящий королевскую ливрею всегда мог рассчитывать на полный стакан вина, ломоть ветчины и засахаренные фрукты.» Король подобное времяпровождение не одобряет, как мы видим ниже: «– Но, государь, – пролепетал Келюс, – мы хотели сказать вашему величеству… – Что вы уже протрезвели, – завопил Генрих, – не так ли? Шико открыл один глаз. – Простите, государь, – с достоинством возразил Келюс, – ваше величество ошибаетесь… – С чего бы это? Я же не пил анжуйского вина! – А! Понятно, попятно!.. – сказал Келюс с улыбкой. – Хорошо. В таком случае… – Что в таком случае? – Соблаговолите остаться с нами наедине, ваше величество, и мы объяснимся. – Ненавижу пьяниц и изменников!» Ненавидит пьяниц, вот как! Не даёт пропустить стаканчик-другой анжуйского! Деспот! Навуходоносор! Эх, была бы у бедняги Генрике возможность приятно провести время в таверне мэтра Бономе с Шико, он бы переменил своё мнение о винных возлияниях, я уверен… Но проследим, как в следующей главе минтоны продолжают оправдываться перед рассерженным монархом: «…все мы обедали у господина де Бюсси, и должен заметить, в похвалу его повару, что мы знатно пообедали. - Там особенно одно вино было, - заметил Шомберг, - австрийское или венгерское, мне оно показалось просто восхитительным. - О! Мерзкий немец, - прервал король, - он падок на вино, я это всегда подозревал. - А я в этом был уверен, - подал голос Шико, - я раз двадцать видел его пьяным. … Шомберг снова повернулся к Генриху. - По чести, государь, - сказал он, - я не скрываю ни моих привязанностей, ни моих неприязней. Хорошее вино - это хорошо.» Шомбергу респект, как сейчас говорят, за честность. Что он там распробовал – бог его знает, точного указания нет. Если ориентироваться на шкалу Дюма из многократно упомянутого словаря, то из красных сухих вин «пятёрку» имеет австрийское Мон Каленберг и просто «отборные венгерские вина». На пятёрку также наработал и небезызвестный Токай. Полагаю, что это он и есть – немцы падки на сладенькое. ) В конце главы Шико подтверждает аксиому Шомберга, что «хорошее вино - это хорошо» и даже превращает аксиому в теорему, используя доказательство от противного: «…хочу дать вам совет, малыши. Его величество говорит о посте, умерщвлении плоти, раке святой Женевьевы... Все это великолепно во исполнение обета – после победы, но я считаю, что до победы вам будет полезнее хорошая еда, доброе вино, восьмичасовой сон в полном одиночестве, в дневное или ночное время.» Мимоходом мы можем убедиться (глава XLVI), что сам Шико продолжает неукоснительно придерживаться подобного образа жизни: «Приглашенный наведываться, Шико наведывался и всегда приносил с собой - в карманах, под плащом, в своих широких сапогах - бутылки с самыми редкими и изысканными винами, поэтому брат Горанфло принимал его еще лучше, чем мессир Жозеф Фулон.» Есть подозрение, что все эти редкие и изысканные вина были из королевского погреба. ) Тем временем в LV главе миньоны готовятся к финальной дуэли ,каждый на свой лад. В контексте исследования нас больше всего интересует подготовка Можирона: «Шомберг делал приседания, Келюс промывал глаза туалетным уксусом, Можирон пил из бокала испанское вино, д'Эпернон острил свою шпагу на камне.» … «- Государь, как известно вашему величеству, я очень суеверен, а мне приснился дурной сон, вот я и стараюсь поднять себе настроение глотком испанского вина.» То ли Можирон пил не то вино, которым подкреплялся позднее Атос, то ли он пил его недостаточно, но подобная подготовка не помогла. Аминь. На последней странице романа, в «Заключении», нас ждёт письмо Горанфло, датированное сентябрём (время сбора винограда для большинства сортов!): «Привезите его в аббатство, любезный господин Шико, мы угостим его вином 1550 года, которое я раскопал в моем погребе. С помощью этого вина можно забыть самые великие горести. Не сомневаюсь - оно развеселит короля, потому что я нашел в одной из священных книг такую замечательную фразу: "Доброе вино веселит сердце человека!" По-латыни это звучит великолепно, я дам вам прочесть.» Знаменитое вино из городка Бон, самого сердца Бургундии! Дюма отмечает в «Кулинарном словаре», что: «…вино из местности Бон может соперничать с винами первых бургундских крю ,если вино это хорошего года» и ставит ему «четвёрку». Но то было в XIX веке, а в средние века, как пишет Мандру: «Однако первое место всегда держали вина Бургундии, и особенно из Бона (Baune), которые везде пользовались большим спросом. … Бочка вина из Бона была королевским подарком: когда, следуя приказу Франциска I, герцог Алансонский въехал в Руан, чтобы стать нормандским губернатором (20 августа 1516 года), ему поднесли три бочки вина из Бона…» Две бочки были с красным вином и одна – с белым. Бон – одно из тех редких мест на земле, где красные и белые вина получаются одинаково хорошо. Как можно было сомневаться в том, что Дюма поместит брата Горанфло в иное место? Современные боннские вина сохранили славу своих предков и считаются одними из лучших бургундских вин по соотношению цена-качество. Реклама им не нужна и, вслед за братом Горанфло, мы просто повторим слова Священного Писания: bonum vinum laetificat cor hominis. Продолжение в виде "Сорок пять" следует

Вольер: «Сорок пять» Часть I. Винная тема в романе открывается в главе VII неожиданной сентенцией: «…вино – вещь более нравственная, чем любовь.» Тем, кто хочет обсудить данное высказывание, я посоветовал бы открыть отдельную тему, а мы перейдём в гостиницу «Меч гордого рыцаря» (она же «Розовый куст любви»). Господин Фурнишон в девятой главе потчует свежеприбывших гасконцев в количестве сорока пяти человек: «За столом царило теперь все более и более шумное оживление благодаря бургундскому, которого пили немало: блюда у Фурнишонов были хорошо наперчены.» Вот вам и небольшой кулинарный секрет: хотите пить много бургундского – не экономьте на перце (кстати, ошибки тут нет: как раз в XVI веке перец стремительно подешевел и стал доступен для простых смертных). Но вернемся к винам: «Луаньяк отер усы и встал. – Господа, – сказал он, – раз случай свел здесь сорок пять земляков, осушим стаканы испанского вина за благоденствие всех присутствующих. Предложение это вызвало бурные рукоплескания.» Разумеется, гасконцы обрадовались знакомому испанскому вину. Несмотря на их бедность, испанское вино, как мне кажется, попадало на гасконский стол чаще бургундского ввиду географической близости самой Испании. В главе XI можно наблюдать процесс приготовления того, что мы называем глинтвейном, но на французский манер (вообще-то благородная версия такого напитка во Франции называется Vin chaud и как обязательные элементы, помимо вина, содержит апельсины и корицу): «Впрочем, пажи и солдаты, увидев, что участники сборища исчезли в сводчатой галерее, перестали наблюдать за окружающим, а привратник, зная, что ворота на запоре и никто не сможет зайти без пароля, занялся только приготовлением своего ложа к ночному отдыху да наблюдением за согревающимся на очаге чайником, полным сдобренного пряностями вина.» XVI глава напоминает нам о знаменитом бонском вине, на котором мы достаточно подробно остановились в самом конце «Графини де Монсоро»: «Осуществляя это намерение, он отправился в Бон с тройной целью – покинуть Париж, обнять своего друга Горанфло и попробовать пресловутого вина розлива 1550 года, о котором шла речь в письме, завершающем наше повествование «Графиня де Монсоро». Надо сказать, что мера эта оказалась вполне действенной: месяца через два Шико заметил, что он толстеет не по дням, а по часам и что одного этого достаточно, чтобы он стал неузнаваем. Но заметил он также, что, толстея, уподобляется Горанфло гораздо больше, чем это пристало бы человеку с головой. И дух возобладал над плотью. Осушив несколько сот бутылок знаменитого вина 1550 года и поглотив двадцать два тома, составлявших монастырскую библиотеку, откуда априори почерпнул латинское изречение; «Bonum vinum laetificat cor hominis», Шико почувствовал великую тяжесть в желудке и великую пустоту в голове.» Действительно, такое иногда случается, но ответственность за тяжесть в желудке и пустоту в голове сотня бутылок вина из Бона должна разделить с двадцатью двумя томами монастырской библиотеки. Подозреваю, что книги виноваты в недомогании Шико больше, ибо: «Горанфло, подобно Панургу, как раз отлично чувствовал себя в Боне. Он жалобно возражал Шико, что когда вино не сам разливаешь, к нему всегда подмешивают воду. Но Шико обещал достойному приору, что ежегодно сам будет ездить и заготовлять для него и романею, и вольнэ, и шамбертен. Признавая превосходство Шико и в данном деле, как и во многом другом, Горанфло уступил настояниям друга.» Как мы видим, Шико уломал Горанфло переехать в Париж и бургундские вина выступили гарантом хорошего настроения монаха. Романейское вино уже упоминалось нами в «Графине де Монсоро», шамбертен вообще не нуждается в рекомендациях, поэтому остановимся на вольнэ. Оно также бургундское, относится к региону Кот-де-Бон и, пожалуй, входит в пятерку самых известных бургундских вин. Дюма также ставит вольнэ пять из пяти в своём кулинарном словаре, впрочем как и шамбертену с романейским. В средние же века вольнэ пользовалось огромной популярностью при дворах бургундских герцогов, французских королей и даже римских пап (в 1477, после смерти Карла Смелого, ГригорийXI умыкнул в свой замок весь урожай вольнэ). Зачастую вольнэ и называли боннским вином, так что в случае с «знаменитым вином 1550 года» речь идёт скорее всего именно о нём. Теперь нам понятно, что даже переехав в столицу, Горанфло никак не мог бросить такое прекрасное вино: «Вот Роберу Брике и приходилось жить отшельником. Впрочем, такая жизнь была ему по вкусу. Единственным его развлечением были посещения Горанфло, когда они допивали вдвоем знаменитое вино 1550 года, которое достойный приор позаботился вывезти из бонских погребов.» Продолжение следует

