Форум » Диссертации, догматические и умозрительные » Тонкости переводов и разночтения в текстах. (Часть 2) » Ответить

Тонкости переводов и разночтения в текстах. (Часть 2)

LS: Неожиданно закрылась интереснейшая тема "Поговорим о тонкостях переводов?" Предлагаю продолжить здесь обсуждения и сравнения различных вариантов переводов. Надеюсь, нас ожидают новые замечательные открытия! :)

Ответов - 249, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 All

LS: Евгения пишет: На моей полке тоже пополнение. :) "Три мушкетера", изданные в 1924 году в Нью-Йорке, с цветными иллюстрациями Роланда Вилрайта. Весь роман уместился в 555 страниц практически не увеличенного формата. То ли английский язык лаконичнее, то ли переводчикам какие-то подробности показались излишними - предстоит узнать. Особенно порадовали пять чистых листов в конце книги - для заметок. Вот это по-дюмански. :))) Обратила внимание, что 21 глава второй части - "Офицер" - носит название "Officer!" (именно так, в кавычках, в отличие от остальных глав, и с восклицательным знаком - то есть в название главы вынесен возглас Гримо, заметившего Ришелье). С охранным листом полная путаница. Когда Атос отбирает его у миледи, бумага датирована 3-им декабря 1627 года, на бастионе Сен-Жерве там уже значится 5-е декабря 1627 года, а когда д'Артаньян возвращает документ кардиналу, из него чудесным образом исчезают слова о благе государства и дата меняется на 5 августа 1628 года. david Всё очень-очень непросто. Даже классический перевод Вальдман, Лившиц, Ксаниной имеет несколько редакций. В издании 1949 года у меня так (в соответствии с порядком глав "Супружеская сцена", "Совет мушкетеров", "Заключение"): 3 декабря 1627 года / 3 декабря 1627 года / 3 декабря 1627 года. В издании "Молодая гвардия" (1976 г.): 3 декабря 1627 года / 3 декабря 1627 года / 5 августа 1628 года А в издании БМЛД 1978 г. (которое сами переводчики предлагали считать эталонным) 5 августа 1628 года / 5 августа 1628 года / 5 августа 1628 года Если у нас так много расхождений в изданиях перевода, выполненного одной командой, что уж говорить о разных странах и языках. Вообще-то в нашей традиции принято считать канонической ту редакцию текста, которую сам автор правил позднее всего. Обычно именно эта редакция включается в академическое собрание сочинений, а комментариях рассказывают, в чем разница с другими прижизненными изданиями и как автор менял текст. Если я правильно помню, то в академическом собрании сочинений Дюма на его родине содержится текст "Трех мушкетеров" из самого первого издания в "Сьекль". Но там столько нестыковок в тексте (вроде тех, которые мы обсуждаем сейчас), что переводчики и издатели, каждый на свое собственное усмотрение, пытаются внести какой-то порядок в этот хаос. :) Что, по большому счету, только усложняет жизнь таким гурманам как я. :///

david: По "наводке" и по предложению LS было проведено небольшое исследование по двум эпизодам "Трех мушкетеров" (тема была если не начата, то исследована Nataly, Antoinette и др. аж два года назад....) Гл. "Жена Атоса" - написание имен (Дандоло / д'Андело), "Эпилог" - когда Атос оставил службу и где же он получил наследство. Сравнения проводилось по следующим изданиям "Трех мушкетеров" 1. 1846 Феллен и Дюфур 2. 1852 Мареск 3. 1858 Мареск 4. 1954 Детгиз (Вальдман, Лифшиц, Ксанина) а) "Жена Атоса" d'Andelot (т.е., в моем представлении - д'Андело) - 1, 2, 3 Дандоло - 4 б) "Эпилог" "Athos resta mousquetaire sous ordres d"Artagnan jusqu'en 1633, epoque a laquelle, en revenant d'un voyage qu'il fit en Roussillon, il quitta aussi le service, sous pretexe qu'il venait de recueillir un petite heritage dans le Blaisois. ..." - 1, 2, 3 "Атос служил мушкетером под начальством д'Артаньяна до 1631 года, когда, после поездки в Турень, он тоже оставил службу под тем предлогом, что получил небольшое наследство в Руссильоне". - 4 Таки интересно, когда, как и почему, Руссильон-Блазуа превратились в Турень-Руссильон! Если продолжить проверять различные издания, то: К.Леви (1894 год), "Эпилог": "... 1631 ... Турень ... Руссильон ..." 1894 год (английское издание) "Эпилог": "... 1631 ... Турень ... Руссильон ..." - это-то понятно: английское издание (с иллюстрациями Лелуара) и переводилось с издания Леви (впервые с Лелуаром) 1956 год "Эпилог": "... 1631 ... Турень ... Руссильон ..." 1968 год "Эпилог": "... 1631 ... Турень ... Руссильон ..." 1995 год "Эпилог": "Athos resta mousquetaire sous ordres d"Artagnan jusqu'en 1633, epoque a laquelle, a la suite (выделено мною. Возможно, небрежность наборщика?) d'un voyage qu'il fit enTouraine, il quitta aussi le service, sous pretexe qu'il venait de recueillir un petite heritage en Roussillon. ..." Такое ощущение, что существует две (по крайней мере) авторские редакции. Надо 1. Выстроить несколько цепочек с соответствующими сочетаниями года и местности (похоже, что "превращение" произошло между 1858 и 1894) 2. Сделать достаточно большую выборку - все возможные фр. издания... Интер-р-р-ресно!

