Форум » Диссертации, догматические и умозрительные » Комментарии к трилогии о мушкетерах, которых недостает » Ответить

Комментарии к трилогии о мушкетерах, которых недостает

LS: Предлагаю в эту тему складывать комментарии, обнаруженные нами в различных источниках, которые следовало бы поместить в трилогию о мушкетерах. Это должны быть комментарии, которых там не хватает или которые слишком скупы. Предлагаю также указывать, к какой главе какой из книг трилогии относится данный комментарий. И если есть возможность, назвать источник, откуда позаимствованы сведения. Кто знает, быть может, с годами мы с вами подготовим идеальное издание?

Ответов - 158, стр: 1 2 3 4 5 6 All

LS: Принц де Марсийак - более известен под именем Франсуа де Ларошфуко (1613 - 1680), автор "Мамуаров" и "Максим". Франсуа VI, герцог де Ларошфуко до смерти отца в 1650 г. по семейной традиции носил имя принца де Марсийяка. "Двадцать лет спустя". Гл. "О том, как д`Артаньян, выехав на дальние поиски за Арамисом, вдруг обнаружил его сидящим на лошади позади Планше".

LS: "Ночной дозор" (к названию главы "Двадцать лет спустя") Одна из самых известных картин Рембрандта (написана в 1642 г.), символ эпохи. Отсылка к этому полотну должна создавать у читателя определенный образ.

lennox: "Последняя капля" (к названию главы из "Трех мушкетеров") Название довольно популярного ныне в Москве питейного заведения в районе Пушкинской площади. Отсылка к этому названию должна напоминать читателю (а также посетителю) о вреде алкоголя ("Не пей вина, Гертру... тьфу, хотел сказать: Констанция!")

LS: Не дразнитесь, lennox! Нам ведь объясняют в комментариях, что такое "Роман о Розе". Почему бы не упомянуть и о "Ночном дозоре"? Вот она, кстати: Заодно поклонники одноименного фильма узнают, что его название придумал не Константин Ёпрст.

lennox: LS, не обижайтесь! Это я не со зла. На самом деле вы хорошую ветку начали. Хочу найти коммент относительно упоминаемой в скобках в главе об осаде Ла Рошели г-жи де Севинье. ("...Скажем в скобках, что в этом сражении погиб барон де Шанталь, оставивший после себя маленькую девочку. Эта девочка впоследствии стала г-жой де Севинье) Итак, мадам де Севинье - Мари де Рабютен-Шанталь, маркиза де Севинье (1626 - 1696) - одна из ярких писательниц 17-го века, автор знаменитых писем.

LS: "Франсуаза д`Обинье" - (1635-1719) будущая г-жа де Ментенон, сначала воспитательница детей, а затем (с 1684 г.) и морганатическая жена Людовика XIV, под влиянием которой он находился вторую половину своей жизни. Первым браком замужем за аббатом Скарроном. Вторым - за маркизом де Ментеноном. к главе "Аббат Скаррон", "Двадцать лет спустя". *обиженно* А то про Агриппу д`Обинье, ее деда, пишут, а про самое главное - нет.

lennox: LS пишет: "Франсуаза д`Обинье" - будущая г-жа де Ментенон, сначала воспитательница, а затем и морганатическая жена Людовика XIV, под влиянием которой он находился вторую половину своей жизни. Первым браком замужем за аббатом Скарроном. Надо же, а я и не знал, что это одна женщина, а не две. Но ведь получается, что это "самое главное" было старше своего венценосно-морганатического супруга лет этак на ...дцать?

LS: В пору их "романа", королю уже не до качества подруги было. Она его не статями и миловидным личиком взяла. Как всякий до тошноты нагулявшийся персонаж, он был покорен высокими нравственными идеалами, исповедуемыми питомицей иезуитов - м-м де Ментенон. Ведь сначала он приставил ее к своим детям законным и незаконным, которых воспитывали всех вместе. Самое главное в вышеприведенном комменте, что Раулю нравятся те же женщины, что и Людовику...

lennox: LS пишет: Самое главное в вышеприведенном комменте, что Раулю нравятся те же женщины, что и Людовику... Кстати, да... "Должен остаться только один" [img src=/gif/sm/sm23.gif] Помнится, еще в главе "Аббат Скаррон" фигурирует некая мадемуазель Поле, о которой граф де ла Фер говорит "Генрих Четвертый был убит, когда ехал к ней".

lennox: Ну, покамест о мадемуазель Поле нет вестей, обратим взоры на других дам из салона Скаррона. Мадемуазель де Скюдери. Из Литературной энциклопедии: СКЮДЕРИ Мадлена [1607-1701] - французская писательница. Около середины XVII в. С. создала собственный салон, в к-ром собиралось самое избранное общество и создавались лит-ые репутации... Некрасивая старая дева, лишенная всякой непосредственности и склонная к доктринерству, С. пользовалась однако исключительным почетом и уважением в течение всей своей почти столетней жизни. Ее называли "новой Сафо", "десятой музой". Это не помешало однако Мольеру направить именно в С. и ее салон сатирические стрелы своих "Смешных жеманниц" и "Ученых женщин" А вот что пишет русский классик М.А.Булгаков в "Жизни господина де Мольера" о творчестве m-lle де Скюдери: "Громадный воз чепухи въехал во французскую литературу, и галиматья совершенно заполонила драгоценные головы. Кроме того, последовательницы Мадлены Скюдери окончательно засорили язык и даже поставили под удар и самое правописание". Вот так. Не слишком лестные отзывы о мадемуазель.

LS: Мне кажется обязательным при первом упоминании о Луизе де Лавальер в романе "Двадцать лет спустя" (когда она - еще маленькая девочка) в главе "Два ангелочка" ставить комментарий о ней. Луиза де Лавальер - (годы жизни) - самая знаменитая из фавориток Людовика XIV, по воспоминаниям современников, искренне любившая короля, мать четверых его детей. Последние годы своей жизни провела в монастыре. Оставила мемуары. Если мы будем заранее готовы к драматической развязке, как готов к ней французский читатель, хорошо знающий свою историю, не будет в русских переводах стлько залитых слезами страниц.

lennox: Ну, вслед за Лавальер и Ментенон должна быть и Монтеспан. Точнее, между ними. Атенаис де Тонне-Шарант, более известная как Франсуаза де Монтеспан, (Montespan) - фаворитка Людовика XIV, 1641-1707, дочь герцога Мортемар, 1663 жена маркиза М., 1668-82 имела большое влияние на короля, родила ему 8 детей; должна была уступить место m-me де Ментенон.

lennox: Кстати, кажется, я наткнулся на особу, подозрительно напоминающую мадемуазель Поле. Вот здесь http://www.lumieres.ru/pIII/page8.htm упоминается некая Шарлотта де Монморанси - "последнее увлечение престарелого Генриха IV, стоившее ему жизни". Надо бы покопать дальше насчет этой особы.