Вольер: Но не только романея, вольнэ и шамбертен в итоге оказались в погребе нового настоятеля. В главе XIX выясняется: «Что касается винного погреба, то Горанфло сам наполнил его, опустошив для этого все погреба Бургони. Ибо он обладал вкусом подлинного знатока, а знатоки вообще утверждают, что единственное настоящее вино – это бургундское.» Рискну согласиться с подобным утверждением. Если с бордо, к примеру, надо быть все время осторожным, судорожно вспоминая в магазине удачные годы урожая и особенности того или иного сорта, то бургундские вина можно покупать практически любые без опасности ошибиться в их качестве. Но мы возвращаемся к нашим героям. В XX главе Шико решает возобновить их дружеские посиделки и вот что из этого вышло: «Шико знал, что Горанфло вообще скуп на слова, пока его не разогреют две-три бутылки старого бургундского. Так как час был еще ранний и Горанфло, по всей видимости, еще не закусывал, Шико подвинул к очагу глубокое кресло и молча устроился в нем, положив ноги на каминную решетку и откинувшись всем туловищем на мягкую спинку.» Две-три бутылки старого бургундского. Чёрт возьми! Как хочется начинать каждое утро подобным образом! Разговор тем временем продолжается: «– Это дело можно отложить. Ко мне должна прийти одна просительница. – Ну, так и принимайте ее. – Нет, нет, дорогой господин Шико. Хотя она прислала мне сто бутылок сицилийского вина. – Сто бутылок сицилийского вина?» Ставлю жирного каплуна против шпината на то, что речь идёт о марсале. Марсала – это винный символ Сицилии, знаменитое креплёное вино, которое бывает как сухим, так и сладким. Регулярно поставляемая в первую очередь греческими торговцами, марсала была хорошо известна в средневековой Европе. Взлёт и всемирная популярность она получила после того, как одноглазый адмирал Нельсон премировал свой флот после победы у Абукира в 1798 году несколькими бочками выдержанной марсалы. Под рукой оказался предприимчивый англичанин, некий Вудхаус – и пошло-поехало. Любители мальвазии и портвейна переключились на марсалу, цена его резко поднялась, тогдашняя аристократия, отдавая дань моде, пила только марсалу, которая в огромных количествах экспортировалось в Америку, Россию и прочие дремучие страны. Как следствие любого взлёта, в начале XX века марсалу ожидало падение и возвращение в привычную табель о рангах. Теперь, как и в средние века вино марсала – одно из лучших креплёных вин в мире, но никак не самое лучшее, ибо на вкус и цвет… Что любопытно, Дюма в своём «Кулинарном словаре» упоминает лишь сухую марсалу и ставит ей четыре из пяти баллов. Да и в целом итальянские вина не пользуются у него любовью, критических замечаний в их адрес достаточно. Хотя именно марсалой Александр Дюма и Гарибальди отметили взятие Палермо знаменитой «тысячей». Полагаю, Дюма пил на халяву – марсала была любимым вином Гарибальди по свидетельству его биографов. В главе XXI доказывается, что одного из родственников марсалы, сухой херес, можно применять и в кулинарии: «– Можно подать окорок, начиненный фисташками. Шико презрительно фыркнул. – Простите, – робко вмешался Эузеб. – Он сварен в сухом хересе. Я нашпиговал его говядиной, вымоченной в маринаде на оливковом масле. Таким образом, мясо окорока сдобрено говяжьим жиром, а говядина – свиным.» Кстати, в похожем рецепте Дюма фигурируют не херес, а малага или марсала. Чуть выше в тексте попадается и мадера. Креплёные вина – друг повара. ) Но вернёмся к более привычному способу употребления вина: «Начали с рейнского, потом перешли к бургундскому 1550 года, затем завернули в другую местность, где возраст напитка был неизвестен, пригубили Сен-Перре и, наконец, занялись вином, присланным новой духовной дочерью. – Ну, что вы скажете? – спросил Горанфло, который отпил три глотка, не решаясь выразить свое мнение. – Бархатистое, но легкое, – заметил Шико.» Рейнские вина считаются одними из лучших белых вин в мире. Хотя по цвету они скорее жёлтые вплоть до каких-то странных зеленоватых оттенков. ) Основной сорт винограда для рейнвейна – рислинг. Рейнское вино, как правило, не такое резкое, как его белые собратья из Франции и Италии. Французы всегда признавали первенство рейнских вин и наверное поэтому периодически предпринимали попытки захватить эти земли на том берегу Рейна, впрочем, как и немцы - присоединить к себе Эльзас и Лотарингию. Своим особенным вкусом рейнское обязано какому-то местному грибку, с помощью которого виноград удачно подгнивает. Но обратим ваше внимание на то, что «подгнившее» рейнское начали делать только в 1775 году, следовательно, рейнское, которым начали свою пирушку Шико и Горанфло не имеет ничего общего с рейнским времён Дюма и современным – просто хорошее, белое по всей вероятности, вино. А Дюма всячески восхваляет рейнвейн XIX века и ставит ему пятёрку, причём рейнские вина относятся у него к разделу «Французские вина», а не «Заграничные». )) Бургундское 1550 года – это вольнэ, вывезенное Горанфло из Бона. А Сен-Перре – белое вино региона Рона (департамент Ардеш, центром которого является Прива – см. путешествие Шико и Горанфло в Лион на страницах «Графини де Монсоро»). Сама по себе чрезвычайно интересна местность Виваре, где делают это вино – она напоминает Калифорнию из ковбойских фильмов: причудливые скалы, скудная природа предгорий. Вино Сен-Перре относится к «тонким белым» по классификации Дюма – это твёрдая четвёрка. И, наконец, слова Шико «бархатистое, но легкое», сказанные про сицилийское вино, заставили меня усомниться в том, что это марсала. То, что она бархатистая, спору нет, но называть креплёное вино лёгким? Так что же они там пробовали? Быть может, какой-нибудь сладкий мускат, которыми Сицилия славилась не меньше марсалы? Или просто какое-нибудь сухое белое или красное, наподобие современного сицилийского вина Kylix. Попробуйте – недорого и весьма недурно. ) Тем временем беседа Шико и Горафнло увлекла их на просторы философии: «– Я испытаю теорию брата Борроме на нем самом. Я велю подать ему пустое блюдо и пустой стакан и скажу: «Соберите все силы своего голода и своей жажды и пожелайте индейку с шампиньонами и бутылку шамбертена. Но берегитесь, дорогой философ, – как бы вам не опьянеть от этого шамбертена и не заболеть несварением желудка от этой индейки». Шамбертен лучше иметь на столе рядом с индейкой, чем в воображении, это точно. И трапеза Горанфло заканчивается, как обычно, песенкой про вино. Став настоятелем, монах не изменил своим привычкам: «И Горанфло, несмотря на протесты Шико, затянул свою любимую песенку: Осла ты с привязи спустил, Бутылку новую открыл – Копыто в землю звонко бьет, Вино веселое течет. Но самый жар и самый пыл – Когда монах на воле пьет. Вовек никто б не ощутил В своей душе подобных сил!» На том бы мы и закончили с первой частью, но остаётся маленький, но симпатичный постскриптум из главы XXXII. Фрагмент репортажа с собрания господ лигистов: «Да, вы честные люди, я хорошо это знаю, и в своих рядах вы не потерпите недостойных. – О нет, нет! – раздались кругом голоса. – Только доброе вино, безо всякого осадка.» Как точно сказано! Во все времена политические партии содержали большое количество осадка под видом доброго вина. ) Продолжение следует