LS: david У меня мелькнула странная мысль. А в ранних французских изданиях как пишется: "знатный как д'Андело или Монморанси" или, может быть, без "или": "знатный, как д'Андело Монморанси"? (так было б логичней, всё ж представители одной семьи?) david пишет: когда, как и почему, Руссильон-Блазуа превратились в Турень-Руссильон! А 1631-й год в 1633-й? По идее, это превращение должно было произойти от 1631 к 1633 году, если Дюма и Маке задумали впоследствии хронологически сдвинуть "перерождение" Атоса в связи с появлением Рауля: 1633 год это совсем рядом с "11 октября 1633 года" и прключением в Рош-Лабейле. А 1631 отделяет от него 2 года. За это время в одиночестве граф мог бы и спиться окончательно. Но, судя по Вашим данным, произошло как раз наоборот. В более ранних изданиях - 1633 год, а в поздних - 1631. Не понимаю этой логики...

david: LS пишет: как пишется: "знатный как д'Андело или Монморанси" или, может быть, без "или": "знатный, как д'Андело Монморанси"? или

Antoinette: LS пишет: это превращение должно было произойти от 1631 к 1633 году, если Дюма и Маке задумали впоследствии хронологически сдвинуть "перерождение" Атоса в связи с появлением Рауля Мне представляется, что именно так и произошло. Поскольку в ранней редакции в "Сьекль" есть и Дандоло, и 1631 год, и Турень с Руссильоном, а в 1846 году (т. е. после выхода "Двадцать лет спустя") вышло издание, в котором появились исправления на д'Андело, 1633 год и Руссильон-Блезуа. Так же были исправлены некоторые другие ошибки. Но по какой-то причине более поздние издания (по данным davidа, между 1858 и 1894) не стали переиздавать исправленный текст, а предпочли вернуться к первоначальному, где и появились все старые ошибки и ляпы. Другого объяснения мне не приходит.

david: А давайте-ка вспоминать, нет ли в "Виконте" (1847 год) каких-либо временных отсылок - это позволит локализовать момент внесения исправлений . Может, они возникли не после "Двадцать лет спустя" , а перед "Виконтом" (чуть-чуть меняется логика), т.е. в изданиях середины 1847 года или чуть раньше, в процессе работы над ним?

LS: david Навскидку я не припоминаю пересечений по датам между частями трилогии, которые позволили б сделать такое допущение.

david: LS Берусь внимательно перечитать...

LS: david Осмелюсь попросить Вас проверить в Ваших источниках еще кое-какие моменты, обсуждавшиеся выше. :) Дискуссия в процессе написания письма лорду Винтеру в главе „Семейное дело” (Арамис и Атос): RKM пишет: (Английский текст): "And does the husband of this frightful creature still live?" said Aramis. („И муж этого ужасного создания ещё жив?” – сказал Арамис.) "He still lives." („Он ещё жив”) "Are you quite sure of it?" („Вы в этом совершенно уверены?”) "I am he." (Это я /Я – это он/) В классическом переводе (Вальдман, Лившиц, Касанина) этот фрагмент выглядит так : "- А кто видел у нее это клеймо? - осведомился Арамис. - Д'Артаньян и я... или, вернее, соблюдая хронологический порядок, я и д'Артаньян, - ответил Атос. - А муж этого ужасного создания жив еще? - спросил Арамис. - Он еще жив. - Вы в этом уверены? - Да, уверен." Мы привыкли к тому, что до Бетюна Портос и Арамис не знают, что миледи была замужем за Атосом, и его признание стало для них громом среди ясного неба, добавив драматизма и нерва в сцены развязки. Английский текст внес некоторую сумятицу: здесь мушкетёрам, вроде бы, нечему уже удивляться и бледнеть - о семейных делах Атоса они осведомлены уже давно. Драматизм момента теряется . Что перед нами - еще одна небрежность Дюма, которую пытались исправить редакторы и переводчики? Или ошибка англичан?