LS: А вот про Монтеспан-то как раз комментарии есть. Они есть и про Лавальер, но уже гораздо позже - в "Виконте де Бражелоне" А должны быть сразу, как только она появляется в трилогии - в "20 лет". Шарлотта де Монморанси - особа известная. Она, по идее, м-ль де Монморанси... А кто м-ль Поле? Мне кажется, это две разные особы. К Шарлотте "добрый король" Генрих успел охладеть под конец жизни... И вряд ли ехал к ней.

Юлёк (из клуба): lennox А что там копать? Это маменька герцогини де Лонгвиль. Сейчас нет возможности выкладывать подробные сведения, но вообще у меня по этой даме много материала.

Snorri: Вот отрывок из Бретона, посвященный истории Шарлотты де Монморанси: Король продолжал вести бурную жизнь, когда королева Мария Медичи по случаю карнавальных празднеств приказала провести репетицию балета, в котором участвовали самые красивые при дворе девушки. Среди них была молоденькая Шарлотта де Монморанси, очаровательная блондинка четырнадцати с половиной лет. «Еще никому не приходилось видеть существа более прекрасного и более жизнерадостного», — сообщаег Тальман де Рео. И Дре дю Радье вторит ему: «Ее нежный взор способен был воспламенить самых равнодушных…» Репетиция проходила в гостиной, примыкавшей к апартаментам короля, который однажды сквозь приоткрытую дверь заметил смазливую мордашку м-ль де Монморанси. Восхитившись, он тут же вышел из комнаты и зашел посмотреть репетицию. «В сцене, которую он наблюдал, — сообщает автор „Маленьких историй“, — дамам предстояло облачиться в костюмы нимф; в определенный момент каждая из них должна была поднять копье так, как если бы собиралась его метнуть. М-ль де Монморанси оказалась напротив короля в тот самый момент, когда подняла свое копье и, казалось, собиралась его пронзить. Король потом сказал, что она сделала это так грациозно, что он действительно был ранен в самое сердце, и ему даже показалось, что он лишился сознания». Он тут же пожелал увлечь Шарлотту к себе в комнату, но она отказалась, говоря, что еще слишком молода и что к тому же помолвлена с Франсуа де Бассомпьером. Генрих IV терпеть не мог полумер. Он приказал разорвать помолвку и выдал маленькую Монморанси замуж за принца Конде, имевшего репутацию гомосексуалиста, «в надежде, что тот будет очень снисходительным мужем». И действительно, в течение нескольких недель Конде с полным безразличием взирал на проделки короля, который тем временем обнаруживал все признаки разгорающейся страсти. Он вдруг сделался кокетливым, без конца переодевался, мылся, опрыскивал себя духами и аккуратно подстригал бороду, словом, вел себя что твой петух перед брачным танцем. Иногда страсть толкала его на самые неожиданные чудачества: как-то ночью он пожелал, чтобы Шарлотта с распущенными волосами вышла на балкон, держа в каждой руке по факелу. Увидев же ее в таком виде, он едва не лишился сознания. — Иисус, да он сумасшедший! — воскликнула взволнованная девушка. Весь двор, забавляясь, следил за этими выходками, а м-м де Верней пыталась иронизировать: — Ну не злой ли вы человек, — говорила она королю, — если пожелали спать с женой вашего сына, а вы ведь знаете, мне сами говорили, что он ваш сын [92]. Но как ни странно, эта деталь особенно возбуждала Генриха IV. Безразличный к ухмылкам и осуждениям, «он все больше и больше распалялся, охотясь на эту красивую добычу», говорит Л`Этуаль, и дошел до такого состояния, что в который уже раз забросил все государственные дела, так что герцог Мантуанский писал по этому поводу: «Безумие это столь велико, что завладело всеми чувствами короля, и он почти не в состоянии заниматься ничем другим, кроме того, что имеет отношение к его влюбленности». Вполне возможно, что Шарлотта, всячески поощрявшая галантные подвиги Беарнца, была бы потом, как и многие другие, брошена, если бы внезапно, вопреки всем ожиданиям, ее муж не влюбился в нее. Стаи вдруг, ужасным ревнивцем, он попросил у короля разрешения уехать к себе в провинцию. Генрих IV отказал ему, после чего между ними разгорелся яростный спор. — Вы просто тиран, — заявил ему Конде. — Я совершил тиранический акт единственный раз в своей жизни, — отвечал король, — и это был случай, когда я приказал признать вас за того, кем вы не являетесь. Так что, когда вы пожелаете, я вам покажу вашего отца в Париже. Принц опустил голову и больше не сказал ни слова. Но через несколько дней он, посадив жену на лошадь позади себя, стремительно покинул двор и грозившие ему опасности и отправился в свой замок Валери, около Санса. Узнав о его отъезде, Генрих IV был безутешен. Его видели плачущим в галереях дворца, к великому раздражению королевы и четырех фавориток, которые временно объединили свои силы против Шарлотты. И долго еще вечерами он пробовал выразить свое горе в стихах. Но слова почему-то не шли, и в конце концов, упав духом, он швырнул в огонь все своя неудавшиеся опыты. Тогда явился Малерб. И помог ему. Чтобы донести до других стенания королевского сердца, поэт сочинил напыщенные и скучные «Стансы». Из них явствовало, что несчастный влюбленный лишился всякой надежды увидеть когда-нибудь вновь свою возлюбленную. Но поэты далеко не всегда удачные пророки. В июле 1609 года Конде и его жена были вынуждены вернуться в Париж, чтобы присутствовать на бракосочетании герцога Вандомского, внебрачного сына короля. Увидев снова «чудо небес», Генрих IV как будто опять ожил и немедленно призвал к себе Малерба. Тот взялся за перо и поведал в не менее скверных стихах о радости своего господина. Но вот праздники завершились, Конде с Шарлоттой отбыли в свой замок Мюре, неподалеку от Суассона, и Малерб уже трудится над четырнадцатью строфами полной жалоб поэмы. Поплакав несколько дней, король отправился в Пикардию, полный решимости повидать свою подругу. Начал он с того, что наклеил себе фальшивую бороду и стал бродить по парку, окружавшему замок Мюре [93], в надежде встретить свою возлюбленную. К его великому разочарованию, надежда не оправдалась, и тогда он попросил владельца тех земель, сеньора де Треньи, пригласить на обед принца Конде и его супругу. Таким образом, в день приема, спрятавшись за гобеленом, украшавшим столовую, король, мог тайно любоваться Шарлоттой, сколько душе угодно… Однако этого «сладостного видения» ему было, разумеется, недостаточно, и тогда он задумал новую, но не менее сумасбродную затею. Был канун праздника святого Губерта. Король распорядился подготовить свору собак и на следующий день чуть свет явился в парк Треньи, предварительно заклеив себе пластырем один глаз, В десять часов утра принцесса де Конде выехала в карете на прогулку и неожиданно увидела незнакомых ей собак. — Кому принадлежит эта свора? — Начальнику королевской псовой охоты, — ответили ей. Она выглянула из