Вольер: Часть II. В главе III мы получаем представление о некоем подобии средневековой диеты: «Шико поужинал по рецепту Гиппократа, то есть очень скромно, он выпил только одну бутылку вина; его желудок, расширившийся должным образом, распространял по всему организму то блаженное ощущение, которое безошибочно дает этот услужливый орган, заменяющий сердце многим так называемым честным людям.» Одна бутылка вина по современным понятиям – это не так уж и мало. На десерт Шико употребляет книгу Монтеня, что, несомненно, снижает пагубное воздействие алкоголя. ) В четвёртой главе мы узнаём, чем пробавлялись в дороге непритязательные французские коммерсанты или те, кто выдавали себя за оных: «Шико во время кутежа не воздерживался ни от остроумия, развлекавшего его спутников, ни от муската или бургундского, поддерживавших его остроумие.» Мускат, бургундское – что ж, весьма недурно… Но простым буржуа XVI века далеко до современников Марии Магдалины, изображения с грехами которой вырезает Генрих в восьмой главе: «Эта картинка изображала прекрасную грешницу лежащей на пурпурном и золотом ложе, на каких древние возлежали за столом; все самые изысканные блюда – мясные, рыбные, фруктовые, известные римским гастрономам, от сонь в меду до краснобородок в фалернском вине – украшали стол. На земле собаки дрались из-за фазана, в то время как воздух кишел птицами, уносившими с этого благодатного стола фиги, землянику и вишни; птицы иногда роняли их стаям мышей, которые, подняв носы, ожидали этой манны, падавшей с неба. Магдалина держала в руке наполненную золотистым, как топаз, вином странной формы чашу, подобную чашам, описанным Петронием в его «Пиршестве Тримальхиона».» Фалернское вино упоминается исключительно в историческом плане. Это золотисто-белое вино региона Кампанья, широко известное в древнем Риме, не без участия старика Горация, о чём упоминает Дюма в своём кулинарном словаре. Его, как правило, разбавляли водой или мёдом, но судить о крепости или других качествах этого напитка сложно ввиду давности лет (фалернское вино пил прокуратор Иудеи у Булгакова, между прочим). Тогда в вине были сильны примеси смолы, воска или дёгтя, с помощью которых укупоривали сосуды. Зачем древние разбавляли вина – тема для отдельного разговора. Одни считают, что это не более чем мера для дезинфекции воды, другие предполагают, что это предосторожность против возможного опьянения. Как утверждают специалисты, сейчас фалернское вино не без успеха заменяет знаменитый Шато д’Икем и прочие сотерны (знаменитые сладкие белые вина одноимённого региона Бордо), кстати, весьма любимые Дюма. А если брать географических преемников, то Фалерно дель Массико – белое вино из винограда сорта фалангина. И маленькая литературная ремарка: Тримальхион – персонаж из «Сатирикона» Петрония, эдакая иллюстрация на тему «из грязи в князи». Не менее качественно в романе Дюма выступают сорок пять дворян на службе его величества: «Все блюда щедро и умело орошались вином Испании и Архипелага лучших марок – вроде малаги, кипрского и сиракузского. Легко видеть, что вся эта компания тратила деньги его величества Генриха III, как кому хотелось.» Рыцари без страха и упрёка опустошают королевские погреба на зависть читателям. Малага здесь символизирует испанские вина, кипрское и сиракузское – вина архипелага (здесь – острова Средиземного моря вообще). Всё это вина сладкие, приятные для грубого гасконского нёба. ) Продолжение следует

Nataly: Вольер Это уже целая диссертация! Аплодисменты! Вольер пишет: фалернское вино пил прокуратор Иудеи у Булгакова, между прочим А еще вспомнилось: Ну-ка, мальчик-слуга, налей полнее Чаши горького старого фалерна, Так велела Постумия -- она же Пьяных ягод пьянее виноградных. Ты ж, погибель вина -- вода, отсюда Прочь ступай! Уходи к суровым, трезвым Людям: чистым да будет сын Тионы! Катулл.

Вольер: Теперь, после долгой паузы, ещё со времён «Королевы Марго», настала пора поговорить о пристрастиях будущего Генриха IV. Начинает Бурбон в XII главе, прямо скажем, незатейливо: «– Ну, черт возьми, – сказал Генрих, – мы с вами выпьем винца из погребов Лиму, и вы скажете мне, как вы его нашли. Я очень рад видеть вас, господин Шико, садитесь-ка сюда.» Вино из Лиму – вещь весьма любопытная. Странно, что Дюма не упоминает об этом вине в уже привычном для нас «Кулинарном словаре». Территориально Лиму – это Лангедок, не так уж и далеко от вотчины Беарнца. А специфика местного (белого!) вина в том, что оно игристое и было таковым ещё до изобретения нынешнего шампанского (впрочем, как и мюскаде -жёлтое анжуйское со вкусом кремня, которое свалило с ног д’Артаньяна и Портоса). Уникальным является тот факт, что издревле для этого использовались три сорта винограда (Мозак, Шенен Блан и Шардонне), которые никто не выращивает на средиземноморском побережье Франции. Местная «деревенская» технология получения игристого вина на двести лет древнее шампанской (монахи аббатства Сент-Илер изготавливали здесь вина с 1531 года) и даже в наши дни можно найти вино, сделанное именно по рецептам современников Наваррца. Его можно попробовать (от 10 евро за бутылку во Франции и от 20 евро в прочих местах), что Шико и сделал. В XV главе, не давая опомниться, ему наливают и у королевы Наваррской: «Она усадила Шико в удобное и красивое кресло, обитое гобеленом, изображающим Амура, который рассеивает вокруг себя целое облако цветов. Паж – не д'Обиак, но мальчик еще красивее лицом и еще богаче одетый – и здесь поднес королевскому посланцу вина.» Ещё через одну главу Шико привыкает к такой простоте нравов при наваррском дворе и болтает с королём маленького государства запросто: «Взор короля был так кроток, улыбка так ласкова, что Шико осмелел. – Войной и политикой меньше, чем любовью, не так ли, сир? – Должен признать, что ты прав, любезный друг: местность здесь такая красивая, лангедокские вина такие вкусные, женщины Наварры такие красавицы!» В этом месте я иногда читаю так: «лангедокские вина такие красавицы, женщины Наварры такие вкусные!», что не меняет смысла фразы, и я надеюсь, что женщины Наварры не завидуют лангедокским винам. ) Вообще-то вина Лангедока в средние века пользовались заслуженной славой (ещё бы – с такими-то климатом и почвами!), но губительным для них стала, как ни странно, колонизация Францией Алжира. Лангедок стал площадкой для купажирования алжирских вин и не оправился от этого до сих пор. Большое количество средних по уровню столовых и местных вин, зачастую резких по вкусу и с недостаточным ароматом (по свидетельству продвинутых сомелье). Вина Лиму – лишь исключение, подтверждающие правило. И если в Бургундии дилетант может попробовать практически любое вино без риска ошибиться, то в Лангедоке нужно хорошо понимать, что есть что, несмотря на большое количество марочных вин. Хотя тут не обходится и без современных маркетинговых игрищ и правила «на вкус и цвет» никто не отменял. ) Вот и Шико в XIX главе решает не увлекаться лангедокским вином и играет спектакль «а-ля-Горанфло»: «Видя, что король переходит от одного вина к другому и во всем решительно ведет себя как добрый сотрапезник, Шико решил быть воздержаннее, чтобы не пропустить ни одного словца, которое могло вырваться у Беарнца, возбужденного свободой общения за ужином и крепостью вин. Генрих пил, не стесняясь, и умел так увлекать за собою собутыльников, что Шико не удавалось отставать от него больше, чем на один стакан из трех. Но мы уже знаем, что у г-на Шико голова была крепкая. Что до Генриха Наваррского, то он уверял, что все вина эти местные, и он привык пить их, как молоко.» Ага, как молоко… Даже учитывая,что при дворе короля Наварры вина были лучшие для данного региона, всё равно не могу отделаться от мысли, что Дюма намеренно выставляет будущего Генриха IV эдаким мужланом (которым он и был). Нет шамбертена и романеи, да и хереса с малагой, вроде бы из находящейся не так далеко Испании что-то не видно… Деревня… )) «– Неделю – отлично, куманек: через неделю вы будете знать меня, как родного брата. Выпьем, Шико. – Сир, мне что-то больше не хочется, – сказал Шико, начинавший уже отказываться от попытки напоить короля, на что сперва покушался. – В таком случае, куманек, я вас покину, – сказал Генрих. – Ни к чему сидеть за столом без дела? Выпьем, говорю я вам! – Зачем? – Чтобы крепче спать. Это наше местное винцо нагоняет такой сладкий сон» «Белые мускаты из Руссильона, а также с холмов Лангедока, такие как Люнель, Фронтиньян и Ривсальт, считаются лучшими среди белых вин…» - пишет Дюма в кулинарном словаре. Что ж, слово «Фронтиньян» ласкает слух и нагоняет сладкий сон, это верно. ) «– Помилуй бог, голова у меня кружится. Пока я сидел, все шло отлично, а когда встал.., брр! – Ну вот, – сказал Генрих, – мы же только пригубили вина! – Пригубили, сир? Вы называете это – пригубить? Браво, сир!» Гасконский питух оказался не хуже питуха… гасконского же. ) И заканчивается наваррская винная тема маленьким, но симпатиШным нюансом в главе XXII: «Старый дворянин, пожелавший самолично прислуживать королю за столом, принес Генриху завтрак – горячее, обильно приправленное пряностями, вино и ломти хлеба, намазанные медом.» Отличный завтрак! Жаль, что нынешняя культура завтрака не предусматривает подобного гиппокраса (уже упоминавшееся ранее вино с пряностями и мёдом, предшественник современного глинтвейна) – как мне кажется, для некоторых профессий такой завтрак просто необходим! ) Продолжение следует