david: Во-первых, важная фраза присутствует в предыдущей главе ("Совет мушкетеров"): "... - Ты видел твою... - Тсс! - перебил Атос. - Вы забываете, любезный друг, что эти господа не посвящены, подобно вам, в мои семейные дела. ..." Кстати, любопытно: д'Артаньян обращается к Атосу на ты, а Атос к д'Артаньяну на вы, но с маленькой буквы. С одной стороны, вольность и неточность перевода, с другой - по-видимому, социальная пренебрежимость к корректности обращения (читатели не поймут-с!). Во французских изданиях 1846. Оба обращения - на "вы", фраза присутствует. 1858. Оба обращения - на "вы", фраза присутствует. 1894. д'Артаньян обращается к Атосу на ты, а Атос к д'Артаньяну на вы. Опять получается, что изменения появились в "пустом" промежутке 1858-1894. Во-вторых, "Семейное дело". 1954, Детгиз. "... - Он еще жив. - Вы в этом уверены? - Да, уверен. ..." 1846, 1858 . Так как это важно, привожу фр. текст "... - Il vit encore. - Vous en etes sur? - J'en suis sur. ..." (Я уверен) 1894. "... - Il vit encore. - Vous en etes sur? - Je le suis. ..." (Я он есть - я им являюсь, я и есть он) И опять то же самое! Такое ощущение, что шел двойной перевод: в 50-е годы с фр. на англ. (с ошибками и произвольными вставками, вольный перевод), а потом, с англ. (неправильного) - на фр. Итак, все ясно - нужны фр. тексты 1858 -1894 гг.

LS: *продолжает приставать* Это не всё. :) Выше Antoinette рассказывала, что в ее французском издании в главе "Возвращение" нет фразы, известной у нас как : " — И сверх того... — сказал Атос, подождав, пока д'Артаньян, который пошел поблагодарить г-на де Тревиля, закроет за собой дверь, — и сверх того прекрасный алмаз, сверкающий на пальце нашего друга. Что за черт! Д'Артаньян слишком хороший товарищ, чтобы оставить своих собратьев в затруднительном положении, когда он носит на пальце такое сокровище?" А что у Вас? Гл. "Семейное дело" "... - Ты видел твою... - Тсс! - перебил Атос. - Вы забываете, любезный друг, что эти господа не посвящены, подобно вам, в мои семейные дела. ..." В некоторых переводах нет перехода от "вы" к "ты". Дюма подчеркивал, что Атос и д'Артаньян переходили на "ты" в исключительных случаях. Возможно, переводчики (редакторы), не дочитав до этого замечания, решили самостоятельно поправить это дело. Что об этом говорит первоисточник? Заранее благодарю. :)

david: По поводу алмаза ("Возвращение"). До 1858 года включительно концовки нет, в 1894 она уже есть. К сожалению, у меня нет "промежуточных" изданий, поэтому более точно момент появления абзаца мы определить не можем... Надо "стягивать интервалы" (временные). LS пишет: Дюма подчеркивал, что Атос и д'Артаньян переходили на "ты" в исключительных случаях. Конечно же Вы правы, просто интересно, что д'Артаньян "тыкает", а Атос "выкает" - неодновременно "переключились"?