кареты, чтобы полюбоваться холеными животными, и заметила очень странного псового охотника с повязкой на лице, делавшего ей отчаянные знаки своим единственным глазом. Заинтригованная, она всмотрелась повнимательнее и узнала короля.. Возможно, в ту минуту она и хотела, чтобы человек, которого она в своих письмах называла «Мое все» и «Мой дорогой шевалье», похитил ее. Малейшего жеста было бы достаточно, чтобы он раскрыл себя и заявил: «Я — король, следуйте за мной!» Но она побоялась неуместного вмешательства своих спутников, которые все до одного были друзьями принца Конде. — Вернемся в замок, — сказала она спокойно. Час спустя, когда Шарлотта стояла на балконе большой гостиной господина де Тренья и любовалась открывавшимся перед ней видом, она не смогла сдержать улыбку, потому что увидела, как Генрих IV, все с той же повязкой на глазу, выглядывал из окна какого-то сарая и посылал ей воздушные поцелуи… Конде, конечно, знал обо всех этих проделках. Опасаясь нового налета со стороны короля, он приказал заложить карету и вместе с Шарлоттой выехал в Ландреси, городок на границе с Бельгией. Беарнец, возвратившийся в Париж, играл в своем маленьком кабинете в Лувре в карты, когда ему сообщили о бегстве Конде. Совершенно растерявшись, он прошептал Бассомпьеру: — Друг мой, я пропал. Этот человек увез жену в неведомые леса, я неизвестно еще, зачем: то ли чтобы убить ее, то ли вывезти из королевства. Последите за моими деньгами и продолжайте играть вместо меня, пока я пойду узнаю поточнее, что произошло. Когда ему сказали, что Конде и Шарлотта находятся в Бельгии [94], у него начались конвульсии, потом он собрал всех своих министров и, стукнув кулаком по столу, закричал: — Если потребуется, я объявлю Испании войну, но во что бы то ни стало верну принцессу де Конде. Равальяку суждено было помешать осуществлению этого сумасбродного намерения… * * * Пока король разрабатывал план военной кампании, маркиз де Прален вступил в переговоры с эрцгерцогом Альбертом, правителем Нидерландов. — Я прибыл, — сказал маркиз, — просить вас от имени короля Франции арестовать принца Конде и доставить его на границу. Его Величество полагает, что не только для его удовлетворения, но и для общественного блага принц и его супруга должны вернуться во Францию. Эти слова заставили улыбнуться эрцгерцога, который прекрасно знал, какого удовлетворения ждет Беарнец от Шарлотты. — Мне жаль, что я не могу способствовать благу французского королевства, — сказал он, и в глазах его мелькнула ирония. Однако законы гостеприимства священны! Принца Конде известили об этом демарше в тот же вечер. Охваченный паникой, он подумал, что добрый король Генрих, возможно, подошлет к нему наемных убийц, чтобы потом с удовольствием утешать его вдову, и поспешно выехал в Кельн, где надеялся «переждать под защитой германских законов». Спустя четыре дня после его отъезда Шарлотта тоже покинула Ландреси, но она решила укрыться в Брюсселе, у своей невестки, принцессы Оранской. Тогда Генрих IV решил ее похитить, а так как у него было особое пристрастие к необычным ситуациям, он поручил маркизу де Кевру, брату прекрасной Габриэли (и будущему маршалу д`Эстре), осуществление этой исключительной операции. Шарлотта, невероятно скучавшая в Брюсселе, узнав о грозящем ей похищении, в глубине души была готова следовать за своими похитителями, которые вот-вот должны были появиться. Но теперь уже Мария Медичи предупредила принца Конде, и задуманное мероприятие провалилось, к несказанной радости европейских монархов, которые с легко угадываемым интересом следили за всеми перипетиями этого ничтожного дела. Генрих IV был просто разъярен неудачей. Эта женщина была нужна ему во что бы то ни стало, и потому он отдал приказ усилить военные приготовления. По всем дорогам Франции маршировали солдаты, повсюду создавались продовольственные и артиллерийские склады, укреплялись границы, а явно взволнованный посол дон Иниго де Кардена писал королю Испании: «Все здесь ждут со дня на день, что король двинется походом на Брюссель, собрав для этого довольно мощную кавалерию». Однако Генрих IV все же не решался продемонстрировать перед всем миром готовность отдать врагу на растерзание свой народ ради одной-единственной женщины. И тут само небо пришло ему на помощь, создав весьма достойный предлог для вступления в Нидерланды: проблема наследования Клевского и Юлихскогэ герцогств. Король знал, что Австрия мечтала прибрать к рукам эти земли, надеясь стать в ряд европейских монархий, и потому энергично поддержал сторону наследников. А это означало только одно: в Шампань вошла сто десятитысячная армия, двенадцать тысяч лошадей и сто пушек. 28 апреля 1660 года передовые части армии находились в Мезьере. 29 апреля Генрих IV сообщил эрцгерцогу, что французские войска собираются вторгнуться на его территорию и встать под Брюсселем, требуя выдачи принцессы де Конде. Принимая во внимание задействованные силы, между Францией и Испанией вот-вот должна была разразиться беспрецедентная война из-за новоявленной Елены [96]… Большинство авторов исторических трудов, как правило, уклоняются от изложения истинных причин столь грандиозной мобилизации военных сил. Эти господа из какой-то ложной стыдливости напирают на политические цели, тогда как у сердца есть свои резоны, и все объясняют разногласиями по Юлихскому делу. Вилвруа сказал однажды Пекнюсу: «Пусть только принцесса де Конде. вернется во Францию, и тогда для решения Юлихского дела достаточно будет трех-четырех тысяч человек». Это только подтверждает, «то главной целью предпринимаемых Генрихом IV действий была Шарлотта. Сен-Симон также пишет в своих „Мемуарах“, что под предлогом Клевского дела король „стремился прежде всего выступить против эрцгерцогини и похитить у нее красавицу, мысль о которой переполняла его любовью и яростью“. И, наконец, в ответ на утверждения тех, кто принимает всерьез великий „замысел“ сокрушить Австрию, изложенный Сюлли, достаточно привести такую фразу Ришелье: „По всей видимости, покончив с разногласиями по Юлихскому делу и вырвав из рук иностранцев госпожу принцессу де Конде, он бы, благодаря ей, обуздал себя и остановился на достигнутом…“ Наконец, Вильгомблен еще более категоричен: «Полагают, что вся эта пышная подготовка к войне была прежде всего обусловлена, намечена и предпринята лишь с целью похитить силой это прелестное создание оттуда, где она укрывалась по совету своего мужа, и что, не будь этой любовной царапины, король в его почтенном возрасте никогда бы не переступил границы своего королевства ради победы над соседями, и что он был решительно настроен начать именно с этого; тем не менее, дабы не быть опозоренным, он прикрывал свое намерение более благородными целями…»