Вольер: Мы, следуя за действием романа, покидаем Наварру и в главе XXVIII наблюдаем за тем, как Сорок Пять пьют неизвестное вино за примирение Карменжа и Сент-Малина: «Стакан Сент-Малина был полон до краев. Он налил вина Эрнотону. – Давайте! Давайте! Мир! Мир! – воскликнули все, как один. – Пьем за примирение Карменжа и Сент-Малина!» А в третьей части и в третьей главе нам встречаются старые знакомые: Диана и Реми. Они путешествуют по Фландрии по душу Франсуа Анжуйского: «– Так, по крайней мере, поужинайте, сударыня, вы и вчера ничего не ели. – Охотно, Реми. Снова разбудили несчастную служанку; она отнеслась к этому так же добродушно, как в первый раз; узнав, что от нее требуется, она вынула из буфета окорок соленой свинины, жареного зайца и варенье. Затем она принесла кувшин пенистого ливенского пива. Реми сел за стол рядом со своей госпожой. Она до половины налила свою кружку, но едва прикоснулась к ней губами; отломила кусочек хлеба и съела несколько крошек; затем, отодвинув кружку и хлеб, она откинулась на спинку стула. – Как! Вы больше ничего не скушаете, сударь? – спросила служанка. – Нет, спасибо, я кончил. Тогда служанка посмотрела на Реми; он взял хлеб, отломленный его госпожой, и неспешно ел его, запивая пивом.» Видимо для того, чтобы меньше отличаться от местных жителей, наши неуловимые мстители пьют не вино, а ливенское пиво. Правильнее лёвенское или лувенское. Городок Лёвен (Leuven, Louvain – как и есть в книге) находится рядышком с Брюсселем и когда-то был столицей Брабантского герцогства. Потом, правда, он проиграл политическое соревнование Брюсселю, но в пивном ,как минимум, не проиграл: штаб –квартира «Стелла Артуа» находится именно здесь. Первая пивоварня в Лёвене известна с 1366 года. И пусть семейство Артуа возглавили её только в XVIII веке, а сорт «Стелла Артуа», что означает «Звезда Артуа» (привет дюманке Стелле!) сварили лишь на рождество 1926 года, мы можем с высокой долей вероятности предположить, что под «ливенским» пивом Диана и Реми распробовали продукт пивоварни «Den Horen», что в переводе с фламандского означает «рога», наставлением которых Диана и занималась в своё время. Адмиралу Жуаёзу не приходилось так шифроваться, так что он в VIII главе, жалея французские желудки, предложил своим солдатам не только пиво, но и вино: «Затем он велел раздать людям ячмень, лошадям овес и воду тем и другим; несколько бочек пива и вина, найденных в погребах, были по его распоряжению отданы раненым, а сам он, объезжая посты, подкрепился на глазах у всех куском черного хлеба и запил его стаканом воды. Повсюду солдаты встречали адмирала как избавителя возгласами любви и благодарности.» В XI главе Диана наконец дорвалась до вина и оно пришлось ей по вкусу явно лучше пива: «Сейчас, впервые после того, как ей пришлось узнать о смерти отца, Диана прикоснулась к еде более существенной, чем кусок хлеба. В первый раз выпила она несколько капель рейнского вина, которое кавалеристы нашли в погребе и принесли дю Бушажу.» Белое рейнское вино – одно из лучших в своём роде и Дюма, который также весьма высоко ценил этот напиток, не отказывает себе в удовольствии посвятить ему пару изящных строчек: «В хрустальном кубке лучилось чистое, как расплавленный алмаз, рейнское вино, едва пригубленное Дианой.» Тем временем Шико в четырнадцатой главе употребляет некое неизвестное, но наверняка не худшее вино из королевских погребов без излишней поэзии, но с оригинальной закуской: «Затем он налил себе вина, от похлебки перешел к паштету из тунца, от паштета к фаршированным ракам, для очистки совести запил это все королевским бульоном, и, глубоко вздохнув, произнес: – Я больше не голоден.» В XVI главе Шико назначает свидание капитану-монаху Борроме в памятном нам по прошлой книге «Роге изобилия» под управлением мэтра Бономе: «– Вы любите хорошее вино? – Да, но только хорошее.» … «– Недалеко от Бурдельских ворот. Хозяин – старый знаток вин, он хорошо понимает разницу между небом такого человека, как вы, и глоткой любого прохожего, которому захотелось выпить.» Отличная рекомендация во все времена! Далеко не каждый ресторатор в нынешнее время может похвастать подобной. Продолжение следует

Вольер: Не лишённый сентиментальности Дюма в главе XVII совершает экскурс в недра «Графини де Монсоро», объясняя тонкости взаимоотношений Шико и Горанфло через призму вина: «Тогда Горанфло оживлялся на глазах, а Шико, неизменно проницательный, наблюдательный, готовый все исследовать, изучал, как постепенно опьянение овладевает его приятелем, глядя эту любопытную натуру сквозь легкие пары благоразумно сдерживаемого возбуждения. И доброе вино, тепло, свобода порождали в нем ощущение, что сама юность, великолепная, победоносная, полная надежд, кружит ему голову.» Также писатель не забывает и достойного Бономе, награждая его очередным (уже забыл каким по счёту) хвалебным абзацем: «В общем же, его вино, за которым каждый посетитель имел право сам спускаться в погреб, славилось своим качеством и крепостью, его снисходительность к некоторым посетителям, пользовавшимся у него кредитом, была общеизвестна, и благодаря всему этому его не совсем обычные повадки ни у кого не вызывали ропота.» Вино у Бономе славилось «качеством и крепостью». Напоминаю, что в средние века выдержанные вина были редкостью и свидетельствовали либо о нерадивости кабатчика (вино не было распродано), либо, наоборот, о его дальновидности и наличии в его заведении редких или заморских вин. Бономе был, понятное дело, из последних. И при его непосредственном участии в главе XVIII нас ждёт прощальное винодейство с участием незабвенного Шико: «Шико был особенно великолепен. Не сказав ничего, кроме «Ей-богу, ну и бургундское!» и «Клянусь душой, что за окорок!», он осушил две бутылки, то есть по одной на каждую фразу. – Черт побери, – бормотал себе под нос Борроме, – и повезло же мне напасть на такого пьяницу! После третьей бутылки Шико возвел очи к небу. – Право же, – сказал он, – мы так увлеклись, что, чего доброго, напьемся допьяна. – Что поделаешь, колбаса уж больно солена! – ответил Борроме. – Ну, если вам ничего, – сказал Шико, – будем продолжать, приятель. У меня-то голова крепкая. И они осушили еще по бутылке. Вино производило на каждого из собутыльников совершенно противоположное действие: у Шико оно развязывало язык, Борроме делало немым. – А, – прошептал Шико, – ты, приятель, молчишь, не доверяешь себе. «А, – подумал Борроме, – ты заболтался, значит, пьянеешь». – Сколько вам нужно бутылок, куманек? – спросил Борроме. – Для чего? – Чтобы развеселиться. – Четырех достаточно. – А чтобы разгуляться? – Ну скажем – шесть. – А чтобы опьянеть? – Удвоим число. «Гасконец! – подумал Борроме. – Лопочет невесть что, а пьет только четвертую». – Ну, так можно не стесняться, – сказал он, вынимая из корзины пятую бутылку для себя и пятую для Шико.» Отмечаем, что последнее развёрнутое винопитие в трилогии совершено при участии бургундского вина (как минимум, с него начинали), что укрепляет его на первом месте воображаемого рейтинга в наиболее известных романах Дюма. И, как и положено было среди древних почитателей Диониса и Вакха, венчает сие действо жертвоприношение в лице капитана-монаха Борроме. Выступивший в роли жреца Шико также пролил свою кровь, но уцелел и с помощью мэтра Бономе знакомит нас с рецептом использования винного осадка в качестве лекарственного средства: «– Да, ты прав, тут кровоподтек, подкожное кровоизлияние, как говорят врачи. Возьми-ка чистую белую тряпочку, смешай в стакане равное количество чистого оливкового масла, винного осадка и промой это место, приятель, промой.» Неожиданно в главе XX монашек Жак Клеман, будущий убийца короля, преподносит королевскому шуту урок афоризма: «– Я вышел из этого дома, – сказал Клеман, – вы правы, но не из кабачка. – Как? – возразил Шико. – Гостиница «Гордый рыцарь», по-твоему, не кабак? – Кабак – это место, где пьют вино, а так как в этом доме я не пил, он для меня не кабак.» И, наконец, винная тема находит своё завершение в сцене отравления Дианой младшего принца из дома Валуа: «В комнате стоял роскошно накрытый стол, уставленный драгоценными винами в графинах венецианского хрусталя. У стола стояло только два кресла для участников ужина.» Приятно отметить, что вино содержится в графинах венецианского хрусталя, а не в бутылках, которых тогда быть не могло. Очень мало подобных образчиков графинов сохранилось до нынешних времён. Неоторые из них мы приводили на фото чуть ранее. ) Окончательно оправдывая Дюма в бутылочных недоразумениях, отмечу, пересказывая своими словами биографа Дюма, Даниэля Циммермана: упрекать в каких-то исторических несоответствиях, тем более в деталях, следует в первую очередь Маке, а не Дюма, ибо Маке был учителем истории по профессии. Дюма же был просто гением. Но мы отвлеклись. Жаль, что винная тема обрывается не менее внезапно, чем сама трилогия. Итак, вино никогда не приносило счастья герцогу Анжуйскому: «Принц, разгоряченный вином и своими же страстными речами, встал из-за стола и подошел к Диане, чтобы поцеловать ее.» Далее следует сценка из серии «Минздрав предупреждает…» с печальным финалом. Но это не означает, что вино плохо влияет на здоровье. Если вы не будете злоупотреблять вином как Горанфло, то вам не будут на следующий день рассказывать о произнесённых вами речах в аббатстве св. Женевьевы или в иных местах. В равной степени не берите пример с Бражелона: он практически не пил и что же?.. )) Также опасайтесь переходить дорогу семейству Медичи, Диане де Меридор, миледи Винтер и прочим предприимчивым женщинам, особенно, когда к них под рукой есть знакомые химики-любители. ) Ах, да.. не пейте с малознакомыми людьми, как капитан Борроме. ) Все остальные варианты употребления прекрасного продукта взаимодействия солнца, виноградной лозы и человеческого труда практически безопасны, что подтверждено многочисленными героями романов Дюма. Конец

Вольер: Всем спасибо за внимание, с которым вы читали это нудное исследование, за критические замечания и поправки - с их помощью удавалось отыскать истину на дне бокала. Вино способствует красноречию, как говаривал Шико, но, наверное, во время написания кусочков данного текста автору бывало то недостаточно вина, то слишком много: отсюда многочисленные стилистические и прочие погрешности, за которые прошу меня извинить. ))

Lys: Вольер - наши аплодисменты *пошла проверять на практике*

Стелла: Вольер, громаднейшее спасибо! Во первых: скучно не было! Во вторых:" Истина - в вине!" В третьих: теперь знаем на что при случае деньги тратить в первую очередь.