LS: david david пишет: интересно, что д'Артаньян "тыкает", а Атос "выкает" - неодновременно "переключились"? Можно трактовать так: для д'Артаньяна данный момент (известие о том, что миледи так близко) - исключительный, а для Атоса, после встречи в "Красной голубятне", всё - трын трава. ;) david пишет: Во-первых, важная фраза присутствует в предыдущей главе ("Совет мушкетеров"): "... - Ты видел твою... - Тсс! - перебил Атос. - Вы забываете, любезный друг, что эти господа не посвящены, подобно вам, в мои семейные дела. ..." Во-первых, в суматохе и стрельбе на бастионе Сен-Жерве Арамис с Протосом могли пропустить это мимо ушей. :) Во-вторых, даже в тесной компании эти слова могли быть произнесены настолько приватно, что остались только между двумя мушкетерами. Во-третьих, многоточие может означать все что угодно: свояченицу, троюродную тетку, куму, крестницу. Поэтому я не придаю ей большого значения и мне не кажется, что эта фраза могла пролить свет на семейные дела Атоса. :)

Antoinette: david пишет: нужны фр. тексты 1858 -1894 гг. В интернете я нашла текст издания 1860 года Michel Lévy, только первого тома из двух. (PDF). Сравнивала с фрагментами из двух других изданий, расхождение в которых обнаружила раньше. В этих местах текст 1860 идентичен, за одним исключением, тексту "Сьекль" и русскому классическому переводу. Можно предположить, что исправленный текст последний раз вышел в 1958 году, в 1859 роман, похоже, не выходил. И здесь "меня терзают смутные сомнения", что это было связано со скандалом и судом с Маке, который тоже случился в 1858 году. Могло ли это как-нибудь повлиять на последующие издания?

Antoinette: david пишет: момент внесения исправлений . Может, они возникли не после "Двадцать лет спустя" , а перед "Виконтом" (чуть-чуть меняется логика), т.е. в изданиях середины 1847 года или чуть раньше, в процессе работы над ним? Удалось выяснить, что исправления были сделаны гораздо раньше. В поисках информации наткнулась в одном интернет-магазине на брюссельское пиратское издание "Трех мушкетеров" 1844 года. В аннотации на английском говорится, что Дюма правил роман. Также рассказывается о библиографе Дюма Фрэнке Риде, который исследовал этот вопрос и опубликовал результаты еще в 1938 году в одном периодическом издании. Это самое издание легко отыскалось в Abebooks, к счастью, стоит недорого, я уже заказала его. Я плохо знаю английский, перевода ПРОМТа мне хватило, чтобы только понять главное. Кто-нибудь сможет перевести аннотацию и вывесить сюда? ссылка

david: LS пишет: Мы привыкли к тому, что до Бетюна Портос и Арамис не знают, что миледи была замужем за Атосом LS пишет: мне не кажется, что эта фраза могла пролить свет на семейные дела Атоса. :) Правильно, просто она (фраза), показывает, что Арамис и Портос действительно были "не в курсе".

david: Antoinette пишет: Можно предположить, что исправленный текст последний раз вышел в 1858 году То есть Вы полагаете, что исправления вносились не после 1858, а до 1846, а в 1860 произошел возврат к "каноническому" тексту 1844? Здорово! А если еще учесть, что Antoinette пишет: что это было связано со скандалом и судом с Маке, который тоже случился в 1858 году то очень хорошо прослеживается логика!

Antoinette: david пишет: То есть Вы полагаете, что исправления вносились не после 1858, а до 1846, Да. Я предположила, что издание 1846 года Fellens et Dufour не было первым c исправленным текстом, и что текст правили для издания Baudry 1844. Найденная аннотация подтвердила это предположение. david пишет: в 1860 произошел возврат к "каноническому" тексту 1844 Пока это только догадка. Я надеюсь, что ответ найдется в той книге, которую я заказала. Называется "The Colophon New Series" за лето 1938 года, если что.

david: Antoinette!

Antoinette: david Спасибо! ))