Евгения: "Три мушкетера", глава "Придворная интрига": "Он не может ей простить историю с сарабандой. Вам ведь известна история с сарабандой?" - спрашивает Бонасье д`Артаньяна. Вот как описана эта история в романе-хронике Дюма "Людовик XIV и его век": "Мы уже сказали, что в тот вечер, когда кардинал посетил королеву (когда он открыто признался в своей любви к Анне и намеками предложил свои услуги в решении задачи рождения дофина – Е.), Анна Австрийская приказала ввести к себе мадам де Шеврёз, как только она приедет в Лувр. Легко можно догадаться, что она для того так спешила увидеть свою подругу, чтобы передать ей сцену с кардиналом. Мадам де Шеврёз давно уже заметила любовь кардинала к королеве, и подруги часто вместе смеялись над этой любовью; но им никогда не приходило в голову, что он выскажется так ясно и положительно. Они вместе составили план, достойный этих двух сумасбродных голов, и долженствовавший, по их мнению, навсегда излечить кардинала от этой страсти. Вечером, когда все разошлись, кардинал снова явился к королеве, пользуясь данным ему позволением; она приняла его очень ласково, но, казалось, сомневалась в искренности любви его эминенции; тогда кардинал призвал себе на помощь самые священные клятвы и говорил, что готов сделать для королевы то же, что делали для дам своего сердца знаменитейшие рыцари Роланд, Амадис, Галаор, и что ее величество скоро убедится в истине этих слов, если захочет испытать его. Но посреди этих уверений Анна Австрийская остановила его и сказала: — Что за заслуга решиться для меня на дела, вам же приносящие славу! Мужчины делают это больше из честолюбия, чем из любви. Но вот чего бы вы не сделали, господин кардинал, потому что только истинный влюбленный может это сделать: вы бы не протанцевали предо мной сарабанды. — Мадам,— сказал кардинал,— я такой же кавалер и воин, как и духовный, и был воспитан, слава Богу, как дворянин, поэтому я не вижу, что могло бы мне помешать танцевать перед вами, если бы это было ваше желание, и если бы вы обещались вознаградить меня за это. — Но вы не дали мне договорить,— сказала королева,— я говорю, что ваша эминенция не проплясали бы предо мной сарабанды в костюме испанского шута. — Отчего же нет? — сказал кардинал.— Танец этот сам по себе очень смешон, и я не знаю, почему бы нельзя приспособить и костюм к действию. — Как,— возразила Анна Австрийская,— так вы проплясали бы предо мной сарабанду в одежде шута, с колокольчиками у ног и с кастаньетами в руках? — Да, если бы это было пред вами одними, и, как я сказал, если бы вы обещали мне за это награду. — Передо мной одной,— ответила королева,— это невозможно; для такта вам нужен музыкант. — Ну так возьмемте Бокко, моего скрипача; это скромный малый, и я за него отвечаю. — Ах, если вы это сделаете,— сказала королева,— клянусь вам, я первая признаю, что никогда не существовало любви сильнее вашей. — Итак, мадам,— сказал кардинал,— ваше желание исполнится; завтра в эту же пору вы можете меня ожидать. Королева дала кардиналу поцеловать свою руку, и он удалился, еще более обрадованный, чем накануне. Следующий день прошел для королевы в напряженном ожидании. Она не могла поверить, чтобы кардинал решился сделать подобную глупость; но м-м де Шеврёз ни минуты в этом не сомневалась и говорила, будто знает наверное, что его эминенция до безумия влюблен в королеву. В десять часов Анна Австрийская сидела в своем кабинете; м-м де Шеврёз, Вотье и Беринген были спрятаны за ширмами. Королева говорила, что кардинал не придет, а м-м де Шеврёз утверждала противное. Бокко вошел, держа скрипку под мышкой, и объявил, что его эминенция сейчас за ним последует. И точно, через десять минут вошел человек, завернутый в широкий плащ, который он сбросил с себя, как только запер за собою дверь. Это был сам кардинал в желаемом королевой костюме: на нем были панталоны и кафтан зеленого бархата, к подвязкам его прикреплены серебряные колокольчики, а в руках он держал кастаньеты. Анна Австрийская с трудом могла удержаться от смеха при виде человека, управлявшего Францией, в подобном наряде; однако она превозмогла себя, поблагодарила кардинала самым грациозным жестом и просила его довести до конца свое самоотвержение. Был ли кардинал действительно так сильно влюблен, что мог решиться на подобную глупость, или имел претензии на танцевальное искусство, как уже высказался в разговоре с королевой, но, во всяком случае, он не прекословил ее просьбе, и при первых звуках скрипки Бокко принялся выполнять фигуры сарабанды, разводя руками и выкидывая ногами разные штуки. К несчастью, именно вследствие важности, с которой он все это делал, зрелище достигло такого высокого комизма, что королева, не могши преодолеть смеха, расхохоталась. Тогда громкий и продолжительный смех, казалось, составил ей эхо. Это был ответ зрителей, спрятанных за ширмами. Кардинал, заметив, что то, что он принимал за милость, было только мистификацией, тотчас с гневом оставил кабинет королевы. Тогда мадам де Шеврёз, Вотье и Беринген вышли из своей засады; сам Бокко присоединился к ним, и все пятеро признались, что присутствовали, благодаря прихотливой выдумке королевы, при одном из самых забавных зрелищ, какие только можно себе представить. Бедные безумцы смеялись над гневом кардинала-герцога! Правда, они не знали еще последствий этого гнева. После смерти Бутвилля, Монморанси, Шале и Сен-Марса никто, разумеется, не отважился бы на эту опасную шутку. Между тем как они смеялись таким образом, кардинал, возвратясь домой, поклялся в вечном мщении королеве и мадам де Шеврёз."

Юлёк (из клуба): Мне интересно, как пересеклась судьба матери и дочери. Анри II, герцог де Лонгвиль был в числе тех, кто добивался внимания юной Шарлотты Монмаранси. Безуспешно. Зато Анри I Конде, супруг Шарлотты, спустя много-много лет посчитал герцога отличной партией для своей дочери, Анны-Женевьевы де Бурбон. Хотя невеста была на двадцать с лишним лет младше жениха, и не скрывала, что ненавидит его.

LS: «...она в Стене! Как вы полагаете Атос, где это? - В Лотарингии, в нескольких лье от границы Эльзаса.» ("Три мушкетера", гл."Офицер") - СтенЕ, город (и крепость) не реке Маас (Мёз) в княжестве Седан (граница Эльзаса и Лотарингии), территория современной Франции. Расположен довольно далеко от Бетюна (около 200 км). Либо перед нами очередная ошибка Дюма, либо Констанцию впоследствии перевели из монастыря в Стене в Бетюн.

Ира: Честно говоря меня момент с мадемуазель Поле всегда казался чем-то вроде ошибки Дюма. Может из-за фразы "эта женщина, ещё нестарая и красивая, видела Генриха IV и разговаривала с ним". Или как-то так, не помню точно цитаты. Встреча-то произошла лет через 40 после смерти Генриха, как бы женщине оставаться не старой и красивой в таком возрасте? А если ещё ей уже тогда было лет 15-20... Кто-то может мне обьяснить эту ситуацию?