LS: Вольер Огромное спасибо! Это было необычайно интересно!

Blackbird22: Вольер Прочёл с удовольствием и неослабевающим интересом! PS надо будет глянуть, что там употребляли при славном короле Франциске)

Lys: Blackbird22 пишет: PS надо будет глянуть, что там употребляли при славном короле Франциске) Поддерживаю!

Ульрика: Спасибо! Мне было просто интересно с точки зрения истории, а мой отец, как знаток вин и внук сомелье, остался в полном восхищении! Передаю его слова: "Колоссальный труд. Захотелось перечитать Дюма - никогда не думал, что он так много внимания в своих книгах уделял вину!".

Вольер: Благодарю всех за лестные оценки винной диссертации. ) Blackbird22 пишет: PS надо будет глянуть, что там употребляли при славном короле Франциске) Как что? Конечно же бургундское! В главе 8 "Асканио", там, где полным ходом идёт процесс подготовки спецбригады Челлини к штурму Нельского замка, читаем: "На том и порешили, и, закончив приготовления, все выпили по глотку доброго бургундского вина". Больше упоминаний о географической принадлежности вин, как и о прочих характеристиках, к сожалению, нет... Ни тебе бордоских-шампанских или испанских вин, ни привычного нам набора херес-малага-марсала... Даже никакого завалящего итальянского вина не припас Дюма для романа, где геройствует Бенвенуто Челлини. Хотят пьют герои много и охотно: "И по знаку учителя каждый ушел на покой, кроме Паголо, который еще некоторое время работал, сидя в углу; но, как только ученик решил, что все улеглись, он встал, осмотрелся, подошел к столу, налил полный бокал вина и, мигом осушив его, тоже отправился спать". (Ч. 1, гл. 1) "Тот день был днем воскресным, поэтому Челлини ничего не делал, он только играл в мяч; а после игры попивал вино и осматривал свои новые владения". (Ч. 1., гл. 11) "Играя в мяч, школяр мог осушить не одну чарку вина и помериться силами с любым собутыльником". (Ч. 1, гл. 15) Это про Жака Обри, естественно. ) Чуть ранее у меня был пост про бутылки, так там тоже упоминается их спор с Челлини, кто сколько бутылок должен выпить, если проиграет в мяч. "Яства и вина были превосходны, и за столом царило непринужденное веселье". (Ч. 2, гл. 6) - это уже про королевский стол. Слишком коротко, я бы сказал, для Дюма. За столом Франциск I и Карл V, два великих монарха своего времени, а про то, что они пили-ели, подробного рассказа нет. Жаль... И даже Асканио не выбивается из общего ряда: "Асканио съел немного хлеба и запил его несколькими глотками вина; он думал о Коломбо, как о своей единственной возлюбленной, и о Бенвенуто, как о своей единственной опоре". Предполагаю, что, поскольку "Асканио" был написан в 1843 году, Дюма ещё не вполне нащупал тот стиль, который так радует нас в лучших его романах чуть более позднего периода: с восхитительным количеством подробностей не только кулинарного и винного характера, но и многих других. Так что, за неимением прочих предположений, резюмируем по тексту: во времена Франциска I пили бургундское... и не только! )

Вольер: Пост для тех, кто еще не успел закупиться к Новому Году. ) В сети магазинов "Отдохни" (Нижний Новгород и Москва) появилась линейка игристых вин Limoux (см. мой пост №222 на этой же странице выше): Винодельня Эмери Сьер Д’Арк. Продаётся на выбор стандартное Лиму, розовое, выдержанное (все брют) и полусухое. В выдержанном чуть меньше Мозака, чем в остальных. Все по одной цене - около 500-600 р. за бутылку. Весьма демократично по сравнению с продукцией настоящей Шампани, а учитывая, что технология Лиму древнее и аутентичнее, то такая цена за возможность представить себя Шико, потчуемым Генрихом IV, представляется и вовсе бросовой. В той же сети можно приобрести шампанское региона Бордо подешевле (около 250 р., кажется). Качественное игристое вино, изготовленное из Совиньон Блан, Юни Блан и Коломбар по методу Charmat (резервуарный метод, изобретённый в 1910 году французским инженером Эженом Шарма). Продаются три разновидности: обычный и розовый брют, а также полусухое. Но самое главное для дюманов в этом вине - это название: La Reine Margot )) А в народном "Ашане" в доступной продаже имеется достойный представитель бонских вин, столь ценимых отцом Горанфло: Hautes-Côtes de Beaune. Продаётся такое вино по цене что-то около 350 р. за бутылку, что является в нашей стране низшим порогом для бургундских вин. Ни в коем случае не подумайте, что раз оно дешёвое, то плохое. Вино отменное - проверено лично. )) Сорт винограда - Пино нуар. Так что очередное спасибо сети "Ашан". P.S. - там же продаётся маконское вино (привет Раулю и Оливену) - оно ещё дешевле, но стремительно кончается. )

Nataly: Вольер пишет: "Отдохни" (Нижний Новгород и Москва) появилась линейка игристых вин Limoux Вот спасибо за наводку! Как раз напротив дома магазин:) Кстати, в этой сети всегда отличный выбор вин со всего света.

LS: У меня был плохой опыт покупки маконского в Ашане. Открыли по торжественному случаю, а оно оказалось кислым. :( Правда, есть подозрение, что вино было из той партии, что было завезено еще в жару 2010 года.

Вольер: LS, при неправильном хранении неоткрытой бутылки вино может прокиснуть меньше, чем за год. Но я всегда полагал, что в Ашане эта вероятность минимальна, в силу быстрой раскупаемости. Хотя как туда попадает это вино - мы не знаем, возможно оно было испорчено ещё до того. К сожалению, по внешнему виду практически невозможно определить, испорчено вино или нет. Основной признак возможно прокисшего вина - сухая крошащаяся пробка. Но для этого надо вскрыть верхнюю защитную упаковку... Получается, что нужно купить бутылку, чтобы убедиться в качестве... Кстати, французы говорят: "Нормально, когда испорчены две бутылки из десяти". Так что не расстраивайтесь и купите себе новое маконское. ))

Comte d'Armagnac: Только сейчас почему-то набрел на эту тему... прочитал все да одном дыхании, спасибо;))) завтра попробую пройтись по винным магазинам;)))

Гиллуин: Ах, какая вкусная тема! Прямо-таки соблазнительная, хотя я совсем не гурман. Но вы меня так вдохновили, что я, возможно, попробую что-нибудь из этого... когда-нибудь, после Пасхи...

Вольер: Гиллуин, к чему так долго ждать? ) Помнится, есть проверенный веками способ от мэтра Шико: "...мне страшно хочется съесть эту курицу и в то же время не согрешить. Послушайте, брат мой, сделайте милость – во имя нашей взаимной любви окропите ее несколькими капельками воды и нареките карпом. – Чур меня! Чур! – заохал монах. – Я вас очень прошу, иначе я могу оскоромиться и впасть в смертный грех. – Ну ладно, так и быть, – сдался Горанфло, который по природе своей был хорошим товарищем, и, кроме того, на нем уже сказывались вышеописанные три дегустации, – однако у нас нет воды. – Я не помню где, но было сказано, – заявил Шико. – «В случае необходимости ты возьмешь то, что найдется под рукой». Цель оправдывает средства; окрестите курицу вином, брат мой, окрестите вином; может быть, она от этого станет чуточку менее католической, но вкус ее не пострадает."

Гиллуин: Боюсь, для меня этот способ не подходит (хотя он очень повеселили меня в романе). Особенно если учесть, что денег на хорошее вино у меня все равно нет :) А с плохим, пожалуй, можно и не ждать...

Та что под маской: у меня есть фильм путиводитель по винным и сырным местам Франции ,там даже расказывают о процессе созревания но увы не знаю как его слить (((может кто подкажет файл не маленьткий.

Ульрика: По поводу вина вообще в "эпоху героев Дюма" нашла любопытный факт, о котором упоминает исследователь Валерий Калугин. В 1661 году немецкий врач и естествоиспытатель Филипп Яков Сакс, которого принято считать основоположником ампелографии - науки о сортах винограда, издал в Лейпциге первую в мире "Ампелографию". В ней приведены сведения не только о сортах винограда, но и о винах всех стран, где в те годы было развито виноделие. По каждой стране Сакс привел названия известных ему вин. Их оказалось 241: греческих вин - 28, германских - 57, швейцарских - 6, венгерских - 4, французских - 24, испанских - 54, итальянских - 66 и египетских - 2. Вина других стран Саксу были, видимо, неизвестны. Интересно, что итальянское вино в мушкетерской трилогии никто не употребляет (если ошибаюсь - поправьте!), зато Атос любит как знаменитые французские, так и испанские вина.