david: Antoinette Перевод (может не дословный, но точный по смыслу). Очень интересная и важная статья! Пять томов 223 печ: листа потрёпанный кожаный переплёт с позолоченным тиснением. Редкое пиратское издание увидевшее свет до публикации романа в изд-ве Бодри. Популярность "романа – сериала" издававшегося в " Le Siecle " росла день ото дня. Дюма пересмотрел этот вариант как пишет его библиограф Фрэнк Уайлд Рид: " Популярность и энтузиазм настолько росли что обсуждение этого явления вскоре полностью затмило все остальные события включая краткосрочную войну в Марокко." Далее он отмечает, что "питарские книготорговцы из Брюсселя "добывали" каждый свежий выпуск "Le Siecle", перерабатывали очередную часть "Трех мушкетеров" для своих нужд и печатали в виде книги. Перевозка этих книг во Францию была официально запрещена, но малый размер книги позволял всем желающим легко переправлять её через границу. Таким образом, разные брюссельские издания сохранили оригинальный газетный текст. Однако вышедший в свет у Бодри в 1844 году текст уже содержит внесённые Дюма изменения. Известно, что Дюма не любил что-то менять в написанном им, но в этом случае он пишет Бодри: "Мой дорогой Бодри, ты получил авторизованное право на издание Мушкетеров. Я бы хотел внести исправления в его текст, чтобы исключить неприятные для нас ошибки…". Фрэнк Рид глубоко анализирует различия между Брюссельскими изданиями и изданиями Бодри и Кальмана Леви, перепечатавшего текст Бодри, и отмечает, что большинство ранних переизданий сделаны с Брюссельский текстов, которые были значительно дешевле авторизованных французских изданий. Он также отмечает, что исправления Дюма вовсе не обязательно улучшали оригинал. Говоря о временных рамках, понятно, что всевозможные изменения, сделанные для Бодри, были неприемлемы для нетерпеливых Брюссельских издателей и редкое издание 1844 года Muqurdt'а, о котором нет доступной библиографической информации (Рид ссылается на других бельгийских издателей, но не на него), очевидно было издано ранее издания Бодри, и очень возможно, что это справедливо и для некоторых других пиратских изданий.

LS: Antoinette Спасибо!

david: Перевод статьи Ф.И.Рида "Дюма пересматривает "Трех мушкетеров"", любезно предоставленная Antoinette. (Возможно, перевод не дословный, но...). "Вот он! Вот он!" Такой возглас раздавался во многих деревнях и городках, которые обслуживал почтовый дилижанс по всей Франции весной и ранним летом 1844 года. "Он", о котором мы говорим, был дилижансом из Парижа в момент его попадания в поле зрения ожидающей его группы людей. Можно было предположить, что приближается либо очень известная персона, либо ожидаются какие-то важные новости. Если бы кто-то услышал замечания из толпы, он бы понял, что люди в волнениии ожидают последний номер парижского ежедневника "Le Siecle". Однако же, не было никаких волнений, политических или социальных в столице, не было внешнеполитических трений или военных новостей, не было тревоги по поводу состояния здоровья какой-либо важной персоны. Нет, то, чего ожидали все эти люди с таким очевидным беспокойством, была очередная часть из того, что Александр Дюма должен был рассказать им. Это имя было известно тогда, как и сегодня, хотя прежде всего как одного их лучших французских драматургов. "Le Siecle" уже опубликовал одиннадцать его романов, некоторые весьма короткие, несколько более длинных. Они всегда были занимательны и читались с удовольствием, но автор был всего лишь одним из многих популярных. И вдруг 14 марта этого 1844 г. там появилось начало новой истории. Она была прорекламирована, как это было принято, несколько ранее под странным названием "Атос, Портос (Portos) и Арамис" (с началом публикации мы находим уже имя Porthos), что не несло никакой информации подписчикам, хотя некоторые утверждали, что это имена Трех Судеб. Однако название вдруг было изменено на "Три мушкетера", что хотя бы было понятнее. (Продолжение следует)

david: Сначала рассказ был такого же примерно качества, как лучшие опусы, вышедшие из-под пера этого "мулата", как называли его те, что слышали о нем. Но к концу месяца роман стал гораздо интереснее, начиная с восьмой главы сюжет стал развиваться и привлекать внимание. Люди стали обсуждать его, соседи спорили и даже ссорились по поводу действий его героев, умники утверждали, что в следующем фельетоне раскроется судьба мадам Бонасье, или что через пару дней, максимум через неделю, эта загадочная миледи устроит д'Артаньяну какой-нибудь гнусный трюк. Почти каждый день возбуждение и энтузиазм росли, вскоре эта интригующая история стала главной темой обсуждений, полностью затмив даже новости о короткой войне в Марокко. Мужчины, в основном, говорили о мушкетерах как о своих давних знакомых, знающих все если не о повседневной жизни, то хотя бы об их публичной деятельности. У них были свои фавориты среди этих героев, они аплодировали им либо порицали какие-то их действия.Количество людей на почтовых станциях все росло. Журнал чуть ли не вырывали из рук друг друга и несчастливцы, которые не были подписчиками, становились поближе к счастливым обладателям журнала, чтобы послушать, как те читают вслух очередную главу. Оборот издания с каждой новой неделей невероятно возрастал. Задолго до публикации заключительной части 14 июля А.Дюма уже был самым популярным "фельетонистом" во Франции, что было очень важно в те дни. Более того, это признание "Трех мушкетеров" было развито последующими поколениями, и до сегодняшкего дня этот роман считается одним из важнейших произведений беллетристики. Номер за номером "Le Siecle" был быстро присвоен пиратскими издателями из Брюсселя и так же быстро отрывки из "Трех мушкетеров", содержащиеся в них, были напечатаны и выданы публике в виде книг. Хотя эти копии были "запретными для Франции", их малый размер и удобная форма позволяли им часто гпходить себе дорогу через границу. По окончании издания романа началась конкуренция между издателями на получение прав публикаций во Франции. Они были приобретены Бодри (Baudry), с улицы Кокильер. Когда Дюма узнал об этом от своего агента, он написал следующую записку, лежащую передо мной: "Мой дорогой Бодри, Вы купили "Мушкетеров". Я очень бы хотел просмотреть их текст. В них есть несколько ошибок, которые очень важно исправить для Вас и для меня. Ваш, Алекс. Дюма". (продолжение следует)