Arabella Blood: Ира пишет: Честно говоря меня момент с мадемуазель Поле всегда казался чем-то вроде ошибки Дюма. Может из-за фразы "эта женщина, ещё нестарая и красивая, видела Генриха IV и разговаривала с ним". Или как-то так, не помню точно цитаты. Встреча-то произошла лет через 40 после смерти Генриха, как бы женщине оставаться не старой и красивой в таком возрасте? А если ещё ей уже тогда было лет 15-20... Кто-то может мне обьяснить эту ситуацию? Ей тогда могло быть лет 13 - по тем временам самый подходящий возраст для выходов в свет, браков. Насчет "нестарой", полагаю, она просто "нестаро" выглядело. У Люма почти все дамы прекрасны и молоды, несмотря на то, сколько им лет в действительности...

Евгения: Уже писала об этом, но здесь это будет более к месту. Буквально одной из последних фраз "Виконта де Бражелона" являются слова д`Артаньяна: ""Атос, Портос, до скорой встречи. Арамис, прощай навсегда!" Было выдвинуто много версий для объяснения такого противопоставления Арамиса Атосу и Портосу. А на сайте французских любителей Дюма нашлось совершенно новое и очень красивое объяснение, которое нам, русскоязычным, в голову не пришло. В оригинале слова д`Артаньяна звучат как "Athos, Porthos, au revoir! Aramis, a jamais, adieu!" Один из участников французского форума написал, что на юго-западе Франции, в том числе в Гаскони, словом "adieu" прощаются с человеком, словно призывая на него божественную защиту до следующей встречи с ним (в "adieu" четко прослеживается корень Dieu - Бог). Атос же с Портосом в таковой не нуждались, поскольку уже пребывали у Бога, и им д`Арт просто говорит: "До встречи!"

Евгения: В начале первой главы "Двадцати лет спустя" есть замечание в скобках: "(теперь и самый кардинальский дворец сменил имя)". В "Людовике XIV и его веке" Дюма немного подробнее раскрывает этот факт: "7 октября 1643 года королева Анна Австрийская со своими сыновьями, Людовиком XIV и герцогом Анжуйским, оставила Лувр и переехала на жительство в кардинальский дворец; только по замечанию маркиза Прувиля, бывшего тогда обер-квартирмейстером королевского дома, который доложил Анне Австрийской, что королю неприлично жить в доме своего подданного, надпись, красовавшаяся над домом Ришелье - Palais-Cardinal - была снята и на ее место поставлена другая, на которой такими же крупными буквами было написано: Palais-Royal (Королевский дворец). Это было новой неблагодарностью к памяти того, кто завещал его в подарок своему монарху."

Юлёк (из клуба): Краткое разьяснение момента в "Двадцать лет спустя" - сцена клятвы на Королевской площади. "- Есть ли на ком-нибудь из вас крест? - спросил Атос". Как все помнят, д`Артаньян и Портос были застигнуты врасплох. Крестик предложил Арамис. На нем и была принесена клятва. Почему Атос не снял с шеи свой собственный нательный крест, который на нем, несомненно, был? Дело в том, что согласно одному из пунктов средневекового рыцарского кодекса чести, предлагающий коллективную клятву на принесение верности (не личную, а именно общую) не имел права при этом использовать для принесения клятвы вещь, которую он бы снял с себя. В данном случае - крест.

Snorri: Небольшое дополнение: Королева жила тогда в Пале-Кардиналь. Эта принцесса, узнав в Сен-Жермене, что назначена регентшей, решила жить в Париже и оставить Лувр, от которого у нее остались лишь грустные воспоминания, чтобы поселиться в роскошном жилище, которое Ришелье подарил королю. Его золоченые гостиные, его терраса, возвышающаяся над прекрасным садом лучше подходили тонкому вкусу Анны Австрийской, чем холодные галереи Лувра, чьи окна, все еще украшенные витражами, вставленными в свинцовые рамы, дрожали от малейшего ветра. «Когда она прожила там какое-то время, над входной дверью велено было написать «Пале-Рояль» вместо «Пале-Кардиналь». Это было очень смешно, пишет Таллеман, сменить эту надпись, но м-м Эгильон, очень оскорбленная этим, выступила сама и так хорошо показала королеве, какой вред это нанесет памяти о ее дяде, что ей позволили вернуть название Пале-Кардиналь. Только народ говорил тогда, что это было чистой ширмой, так как королева подарила дворец кардиналу Мазарини, и было возвращено название Пале-Рояль, сохранявшееся за ним с тех пор».

LS: "Три мушкетера", гл."Диссертация Арамиса" "Ты, что скорбишь, оплакивая грёзы" Перед нами строфа классического рондо, полностью соответствующего жесткому канону. Рондо (франц. rondeau – круг) - вид стихотворения, возникшего в западноевропейской литературе средних веков и эпохи Возрождения. Рондо состоит из 3 строф в 5, 3 и 5 стихов. Обычный размер - 10-сложный стих в две рифмы (aabba + abbR (или abbR) + aabbR, где R - нерифмующийся 4-сложный короткий рефрен, повторяющий начальные слова первой строки). Содержание рондо - грусть, сожаление об утраченном. Ср. Рондо Гийома де Машо (XIV в.) «Прощаясь с Вами, сердце оставляю, Пускаясь в путь, скорблю я и рыдаю. Дабы служило Вам, его я заклинаю, Прощаясь с Вами, сердце оставляю. Ни счастья, ни покоя не узнаю, Клянусь, покамест Вас не повидаю. Прощаясь с Вами, сердце оставляю, Пускаясь в путь, скорблю я и рыдаю» Источник - Й.Хейзинга, "Осень Средневековья" PS Между прочим, при поиске в И-нете источника для данного комментария мне пришлось неоднократно столкнуться с тем, что стихотворение Арамиса из "Трех мушкетеров" приводят в качестве примера классического рондо.

LS: "Три мушкетера", гл. "Приемная г-на де Тревиля" "А вас проучил бы "Красный герцог" - ошибка Дюма. Титул герцога и пэра Ришелье получил в 1631 году, а события начала романа, как мы помним, относятся к апрелю 1625 года. (Ф.Блюш. "Ришелье")

Snorri: К тому же Ришелье тогда был далеко не так всемогущ, как это описывает Дюма. Францией правил триумвират - Людовик XIII-Мария Медичи-Ришелье, к тому же последний еще не пользовался слишком большим доверием короля, который смотрел на него во многом как на протеже матери. Личная гвардия Ришелье появилась в 1626 году, после заговора Шале, когда король лично велел министру обзавестись охраной (одним из пунктов договора сообщников было физическое устранение кардинала). Если я не ошибаюсь, в "Трех мушкетерах" Ришелье проживает в собственном дворце. На 1625 год кардинал жил в доме на Королевской площади; в 1629 году он переехал в Малый Люксембургский дворец (подарок королевы-матери) и уже во второй половине 1630-х поселился в Кардинальском дворце, позже переименованном в Пале-Рояль.