Вольер: Ульрика пишет: Интересно, что итальянское вино в мушкетерской трилогии никто не употребляет См. мой пост №188 на 2 странице этой темы. Но, пожалуй, и все в мушкетёрской трилогии. Плюс Коконнас с сиракузским вином в "Королеве Марго" и сицилийское вино м-м Монпансье в "Сорок пять" - тоже есть в постах выше. Ульрика пишет: Вина других стран Саксу были, видимо, неизвестны. Классификация вин по Дюма (согласно его "Кулинарному словарю") тоже не претендует на всеобъемистость. Не знаю, сколько стран посетил г-н Сакс и все ли упомянутые им вина ему довелось отведать, но Дюма порядочно попутешествовал и пробовал, думаю, почти всё, упомянутое в собственном "Словаре". Притом, что был практически непьющим, по его собственному признанию. Но непьющий француз — это, конечно, условность. )) И французские вина, по вполне понятным причинам, доминируют в "Словаре" Дюма. Также упоминаются итальянские, испанские, португальские, немецкие, швейцарские, австрийские, российские (Крым, Грузия), турецкие, греческие, персидские, венгерские, молдавские и даже южноафриканские и мексиканские вина.

Ульрика: Сакс - это почти на два века раньше, чем Дюма! Его сведения ОЧЕНЬ ограниченные по месту происхождения того или иного сорта вина. Российские (крымские) вина у Сакса не упоминаются вовсе (оно и понятно!). Знаменитая "Массандра" возникла не ранее 1826 года, когда виноградники перешли к графу Воронцову. Ещё раз снимаю перед Вами шляпу и склоняюсь низко-низко. Я просто пыталась поддерживать тему сведениями, о которых прочитала. PS: Ограничивалась мушкетерской трилогией. «Если бы Бог запрещал пить, стал бы он тогда делать вино столь хорошим?» Кардинал Ришелье

Вольер: Ульрика, отличный афоризм от его высокопреосвященства! Спасибо! Кстати, раз уж зашла речь про российские вина, то скажу, что Дюма (не без помощи г-на Мореаля, на чью классификацию он опирается) выделяет следующие: - в категории "лучшие" российских вин нет. - категория "тонкие красные вина" (Коос, Цимлянское, Цинандали, Мукузани, Тифлисское и Шамахское). {под Коосом скорее всего подразумевается Козская долина в Крыму (прим. Вольера)} - тонкие белые вина в России опять же отсутствуют. (( - ординарные белые (Судак, Феодосия и некоторые другие, Молдавия идёт отдельной строкой) - сладкие вина (Коос и Судак) От себя замечу, что нужно помнить о том, что эта классификация середины XIX века и верна по большей части лишь для своего времени. Современные вина имеют мало общего с перечисленными у Дюма (как минимум из-за знаменитого нашествия филлоксеры и многих других причин). Например, Цинандали, которые мы знаем как белое вино, начали производить лишь в 1886 году. У Дюма Цинандали значится в красных винах, что вполне может быть, поскольку Цинандали в данном случае не более чем географический указатель. И ещё одно занятное замечание Дюма: Что касается настоящего токайского вина, то землями, на которых растёт этот сорт винограда, пополам владеют император России и император Австрии. И не имеет смысла говорить, что требуется революция, чтобы разграбить их погреба и позволить губам простолюдина прикоснуться к этому божественному нектару. Вот она, истинная причина потрясений, низвергнувших империи Габсбургов и Романовых! ))

Вольер: В новом сериале BBC бутылки вполне правильные! )) Особенно хороши на общих планах, а вот во втором кадре уже более поздний вариант, тогда так вытягивать саму бутылку ещё не умели. Но всё равно приятно, что создатели фильма отнеслись к мелочи с должным вниманием.

LS: Я думаю, что на ВВС в запасниках уже давно стоят образцы посуды и другого реквизита даже не по столетиям или стилям, а по годам. :)

Ирен де Сен-Лоран: LS пишет: Я думаю, что на ВВС в запасниках уже давно стоят образцы посуды и другого реквизита даже не по столетиям или стилям, а по годам. :) *мечтательно* ням-ням...

Lyoskfed: – Надеюсь, что это вино до сих пор не обсуждалось. Читаем. Глава 3. АУДИЕНЦИЯ Господин де Тревиль был в самом дурном расположении духа... ... словно на смотру, он внезапно остановился против них и, окинув их с ног до головы гневным взором, произнес: — Известно ли вам, господа, что мне сказал король, и не далее как вчера вечером? Известно ли вам это? — Нет, — после короткого молчания ответствовали оба мушкетера. — Нет, сударь, нам ничего не известно. — Но мы надеемся, что вы окажете нам честь сообщить об этом, — добавил Арамис в высшей степени учтиво и отвесил изящный поклон. — Он сказал мне, что впредь будет подбирать себе мушкетеров из гвардейцев господина кардинала. — Из гвардейцев господина кардинала? Как это так? — воскликнул Портос. — Он пришел к заключению, что его КИСЛЕНЬКОЕ ВИНЦО требует подбавки доброго вина. Оба мушкетера вспыхнули до ушей. д'Артаньян не знал, куда ему деваться, и готов был провалиться сквозь землю. — Да, да! — продолжал г-н де Тревиль, все более горячась. — И его величество совершенно прав, ибо, клянусь честью, господа мушкетеры играют жалкую роль при дворе!.... В оригинале про вино написано так: – Parce qu’il voyait bien que sa piquette avait besoin d’être ragaillardie par un mélange de bon vin. Про меланж или смесь доброго вина нечего и рассуждать. А вот про piquette написано много. Например : piquette, sur le Wiktionnaire: La piquette peut être une expression du langage familier qui signifie un vin de mauvaise qualité. То есть вино плохого качества. Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона сообщает: Пикет, напиток Толкование Пикет, получается обработкой виноградных выжимок чистой питьевой водой без прибавления сахара, чем этот напиток и отличается от "петио". П., выделываеммый для местного потребления в значительном количестве во Франции, обладает довольно приятным освежающим вкусом, но содержит всего 3—4% алкоголя, вследствие чего легко подвергается порче. Для получения П. растрепанные выжимки укладывают в чан или бочку и обливают холодной водой до тех пор, пока не покроются последней и, таким образом, не устранится прямой доступ воздуха, от которого выжимки могли бы испортиться. Брожение идет крайне медленно; если воды первоначально налито было недостаточно, то приливают ее в последующие дни, но небольшими порциями, дабы не остановить брожения. Общее количество воды не должно превышать половинного количества полученного из выжимок вина. В среднем из выжимок, оставшихся от 800 вед. вина, получается 200—240 вед. П., который, как и петио, выделывается преимущественно из выжимок красного вина. После достаточного вымачивания и брожения П. сливают в чистые бочки, а твердые остатки прессуют и иногда вновь употребляют для приготовления П. В этом случае на каждые 8 ведер воды берут 10—12 фн. сахара, чтобы получить напиток с 4°—5° спирта. Вторичное вино было известно еще древним египтянам. Они использовали твердые части виноградной ягоды дважды: вытаптывали из них сколько могли сока, плохо отжатые остатки складывали в горшок, доливали водой, давали перебродить и снова топтали мезгу. Получившееся «второе вино» или «пикет» прекрасно шел в дело — не все же благородные и состоятельные, а пить надо всем. Вот и королю был знаком этот пикет и его букет.

Nataly: Lyoskfed Спасибо, очень интересно!:)

Lyoskfed: Nataly, невинно забыл приложить заключительные абзацы истории о кислом пикете. Виноваты планшетные возможности. Конечно, имея в ввиду не возможности Планше. В английском переводе пикет, так и значится пикет: "Because he plainly perceives that his piquette* stands in need of being enlivened by a mixture of good wine." *A watered liquor, made from the second pressing of the grape. И коммент, что пикет это напиток из винограда второго отжима, разбавленного водой. Голландский вариант прост, как правда: Слабосильное или пресное вино: Omdat hij wel ziet, dat zijn krachtelooze wijn door een vermenging met goeden verbeterd moet worden.” Крахтелозе вин. Звучит как ругательство. Засим бы и всё. Напоследок игра слов с картинкой. Игра в пикет после пикета, попивая пикет. Картинка с интересного блога о вине, игре пикет и мушкетерах. Нноо! Автор блога после ДЛС разочаровался в Д'Артаньяне. А вроде умный человек. http://blogovine.ru/mushketery-i-vino-1

Nataly: Lyoskfed пишет: Автор блога после ДЛС разочаровался в Д'Артаньяне. А вроде умный человек. О господи, за что же в нем-то?.. *ушла читать*

LS: Lyoskfed Спасибо!