david: Очевидно, требование было удовлетворено, и - возможно, это был первый и последний раз, так как он обычно не брал в руки свои опусы после их выхода в свет - Дюма занялся корректировкой и, возможно , улучшением лежащего перед ним на рабочем столе текста. Но те, кто знали Дюма, утверждали, что он не мог просто просмотреть и поправить текст, он должен был внести что-то новое, какой-то элемент импровизации. Таков был Александр Дюма: импровизация была в его крови, и ни мозг, ни рука не могли ей сопротивляться. Итак, сидя за столом с рукописью на нем, он начал исправлять грамматические или стилистические ошибки, возникшие из-за скорости, с которой направлялись порции романа в "Le Siecle". Поначалу он удовлетворился этим, но такая "упрощенная" задача была противна его бурлящей ментальной деятельности и, сдерживая себя как он только мог, он все же чувствовал острую необходимость импровизировать или развивать. (продолжение следует)

david: Бельгийцы и Бодри включили выделенные слова, которых нет у Леви. "С сожалением понимаю, что я не смогу подождать вас, потому что четверть часа после полудня я предупреждаю вас я буду тем человеком, кто станет бегать за вами, и я вам уши на ходу отрежу". («в русском переводе: Постарайтесь не заставлять меня ждать. В четверть первого я вам уши на ходу отрежу» - Д.) На протяжении предыдущих глав есть несколько подобных пропусков у Леви, которые Бодри включил и, вероятно, они просто случайны. Есть восемь таких моментов, где в тексте Леви есть случайные опечатки, но есть гораздо больше двух точек серьезных модификаций у Бодри и Леви по сравнению с текстами бельгийских "пиратов". Когда, однако, мы достигаем главы, описывающей обед у г.Кокнара, количество изменений резко растет и превращается в серьезные разночтения. На самом деле эти два текста стали причиной немалых различий в английских переводах по следующей причине: текст из Le Siecle был, в основном, запущен "в оборот" двумя бельгийскими фирмами: Hauman и Meline, Cans. Этот текст не был переработан автором. Восьмитомник Бодри стоил 60 франков, тогда как маленький, мелко напечатанный и удобный бельгийский пятитомник уходил за 7 франков 50 сантимов. Понятно, что переводчики предпочитали более дешевое издание, и поэтому первые издания в Англии и США были переведены с газетного варианта. Это пиратство стало очень важным сегодня, когда очень трудно найти номера Le Siecle за 1844 год, в то время как брюссельские издания, пусть и редкие, все же можно найти и, в результате, получить оригинальный текст Дюма.