LS: Snorri пишет: Личная гвардия Ришелье появилась в 1626 году, после заговора Шале, когда король лично велел министру обзавестись охраной У меня в планах тоже стояло оформление комментария на эту тему. :))) Дело в том, что в одном из источников мне попадалась информация, что личная гвардия у Ришелье появилась буквально за несколько месяцев до начала действия романа - чуть ли не в январе-феврале 1625 года. А потом появился Блюш с заговором Шале... ???

Snorri: LS Хмм... вообще-то, про гвардию, собранную в 1626 году я читала задолго до публикации Блюша. До дела Шале Ришелье жил как вполне себе частное лицо, безо всякой охраны...

LS: Заранее приношу извининия за излишний педантизм, но мне кажется, что при наличии данного комментария читателям удалось бы избежать многих заблуждений. "Три мушкетера". Гл. "Три дара г-на д'Артаньяна-отца" "Мушкетеры" Во Франции в XVI-XIХ вв. гвардейские воинские подразделения. Изначально - пехота, вооруженная мушкетами, фитильным крупнокалиберным ружьем, изобретенным в XVI в., из которого стреляли с подставки. Постепенно (с начала XVII в.) преобразовались в элитные кавалерийские полки, способные быстро перемещаться с сражаться верхом. Первая рота мушкетеров охраны французского короля была создана в 1622 году. (Ф.Блюш. "Ришелье") Особенностью использования первых мушкетов была необходимость наличия у мушкетера помощника (при перезарядке оружия подставку нужно было поддерживать). Эту роль выполняли слуги мушкетеров. (Птифис. "Истинный д'Артаньян") Это я к тому, что д'Артаньян нанял Планше по совету друзей не из дешевого пылепускания в глаза. Он всерьез готовился стать мушкетером. :)

Antoinette: Ира пишет: А если ещё ей уже тогда было лет 15-20... Анжелика Поле родилась в 1591 году, значит, в 1610 году ей было 19 лет.

LS: "Двадцать лет спустя", "Аббат Скаррон" Поле, Анжелика, (ок.1591-1650) приятельница поэта Вуатюра и писательницы м-ль де Скюдери. Таллеман де Рео. "Занимательные истории". Примечания. Де Рео неоднократно упоминает о м-ль Поле, но лишь всвязи с именем Вуатюра. У Черкасова сказано, что она была дочерью банкира Поле. Antoinette А Вам известно что-нибудь еще об этой особе?

Snorri: Вот что пишет о ней Дюма в "Людовике XIV": Не приходится удивляться, что это производило фурор, когда умные люди - каковы были м-ль Поле, г-да Годо и Вуатюр - рассказывали об этом в обществе. Анжелика Поле родилась в конце XVI века и была известна в ученом обществе отеля Рамбулье под именем «Парфении». Она была дочерью Шарля Поле, секретаря кабинета его величества. Хорошенькая, живая и бойкая девушка с тонкой талией, она отлично танцевала, умела играть на лютне и так превосходно пела, что однажды, когда она пела, сидя у ручья, то на другой день, как утверждали некоторые, на этом месте нашли двух соловьев, которые, ее услышав, умерли от ревности. Впрочем, у девицы Поле был один недостаток - ее волосы были слишком светлы, даже с рыжим оттенком, что несколько отнимало в ее прелести, а Вуатюр, которого в отеле звали «Валерий», называл ее не иначе как «львицей». Когда м-ль Поле уезжала в Мезьер, Саразен сочинил по этому случаю следующее: Прекрасная львица, царица зверей! Кто лютости жертвой из нас был твоей? Никто! Нам опасен твоих взор очей; В Мезьерских долинах теперь ты витаешь И их освещаешь Собою, как светом небесных лучей. М-ль Поле танцевала в том знаменитом балете, который стал причиной любви Анри IV к прелестной Шарлотте Монморанси. У Анжелики, как всякой умной и хорошенькой девушки, было много обожателей: во-первых, за ней ухаживал сам король Анри IV, потом его сын, герцог Вандом, потом де Гиз, потом его брат де Шеврез, потом кавалер де Гиз. Однажды кавалер шел к м-ль Поле и ему подали записку, в которой барон Люц вызывал его на дуэль. Кавалер уже имел дуэль с отцом этого барона и убил его; сына постигла та же участь. Кавалеру де Гизу наследовали Бельгард, Монморанси и де Терм, который был до того ревнив, что избил палкой рекетмейстера Понтуа за то, что тот осмелился заявить ему о своем намерении жениться на прекрасной Анжелике Поле. Маркиза Рамбулье, увидев м-ль Поле в придворном балете, очень ее полюбила и желала с ней подружиться, однако ввиду не совсем хорошего поведения не решалась принимать ее у себя. По прошествии некоторого времени прекрасная львица уехала в Шатийон и более не было слышно толков о ее поведении. Маркиза увидела в этом желание распрощаться с прошлым и исправиться и после многих просьб г-жи Клермон решилась, наконец, принять ее у себя в отеле. С этого времени Анжелика укрепилась в добродетели, что, однако, не мешало ей иметь поклонников, но это были уже не фавориты, а мученики - она позволяла себя любить, «но только не так, как прежде». В скором времени маркиза так подружилась с Анжеликой, что делала для нее даже вечера в своем отеле, и постепенно та сделалась душой отеля Рамбулье. Г-жа Клермон, которая взяла ее к себе жить и всегда ездившая с ней вместе в Рамбулье, часто говорила маркизе: - Эта девица имеет столько талантов, что ею надобно очень дорожить! Как она играет, как танцует, поет и говорит - просто прелесть! Да вы, впрочем, знаете это и без меня, маркиза! Г-н Годо познакомился с маркизой Рамбулье через м-ль Поле и г-жу Клермон. Антуан Годо, которого звали также г-н Грасс, поскольку он был епископом этого города, происходил из известной семьи Дре. Бойкий, веселый прелат, готовый всегда отпустить острое словцо, пошутить, побалагурить, он, несмотря на невзрачную наружность, был большим волокитой и любил ухаживать за хорошенькими женщинами. Сочинение молитв, в особенности «Бенедикте» (послеобеденных), доставило ему уважение кардинала Лавалетта, а стихами он снискал благорасположение кардинала Ришелье. Годо сочинил для великого министра оду, которую тот нашел не только хорошо написанной, но и превосходно прочитанной, так что каждый раз, когда Ришелье хотел похвалить чтение хороших стихов, то всегда говорил: - И Годо лучше бы не прочитал! До того, как Годо по милости кардинала Ришелье стал епископом в Грассе и Вансе, он был небогат и занимался почти постоянно литературой - он переводил с иностранных языков, писал истории, биографии, а в особенности Молитвы. Молитвы Годо писал для всех возрастов и всех сословий, достаточно назвать одну из них: «Молитва за прокурора, а в случае нужды и за стряпчего». Годо близко сошелся с маркизой Рамбулье, приобрел благорасположение всего общества, и именно в знак особенного благоволения м-ль Рамбулье позволила ему называться «карликом принцессы Юлии». Епископ Грасс был всегда чуток по отношению к друзьям, и когда м-ль Поле умерла в Гаскони, Годо, находясь тогда в Провансе, приехал в Гасконь с намерением посетить г-жу Клермон и утешить ее в потере той, которую она так любила.