Ульрика: Тема давно не обновлялась, а у меня есть что сказать. Какие сорта винограда ВЫРАЩИВАЛИСЬ и НЕ ВЫРАЩИВАЛИСЬ во Франции XVI-XVII века, потому что появились значительно позже. Итак... Не было такого популярнейшего сорта, как КАБЕРНЕ СОВИНЬОН. Скрещение сортов Каберне Фран и Совиньон Блан, которое породило Каберне Совиньон, произошло в регионе Бордо не раньше XVIII века. Зато КАБЕРНЕ ФРАН произрастал не только в Бордо, но и в долине Луары. Он активно культивировался уже в XII веке монахами из аббатства Ронсеваль (Roncesvalles), располагающегося в стране Басков, и был привезён на территорию Франции пилигримами. Разница в том, что в Бордо Каберне Фран добавляли в состав ассамбляжных вин, а в долине Луары сорт был моносепажным. Некоторые исследователи предполагают, что в долине Луары Каберне Фран появился ещё раньше, в XI веке, под именем Бретон (Breton), под которым был упомянут в сатирическом романе французского писателя Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль» (XVI век). МЕРЛО (Merlot)- сама являюсь поклонницей данного сорта, но - увы! - только XVIII век. Интересно, что название сорта некоторым напомнит о Марлезонском балете, и сравнение будет правильным: чёрные дрозды обожают лакомиться ягодами сорта Мерло. К тому же цвет оперения птички и цвет винограда практически совпадает. МУСКАТ - он был и в XVII веке, но не во Франции. Это игристое лёгкое вино Moscato d'Asti из итальянской провинции Пьемонт. Наверняка его пробовал д`Артаньян, который принимал участие в итальянских походах. Мускат упоминается и у Дюма - Базен заставляет Блезуа выпить стакан "превосходного муската" в тот день, когда Атос посылает своего слугу к аббату д`Эрбле с известием о свидании, которое назначила им королева Генриетта. ПИНО НУАР - был, поскольку известен с XII века. Идеальное место для произрастания как раз во Франции - Кот-д'Ор, Бургундия. На Луаре тоже произрастал. Атос наверняка знал вкус этого винограда, поскольку Пино Нуар активно включали в ассамбляж шампанских вин. ПИНОТАЖ - у кого-то в фанфике встретила, и сразу заявляю: полнейшая ерунда, сорт выведен уже в XX веке. Если быть точной, то профессором южно-африканского Университета Стелленбош Авраамом Исааком Перольдом (Abraham Izak Perold) в 1925 году. Может быть, подобное вино нравится автору фика, но во Франции, согласно моим сведениям, даный сорт вообще не произрастает. РИСЛИНГ - тут ничего не могу сказать. Оно было, но немецкое: Рейн и Мозель. Бутылочку Рислинга разлива 1540 года открыли в Лондоне в 1961 году (сошлюсь на монографию Хью Джонсона) - оказалось вполне ничего себе винцо. В эпоху Тридцатилетней войны случалось всякое... допустим, д'Артаньян мог и попробовать. САНДЖОВЕЗЕ (Sangiovese) - итальянское вино, но во время Пьемонтского похода мушкетёры могли с ним познакомиться, поскольку это наиболее распространённый сорт. Впервые упоминается как раз в документах начала XVII века. СИРА - скорее всего, в мушкетёрскую эпоху уже существовал, поскольку по одной из версий, был завезён из Шираза в Марсель фокийцами. По другой версии, лоза Сира появилась в долине Роны благодаря легионерам императора Проба, которые привезли её из Сиракуз во времена римского господства в Галлии. Согласно одной из последних гипотез, Сира - аборигенный сорт винограда, прямой потомок лозы семейства Vitis allobrogica, из которого производили лучшие вина долины Роны ещё с римских времён. Качественный урожай даёт только в Савойе и на Северной Роне. Ну, что я могу сказать? В Савойе мушкетёры воевали. Так что Атос, д'Артаньян и Арамис вполне могли познакомиться и со вкусом Сира. СОВИНЬОН БЛАН - вино из этого вида винограда наверняка ценили все уроженцы долины Луары. Это их родное вино, лёгкое и острое одновременно. В Бордо Совиньон Блан тоже произрастал. Нашла упоминания о том, что Совиньон Блан успешно выращивали и в Каталонии. Это вино могло напоминать несчастному изгнаннику герцогу д'Аламеда о родной Франции. Но думаю, что в характере бывшего епископа Ваннского было чисто испанское вино ТЕМПРАНЬИЛЛО (Tempranillo) - весьма изысканное, но всё же чисто мужское (довелось попробовать: для дамы вроде меня слишком терпкое, насыщенное и крепкое). ШАРДОНЕ - сорт существовал, но вряд ли был популярным. Регион произрастания - Шампань, Бургундия. Белое вино из дубовых бочек со своеобразным вкусом. В прошлом году сама лично имела счастье попробовать бокал подобного белого вина 50-летней выдержки: знакомый француз-реконструктор привёз бутылку из собственного подвала. М-м-м-м... Это было бургундское или почти бургундское (Шабли - знатоки, поправьте, если ошиблась!), а я искренне полагала, что слава Бургундии - это сухие красные вина. Тут же - белое. Теоретически с вином данного сорта мог ознакомиться Атос. Но это только мои предположения, никаких доказательств кроме того, что Атос любил шампанские вина, и в Шампани данный сорт произрастал. ШЕНЕН БЛАН (Chenin Blanc) - это долина Луары, XV век. Стало быть, Атос точно знал вкус этого вина. Сухое вино, лёгкое и изящное, с фруктовыми нотами. Постараюсь продолжить, если интересно. Буду рада, если кто-то дополнит или опровергнет.

Вольер: Ульрика, это очень интересная идея, проследить историю именно сортов винограда. Хотелось бы отметить важный момент: основным событием, перекроившим винную карту Европы и безвозвратно отдалившим от нас вино средневековья, стала эпидемия филлоксеры в последней трети XIX века. Многие сорта после этого исчезли совсем, а многие сильно изменились, будучи привитыми на черенки американских видов винограда. Поскольку филлоксера – американская зараза, тамошние сорта выработали устойчивость к ней, но для того, чтобы европейские винограды выжили, их пришлось фактически скрестить с американскими. Во время эпидемии филлоксеры погибло три четверти французских виноградников, а общая их площадь сократилась на треть! Франция первой приняла на себя удар и пострадала намного больше, чем, например, Италия или Испания. Интересно, что филлоксера не любит песчаные почвы, что позволило некоторым хозяйствам почти безболезненно пережить эпидемию. Известна история сорта Карменер (считавшийся исчезнувшим бордосский вид, получивший вторую родину в Чили) илм Мальбек, который был раньше самым популярным красным виноградом на юге Франции, а после филлоксеры был на грани исчезновения, став редким сортом. Небольшие комментарии по списку. Семейство мускатов достаточно разветвлено и известно с античности. Родиной мускатов считается восточное Средиземноморье, возможно Египет. Есть две версии: по одной из них, мускаты попали во Францию как раз примерно в XVII веке, по другой – ещё во времена римлян. Но в любом случае, это был Руссильон. Если Эльзас считать Францией, то рислинг там культивируется ровно столько, сколько и в Германии, т.е. с IX века. )) Правда, не могу сказать с ходу, кто из героев Дюма мог его там распробовать. Сира. Да, сейчас считается, что родина этого сорта – долина Роны, а родители – два местных старинных сорта: Мондёз и Дюреза. Если честно, при выборе вина я всегда в первую очередь обращаю внимание именно на сорт винограда (уж не знаю, правильно это или нет, с точки зрения профессионалов). Как бы сразу понятно, что понравится, а что – вряд ли. )) И, разумеется, мы все ждём продолжения!

Вольер: Нашёл одну интересную статью Скромные сорта винограда, которые в Средние века выращивали простые крестьяне, а благородные господа презирали, стали «предками» самых знаменитых современных сортов, например белого винограда Шардоне из Шампани. Исследователи из Кембриджа выяснили, что некоторые классические сорта винограда, например Шардоне или Гаме нуар, происходят от скрещивания Пино нуар и Гуэ блан. До настоящего времени вопрос о том, какие именно сорта стали «отцами» и «матерями» различных современных сортов винограда, оставался для ученых тайной. Исследователи использовали тот же метод изучения генетических маркеров, что и судебные медики и криминалисты, которые проводят ДНК-анализ для идентификации различных людей на основе уникальной последовательности ДНК. Ученые изучили микросателлиты – участки ДНК, которые характеризуются высокой скоростью изменения последовательностей и поэтому весьма полезны для определения происхождения растений. Таким образом, они выяснили, что Алиготе, Оксеруа, Баше, Шардоне, Фран нуар, Гаме нуар, Мелон, Роморантен и Саси происходят по материнской линии от Гуэ блан, а Обан вер, Книпперле и Рубло – от Пино нуар. «Ирония ситуации состоит в том, что презираемый всеми виноград Гуэ блан не только был предком нескольких всемирно известных классических сортов винограда, как Шардоне или Гаме нуар, но еще оказался и материнским растением, которое, возможно, определяет важные характеристики своих потомков. Это поразительный результат, так как Гуэ всегда считался плохим сортом, и его производство даже было запрещено во многих частях Европы», -- рассказал один из авторов исследования, профессор Кристофер Хоу (Christopher Howe) из Кембриджа. И Пино нуар, и Гуэ блан росли в Средние века в основном на территории северо-восточной Франции. Но если Пино обычно выращивали в виноградниках, принадлежащих церкви или знати, то Гуэ производили крестьяне. В конце XVI -- XVIII веке правительство предприняло несколько попыток вообще запретить выращивание Гуэ блан. В 1732 году парламент Безансона издал закон, по которому нужно было уничтожить Гуэ: его описывали как «простой» и «низший» сорт, хоть и «весьма устойчивый». В том же году похожие шаги предприняли и власти Меца. Хотя все их попытки тогда так и не увенчались успехом, Гуэ почти исчез в конце XIX века и сейчас произрастает всего на нескольких виноградниках. «В конце Средневековья и начале нового времени Гуэ не пользовался уважением. Обычно этот сорт винограда произрастал на бедных землях крестьян. А на хороших виноградниках, которые принадлежали знати и церкви, выращивали менее устойчивые сорта. Многие запреты на Гуэ делались в угоду аристократии и монашеским орденам, а освобожденные земли собирались использовать для выращивания злаков и овощей», -- подвел итоги соавтор исследования Джон Хагер (John Haeger) из Стэнфорда. по материалам журнала Biology Letters, текст: Юлия Минеева/Infox.ru Как интересно! А ведь этот презренный Гуэ Блан (Gouais Blanc) не упоминается практически нигде...