david: Можно бы ожидать, что переработка значительно улучшила текст, но дело вовсе не в этом. Разумеется, иногда текст был значительно улучшен, но рассматривая работу в целом остается не слишком благоприятное впечатление. Текст несколько огрубел и, раз или два, проявилась забывчивость автора в отношении деталей оригинального сюжета, как например в том месте, где автор просматривает тот факт, что д'Артаньян был принят в мушкетеры официально только после эпизода с бастионом Сен Жерве. Вот абзацы из изданий Калмана Леви и бельгийцев: Бельгия Приехав в Париж, д'Артаньян нашел письмо от м. дез Эссара, в котором было сказано о намерении Его Величества начать кампанию 1 мая, и он должен был экипироваться немедленно. Он поспешил к своим товарищам, которые были грустными и озабоченными. Они получили, каждый у себя дома, подобное письмо от де Тревиля. Леви Приехав в Париж, д'Артаньян нашел письмо от м. де Тревиля, что король по его просьбе може зачислить д'Артаньяна в мушкетеры. Тут д'Артаньян, естественно, решил снова найти мадам Бонасье и отправился, полный счастья, к своим товарищам, которые были грустными и озабоченными. М. де Тревиль как раз сообщил им о желании короля начать кампанию 1 мая, и они должны немедленно экипироваться. Большой и преданный друг Дюма, более известная под псевдонимом мадам графиня Даш, говорила о нем: "Первый импульс Дюма всегда хорош, только отражение бывает неудачным". Это наверняка можно сказать об этих переработках, как можно судить некоторым сопоставлениям. Части, с которыми автор позволяет себе особенно вольничать, это обед с мадам Кокнар и эпизод с миледи. Рассматривая первый из них, мы находим: Бельгийцы В самом деле, остатки экипировки усиленно дискутировались в том же стиле и, в результате, прокурорша попросила у мужа ссуду в 800 ливров наличными и оплатила лошадь и мула, которым выпала честь возить Портоса и Мушкетона. Установив условия возврата ссуды, Портос покинул м.Кокнар и вернулся домой страшно голодным. Леви В самом деле, остатки экипировки усиленно дискутировались в том же стиле и, в результате, прокурорша дала 800 ливров наличными и обеспечила коня и мула, которым выпала честь возить Портоса и Мушкетона. После этого Портос покинул м.Кокнар, Последняя пыталась задержать его, строя ему глазки, но Портос, ссылаясь на службу, извинился и прокурорша была вынуждена уступить дорогу королю. Мушкетер вернулся домой страшно голодным. Почему же Дюма изменил своему первоначальному плану и сделал будущую мадам дю Валлон почти воровкой, так как вряд ли старый юрист стал бы одалживать деньги своему "кузену" без всяких предосторожностей, а в модифицированном тексте он просто не упоминается. (продолжение следует)

david: Переходя к главе "Субретка и госпожа", будут обнаружено достаточно много изменений. Другие следуют в главах, где интрига развивается далее. В первом нижеследующем абзаце характер д'Артаньяна претерпевает серьезную и, наверняка, ненужную деградацию.Китти как раз передала молодому гвардейцу третью записку, наисанную миледи для мнимого де Варда: Бельгийцы "Нет, Китти, ты ошибаешься, я больше не люблю ее, но я хочу быть отмщенным за ее равнодушие". Леви "Нет, Китти, ты ошибаешься, я больше не люблю ее, но я хочу быть отмщенным за ее равнодушие". "Да, я знаю о твоей мстительности, ты говорил мне о ней". "Какая тебе разница, Китти! Ты же отлично знаешь, что я люблю только тебя". "Как можно быть в этом уверенной?". "По тому, что я сделаю ей". Бельгийцы Китти вздохнула. Д'Артаньян взял перо и написал: "Мадам, до сих пор я сомневался, что это действительно мне были адресованы две предыдущие записки, таким я считал себя незаслуживающим подобной чести, но сегодня я должен в это поверить, так как не только Ваша записка, но и служанка убеждают меня, что я удостоен великой чести быть любимым Вами. Я прийду просить у Вас прощения этим вечером в 11. Задержка на день в моих глазах будет свежей обидой для Вас. Тот, кого Вы сделали счастливейшим из людей". Эта записка не была в точности фальшивкой, д'Артаньян не подписал ее, но это была неделикатность, это было даже, с нашей точки зрения, похоже на непорядочность, они вели себя с меньшей осторожностью, чем это делается сегодня. Более того, д'Артаньян знал о коварстве миледи в более серьезных делах. Наконец, он хотел отомстить ей за ее кокетство с ним и за ее поведение в отношении мадам Бонасье. План д'Артаньяна был крайне прост: через комнату Китти добраться до ее хозяйки, ошеломить коварное создание, запугать ее и получить всю информацию о Констанции. Может быть, удастся даже освободить ее. Леви Китти вздохнула. "Мадам, до сих пор я сомневался, что это действительно мне были адресованы две предыдущие записки, таким я считал себя незаслуживающим подобной чести, более того, я страдал так сильно, что в любом случае я сомневался, ответить ли ВАм. Но сегодня мне необходимо поверить в это проявление Вашей доброты, так как не только Ваше письмо, но и Ваша служанка убеждают меня, что я удостоен великой чести быть любимым Вами. Она не должна объяснять мне, как галантный человек может заслужить прощение. Я прийду сегодня по Вашему требованию в 11. Задержка на день будет в моих глазах сейчас нанесением Вам свежей обиды. Тот, кого Вы сделали счастливейшим из людей, граф де Вард". Эта записка была прежде всего подделкой, более того, это была неделикатность, это было, с нашей точки зрения, похоже на непорядочность, они вели себя с меньшей осторожностью, чем это делается сегодня. Более того, д'Артаньян знал о коварстве миледи в более серьезных делах. И все же несмотря на низкое мнение о ней, он чувствовал, что его пожирает безумная страсть к этой женщине. Страсть, зараженная презрением, но страсть жаждущего. План д'Артаньяна был крайне прост: через комнату Китти добраться до ее хозяйки, ошеломить ее в этот первый момент сюрприза, стыда, страха, победить ее, возможно потом ему станет не по себе, но это уж будет видно. Через неделю начнется кампания и он должен будет уйти, д'Артаньян не имеет много времени на любовь и сантименты. (продолжение следует)