LS: Snorri пишет: Молитвы Годо писал для всех возрастов и всех сословий Не отсюда ли Дюма позаимствовал идею с проповедями, которые писал Арамис на продажу?

Antoinette: LS пишет: А Вам известно что-нибудь еще об этой особе? Не много. Я располагаю только комментарием к французскому изданию "Двадцать лет спустя". Там сказано, что м-ль Поле была известна в отеле Рамбуйе своей красотой, имела псевдоним Parthenie (помните, Скаррон называет ее "моя дорогая парфянка"?). И что Дюма прочел у Таллемана, что м-ль Поле была любовницей короля Генриха IV, и тот был убит, когда ехал к ней, 14 мая 1610 года. Это то, что я поняла. Вообще, комментарий скудный какой-то.

LS: Antoinette пишет: Дюма прочел у Таллемана, что м-ль Поле была любовницей короля Генриха IV, ???? У меня есть де Рео в серии "Литературные памятники". Ни одного упоминания о м-ль Поле в связи с именем Генриха IV там не нашлось.

Antoinette: LS Я могу прислать Вам французский текст. Посмотрите сами, может, я ошиблась в переводе.

Antoinette: Вот кое-что о Генрихе и м-ль Поле, найденное в сети. ...в январе 1609 года Генрих IV был приглашен вместе с Марией Медичи на праздник, устроенный королевой Марго. Он оживился, когда посреди балетного спектакля на сцену вышла молоденькая певичка с золотыми волосами. Певичку звали "маленькая Поле", и голос у нее оказался восхитительный. Мемуарист утверждал, что "он пожелал спать с прелестной певуньей, чтобы заставить ее запеть, лежа под мужчиной". Справедливости ради мемуарист тут же добавил: "Все были уверены в том, что он свое намерение осуществил..." ...14 мая, Париж был украшен по случаю предстоящего официального вступления в столицу королевы. Король же сел в карету и поехал к малышке Поле. По словам Тальмана де Рео, "он собирался познакомить с нею своего внебрачного сына, герцога де Вандома. Ему хотелось пробудить в молодом человеке вкус к женским прелестям, так как он заметил, что сын не интересовался женщинами..." Свернув на улицу Ферронри, королевская карета попала в затор и была вынуждена остановиться: две тяжело груженые фуры никак не могли разъехаться на узкой улочке. Внезапно, откуда ни возьмись, какой-то негодяй вскочил на заднее колесо кареты и нанес три удара ножом прямо в грудь Генриху IV. Взято отсюда. Хотя, по другим источникам, в день убийства король направлялся в Арсенал к Сюлли.

LS: Antoinette Спасибо большое. Просто мне показалсоь странным, что наше издание де Рео пропустило этот момент. В приложениях к "Занимательным историям" есть перечень имен со ссылками на страницы, где упоминаются данные персонажи. М-ль Поле упоминается раз шесть, но ни разу всвязи с Беарнцем.

Antoinette: LS пишет: наше издание де Рео пропустило этот момент. Это издание 1974 года? Наверное, текст подвергался цензуре.

LS: Да, именно это. Серия "Литературные памятники". М: "Наука"

LS: Antoinette, Вы оказались правы. В издании "Занимательных историй" де Рео ("Литературные памятники") есть большие купюры. :( Они сами признались в Послесловии. "Настоящее издание... является неполным... опущены некоторые примечания автора, не имеющие прямого отношения к данному тексту, а так же места грубо натуралистические." Интересно, м-ль Поле была отнесена к первым или ко вторым? :)

Antoinette: LS пишет: "Настоящее издание... является неполным Так я и подумала. А кроме "Литературных памятников", "Занимательные истории" не издавались в Росии? LS пишет: опущены некоторые примечания автора, не имеющие прямого отношения к данному тексту, а так же места грубо натуралистические." Интересно, м-ль Поле была отнесена к первым или ко вторым? :) Думаю, ко вторым. Намек на нетрадиционную ориентацию Вандома вполне мог быть расценен как "грубо натуралистический". В моем издании "ТМ" 1941 года опущены все более-менее пикантные подробности. А также — чего я совершенно не понимаю — предисловие автора. Показалось необязательным?

Юлёк (из клуба): Я не помню за давностью времени, с какого форума это поперла, за что сразу прошу прощения. В увольнение, да на свидания и по прочим частным делам с мушкетом не ходили, как танкист не ездит (обыкновенно:)...) на свидание на танке. Соответственно, не брали это _тяжелое_ казенное вооружение и в секретную _конную_ спецпоездку, требовавшую скорости прежде всего. (Конный мушкетер - это похлеще конных арбалетов Перумова:) - впрочем, кто не знает Перумова - ничего, IMHO, не потерял:)...). Вообще, понятие "мушкетер" у нас обыкновенно совершенно непонятно. Видимо, Дюма рассчитывал, что французы-то в курсе, _кто_ это такие. И какой это сильный комплимент героям. Ибо в романах как раз как мушкетеры-то они практически и не действуют - они действуют как частные лица. Вот мы и представляем себе вместо "мушкетера" просто "французского дворянина", т.е., как положено человеку благородного сословия, красавца-усача а ля молодой Боярский ("усы и шпага - все при нем"). Дворянин же это: 1)всадник; 2)вооружен шпагой - личным оружием, право ношения коего всегда и везде и отличало его от смердов. (Именно в этом, возможно, начальный смысл польского "У кого сабля - тот и пан".) Соответственно, шпага была благородным КУЛЬТОВЫМ оружием - как "кольт" в вестернах или нож в "докиношной" американской/английской приключенческой литературе (тот же "северный" Джек Лондон - "лезвие русской работы" и т.п.). Но это все признаки именно что ВСЯКОГО дворянина. Но в мушкетеры годился далеко не всякий! Мушкетеры- тяжелая ПЕХОТА. Мушкет - штука весьма увесистая, даже при пользовании подставкой сколь-нибудь серьезная стрельба из него требует немалой _силы_. Соответственно, в королевские мушкетеры _отбирали_ не просто за благородство и ловкость: это были элитные войска, своего рода спецназ, к тому же идеологизированный (аналогично войскам СС или советским отрядам особого назначения, десантным, в частности, формировавшимся из коммунистов/комсомольцев + спортсменов). Все мушкетеры, даже изящный Арамис - силачи по определению, к тому же помимо обязательного тогдашнего "благородного многоборья" (шпага, конь и т.п.) овладевшие достаточно сложной передовой по тем временам техникой - мушкетами.

LS: Юлёк (из клуба) пишет: вооружен шпагой - личным оружием, право ношения коего всегда и везде и отличало его от смердов. Ага. В первой же главе Дюма говорит, что д`Артаньяна можно было бы принять за фермерского сына, если б не шпага.