NN: Вольер Я позволю себе влезть с поправкой. Эти исследования проводились не в Кембридже, а в университете Калифорнии в Дэвисе (University of California, Davis), и их основным автором была профессор Кароль Мередит. Она же определила, что известный калифорнийский сорт винограда Zinfandel и итальянский сорт Primitivo это одно и тоже, и нашла первоисточник этого сорта в Хорватии. Кому интересно, вот ссылка на её лекцию по-английски: http://www.amacad.org/publications/bulletin/winter2003/wine.pdf Там же рассказано, что от этих двух сортов винограда, Gouais и Pinot, происходит 16 современных сортов.

Вольер: NN, спасибо за ссылку на первоисточник. Есть сайт французского института вина, там должна быть информация о том, где какие сорта выращиваются: http://www.vignevin.com Если кто владеет французским, может найдёте соответствующую информацию, мне кажется это было бы интересно. У меня не получилось, к сожалению. До сих пор жалею, что не купил в Париже бумажную карту вин Франции (а ведь они ещё и по регионам продаются: Бургундия, Шампань etc...)

NN: Вольер Нашел, только в другом месте:

Armande: ЧуднАя карта, однако! Я не спец по винам, конечно, но почему на карте Турень расположена западнее Анжу, мне не не очень понятно!

NN: Armande Не знаю, сам удивляюсь. Очепятка, ошибка форматирования? Та же область в приближении: Вот еще пара карт, но менее подробных:

Вольер: NN, спасибо, но я немного не то имел в виду. Вот, нашёл, наконец, пример (там есть укрупненный фрагмент): http://www.chartandmapshop.com.au/26293/IGN-Wines-of-Burgundy/9782758501831 Такая красота продаётся во Франции для каждого винодельческого региона. Подробнее сложно сделать, 1 см = 550 м (!)

Стелла: Это не о вине, но гастрономия. Вот что я вычитала у Дюма в " Инженю" В эту секунду доктор Гильотен издал восхищенный стон: — О! Какой шпинат, дорогой мой Гримо! Гримо тоже поклонился. — Вы знаток, доктор: шпинат — это мой шедевр! — Как, черт возьми, вы сотворяете эту пищу богов? — Человек, любящий людей меньше, чем я, ответил бы вам: «Я храню в тайне способ его приготовления, доктор!» Но я утверждаю, что человек, создавший или усовершенствовавший какое-либо блюдо, оказал больше услуг человечеству, нежели человек, открывший какую-либо звезду, и потому отвечу вам: для того чтобы приготовить вкусный шпинат, необходимо его сварить, например, в воскресенье, затем все дни недели подогревать на огне, добавляя свежего масла, в субботу полить растопленным салом или жиром вальдшнепов, а в следующее воскресенье подать разогретым. Базен так готовил шпинат для Арамиса?

Римма Эйвазова: А что; у Базена были способности к кулинарии : "мог в случае необходимости приготовить превосходный обед,состоящий всего из нескольких блюд, но зато отличных".

Констанс1: Стелла , только сейчас обратила внимание. А что в «» Инженю«» тоже есть персонаж по имени Гримо?

Стелла: Констанс1 , это эпизодический персонаж, но знаменитый на то время( 1788 год) повар. — Наш повар? — хором подхватили гости. — Да, наш повар… Чтобы вы не думали, господа, будто я разоряю себя, надо изложить вам историю нашего обеда. Почтенный аббат — его зовут аббат Руа, и он занимается, по-моему, делами принцев — просил у меня консультации для их высочеств. Кому обязан я этой удачей? Пусть меня заберет дьявол, если я об этом даже догадываюсь. Но, в конце концов, консультация была дана, и неделю назад честный аббат принес мне тысячу франков. Однако, поскольку я не хотел пачкать руки золотом тиранов, я решил потратить плату за мою консультацию на обед друзей, а так как Гримо де ла Реньер — мой ближайший сосед, свой обход я начал с него; однако прославленный гурман объявил мне, что он всегда обедает только дома и никогда сам не готовит, а я в ответ сказал, что предоставляю в его распоряжение не только тысячу франков на расходы, но и также мою кухню, мою кухарку, мой погреб и так далее. На последнее предложение он ответил отказом. «Я воспользуюсь кухней, — сказал он, — но об остальном позабочусь сам». Итак, господа, все остальное — столовое белье, столовое серебро, цветы, сюрту, канделябры, люстры — принадлежит нашему повару, и если вы пожелаете изъявить благодарность, то благодарите его, а не меня. Едва Дантон закончил свое объяснение, как дверь в глубине залы отворилась и второй лакей объявил: — Господин Гримо де ла Реньер! При этом известии все встали и увидели, как вошел мужчина лет тридцати пяти-тридцати шести с нежным, округленным, цветущим, приятным и умным лицом; одет он был в свободного покроя черный бархатный камзол с накладными карманами, в атласные, расшитые золотом кюлоты, на поясе которых болтались две часовые цепочки, отягощенные брелоками; на ногах у него были шелковые чулки с вышитыми стрелками и башмаки с бриллиантовыми пряжками; на голове красовалась круглая, с почти остроконечным верхом шляпа, которую он никогда, даже за столом, не снимал: единственным ее украшением была бархатная шириной в два пальца лента, скрепленная стальной брошью. При его появлении все зашептали что-то льстивое, кроме Марата, смотревшего на знаменитого откупщика с видом скорее гневным, чем благожелательным. — Господа, — сказал Гримо, взявшись рукой за край шляпы, но не снимая ее, — я очень хотел бы, чтобы в этом торжественном случае мне помогал мой прославленный метр де ла Гепьер; но он нанят господином графом Прованским и не смог освободиться от своих обязанностей, поэтому я был вынужден ограничиться собственными силами. Во всяком случае, я сделал все что мог и взываю к вашему снисхождению.

Орхидея: Стелла, а в данном случае, если написано Гримо де ла Реньер, Гримо будет именем или фамилией? (Это, вспоминая, обсуждение на Дюмасфере)

anemonic: Скорее всего это фамилия. Полное имя: Александр Бальтазар Лоран Гримо де Ла Реньер. Я думаю, что Гримо де Ла Реньер - фамилия. Может быть, Стелла считает по-другому.

Стелла: Мне тоже кажется, что это часть фамилии. Хотя, в этом ряду имен оно звучит, как одно из крестильных имен. Остается узнать, есть ли такой святой,)))) Господа, — сказал Гримо, взявшись рукой за край шляпы Обед - полуофициальный, полу дружеский. На таком, представляя, не обязательно и титул указывать: но объявляет его лакей. Права свободы и демократии начинаются: мог и имя с фамилией назвать, а частица "де" - дань прошлому. Короче - католические святцы надо смотреть.))))

Орхидея: В принцы некоторые французские фамилии у низших сословий формировались от имени и звучал так же. Аналогия всяким Ивановым, Петровым. Может в случае с Гримо, это могло быть и именем и фамилией?

Стелла: У остальных слуг это фамилии. А самое интересное, что я очень давно нашла это имя в каких-то Мемуарах этой эпохи. Не-то у Сен-Симона, не то у Лафаетт., не то у еще кого-то. Давно это было, я тогда только язык начала учить, мало что понимала, но имя увидела. В святцах нашла только имя Гримоальд.

LS: Мне кажется, имеет смысл сопоставить написание имени Гримо в разных произведениях. Возможно, окажется, что это разные имена. Особенно учитывая загадочное (лично для меня) превращение Гримо в Вогримона (единственное объяснение которому - совсем фантастическое допущение, что Дюма уже к седьмой главе "Трех мушкетеров" у Дюма был готов сюжет "Двадцать лет спустя") У остальных слуг это фамилии. Разве? Что мы знаем об этом? Планше - это фамилия? Базен - фамилия? Мушкетон - нам точно известно, что это прозвище, возникшее едва ли не у нас на глазах. Нам известно его имя - Бонифаций, а больше ничего.

Стелла: LS , насчет Вогримо - это верно. Написание всех вариантов имен гляну в ближайшие дни. Но это - уже в другую тему - имена. А так могу припомнить с лету - Эрвэ Базен.

LS: Стелла А так могу припомнить с лету - Эрвэ Базен.Это откуда? Из "Виконта"?

Стелла: Да, ну! Из поэзии.

NN: Стелла Здорово, а я, пока Вы не сказали, даже не знал, что он стихи писал...

Стелла: Он, как водится, начинал с поэзии. Я как-то на мусорке его сборник на французском нашла. Старый. Наверное, этот. После пансионата Эрве Базен поступил на факультет литературы в Сорбонне. В поисках заработка он брался за любую работу, меняя множество профессий. Литературную деятельность начал со стихов, поначалу безуспешных. Хотя в 1946 году он создаёт поэтический журнал «Раковина» (La Coquille), выпущенный всего в 8 томах; а в 1948-м получает премию Аполлинера за «День» (Jour) — его первый сборник поэм, написанный в продолжение À la poursuite d’Iris. По совету Поля Валери Базен бросает поэзию, чтобы посвятить себя прозе. Это Википедия.



полная версия страницы