LS: Господа! Вы обратили внимание, что тексты издания Бодри лаконичней, чем Леви? У меня есть предположение, что это связано с гонораром: тексты Леви издавались по тексту "Сьекль", который оплачивался построчно. А Бодри, наверное, платил за "опт". Поэтому поправки Дюма, не заинтересованного деньгами, были продиктованы не меркантильными, а чисто художественными соображениями: большей внятностью повествования и динамизмом сюжета. Как вам такая идея? david пишет: забывчивость автора в отношении деталей оригинального сюжета, как например в том месте, где автор просматривает тот факт, что д'Артаньян был принят в мушкетеры официально только после эпизода с бастионом Сен Жерве Кстати, нестыковку с двойным принятием д'Артаньяна в мушкетеры я объясняю себе так: перед началом Ларошельской кампании король дал принципиальное согласие на принятие гасконца в мушкетеры, а позднее, во время осады, как только открылась реальная вакансия, он занял освободившееся место.

david: Не всегда, однако, изменения ведут к худшему. Иногда как раз наоборот, как в этой беседе Атоса с д'Артаньяном, после первой встречи с миледи. Бельгийцы "Я привел тебе свои причины. Я понял, что эта женщина замешана в похищении мадам Бонасье". Леви "Я привел тебе свои причины". "Да, вон твое снаряжение, я вижу, значит, ты сказал мне". "Вовсе нет! Я убедился, что эта женщина замешана в похищении мадам Бонасье". Бельгийцы "Да, понятно: чтобы вернуть одну женщину, ты ухаживаешь за другой. Это долгий путь, но весьма приятный". Леви "Да, я понимаю: чтобы вернуть одну женщину, ты ухаживаешь за другой. Это долгий путь, но весьма приятный". Д'Артаньян был близок к тому, чтобы все рассказать Атосу, но одно остановило его: Атос был джентельменом, помешанном на понятии чести, а во всем этом маленьком плане, который разработал наш герой в отношении миледи, было кое-что, что не нравится пуританам, поэтому он выбрал молчание. В знаменитой сцене обнаружения лилии мы видим эти модификации, маленькие, но значительные: Бельгийцы Бледная и растрепанная, миледи встала и, оттолкнув д'Артаньяна , который был рядом, сильным ударом в грудь, она хотела отстраниться от него подальше. Д'Артаньян схватил ее за рубашку, прося прощения, но она с сильным и решительным движением, отскочила. Рубашка треснула, порвалась, раскрылось одно из прелестных плеч, и д'Артаньян, находясь в глубоком шоке, увидел лилию, этот зловещий знак, оставленный неумолимой рукой палача. Леви Бледная и растрепанная, миледи встала и, оттолкнув д'Артаньяна , который был рядом, сильным ударом в грудь, она отскочила от кровати. Уже почти полностью рассвело. Д'Артаньян удержал ее за накидку из прекрасного индийского шелка, прося прощения, но она, с сильным и решительным движением, продолжала свой полет. Тогда ткань порвалась, оставляя плечи обнаженными и на одном из этих прекрасных, белых и округлых плеч, д'Артаньян в глубоком шоке распознал лилию, этот унизительный знак, оставленный неумолимой рукой палача. "Великий Боже!",- вскричал д'Артаньян, отпуская накидку, и он, онемев, застыл у кровати.



полная версия страницы