Snorri: LS пишет: если б не шпага Однако в те времена творился беспорядок в этом плане. Дворянами хотелось быть всем, и зачастую шпагу нацепляли и без дворянских грамот, просто для важности. Как пишет Блюш, настоящие дворяне стали именоваться "маркизами" (хотя земли их этот титул никак не подкрепляли), чтобы отличаться от самозванных.

LS: "Три мушкетера", "Суд" ...была монахиней тамплемарского монастыря бенедектинок... Тамплемар - деревня, расположенная в восьми километрах от Лилля. По некоторым сведениям, монастырь в Тамплемаре был построен в 1586 году; по другим, монастыря в Тамплемаре никогда не было и это выдумка Дюма. На официальном сайте Тамплемара упоминается некое здание бенедиктинок как след богатого исторического прошлого, сохранившийся до наших дней, хотя и не говорится, что это был именно монастырь.

Snorri: LS пишет: упоминается некое здание бенедиктинок Если в оригинале оно звучало как maison benedictinnes, то это монастырь и есть.

Antoinette: Snorri пишет: Если в оригинале оно звучало как maison benedictinnes, В оригинале стоит l’ancien édifice des bénédictines. Может, слово édifice имеет еще какое-нибудь значение?

Snorri: 1) здание, строение, сооружение 2) система; структура, построение; строй

LS: "Три мушкетера", "Видение" Д`Артаньян узнал кардинала. Таллеман де Рео пишет, что Ришелье никого не принимал, когда работал над пьесой.

LS: Благодаря Николаю СПб у нас появился замечательный комментарий к гл."Военные и судейские" ("Три мушкетера") Атос помещен в Фор-Левек. Тюрьма Фор-Левек (Fort-l’Eveque) стояла на углу улиц Сен-Жермен л’Оксеруа и Бертэна Пуарэ. Когда-то парижский епископ построил тут амбар и пекарни (Four-l’Eveque). Постепенно они перестали использоваться по прямому назначению, превратившись в долговую тюрьму. Видимо тогда людская молва переделала и название: скромная пекарня (four) выросла в могучее укрепление (fort). Фор-Левек слыл тюрьмой либеральной, можно даже сказать относительно комфортабельной. При большой необходимости узников отпускали в город, они могли заказывать себе еду и питье (если конечно было на что), даже менять комнату где они содержались. В разное время и разные сроки здесь "останавливались" такие люди как Бомарше, Казанова и Маркиз де Сад.

LS: "Двадцать лет спустя". А какая глава я не помню и найти не могу :(((((( Блезуа... назвал по имени родины...(цит. не точная) Блезуа - местность в Турени, графство. "Могие слуги носили вместо фамилии название провинции или города". Ж-К.Птифис, "Железная маска"

Евгения: "Три мушкетера", глава "Мерлезонский балет". Из книги Э.Маня "Повседневная жизнь в эпоху Людовика XIII": о балете вообще: "Тогда, в эпоху Людовика XIII, балетом называлась, скорее, приправленная танцами пантомима, а спектакли традиционно устраивались в Лувре на масленицу, во время карнавала. И может быть, именно для того, чтобы облагородить искусство танца, не допустить, чтобы все свелось к очередному проявлению общего распутства, с 1616 г. и до самой смерти король сам был постановщиком балетов и вносил таким образом свою, пусть даже и малую, долю в организацию развлечений при Дворе. Королевские балеты, как он считал, должны были превосходить великолепием и роскошью любые спектакли, какие давались знатными сеньорами в их домах на этой неделе между праздником Богоявления и началом поста. Чтобы добиться этого, Людовик XIII не отступал ни перед грандиозными расходами, ни перед необходимостью тяжкого труда. Задолго до масленицы он окружал себя писателями, художниками, декораторами, специалистами по театральной машинерии, костюмерами, музыкантами, певцами, акробатами и шутами. Собирал он из высшей знати и труппу, которая должна была представлять балет. Будущим оформителям и будущим артистам король сам излагал сюжет представления, сам же разрабатывал «генеральный план» постановки, расписывая спектакль по актам и явлениям, он внимательно изучал эскизы декораций и костюмов, придирчиво исследовал стихи и партитуру. Собирался ли он сам выйти на сцену или нет, он все равно «режиссировал» своим балетом, вероятно, в присутствии прославленного Бокана — придворного учителя танцев. Но как же трудно бывало одолеть свои роли знатным сеньорам и дамам, которые наряду с профессиональными танцорами и акробатами принимали участие в спектаклях! Им следовало — одетыми в костюмы-символы, принимая различные позы, жестикулируя, используя те или иные комбинации шагов — сделать понятным чаще всего весьма неопределенно изложенный сюжет представления, состоявший, как правило, из ничем не связанных между собой отдельных явлений. Артистам, хоть они и были избраны из самых ловких и искусных танцоров Двора, никогда бы не достичь этой цели, если бы не прояснявшие ход действия речитативы, исполнявшиеся между явлениями и отдельными актами, равно как и специальные книжечки с содержанием спектакля, которые раздавались зрителям и позволяли им следить за развитием сюжета." ...и о Мерлезонском балете в частности: "После того как восставшему против королевской власти герцогу де Монморанси палач отрубил голову, Людовик XIII — в результате конфискации имущества мятежника — унаследовал его замок Шантильи (в 1632 г.). И поставил там с небывалой доселе роскошью знаменитый «Мерлезонский балет». Это был спектакль нового жанра: король создал своего рода объяснение в любви главному увлечению своей жизни, воспроизведя в шестнадцати явлениях охоту на дроздов, наслаждение от которой так часто испытывал в жизни. И на этот раз ему не захотелось прибегать к помощи сотрудников: он сам разработал сюжет и поставил танцы, сам нарисовал эскизы костюмов, сам написал музыку для этого единственного в своем роде произведения, — потому что мечтал и славу не делить ни с кем, выступая не только в качестве исполнителя, но и единственного автора любимого творения. Правда, появлялся на подмостках при громадном стечении публики он всего дважды — в третьем и в тринадцатом явлениях: сначала в роли торговки приманками, затем — фермера. Спектакль состоялся 15 марта 1635 г." Как видим, Дюма "слегка" изменил время и место проведения балета. Если будет интересно, отсканирую из другой главы королевский балет в Ратуше, проходивший в 1626 году, - он описан довольно подробно.

LS: То есть балет в Ратуше не был Мерлезонским? Но королева и король в охотничьих костюмах?

Евгения: LS Не был. Балет назывался "Великий бал богатой вдовушки из Бильбао". Король был в "шутовском костюме исполнителя серенад". Об участии в балете королевы не упоминается. :))

LS: Вот как выглядел Мерлезонский балет в воспоминаниях современников. Только было это в Шантийи или в Ратуше, теперь уже разобраться сложно. Примечание модератора: позже здесь были найдены две из этих картин в лучшем качестве. Вот они: The Royal Ballet of the Dowager of Bilbao's Grand Ball 1626 Musée du Louvre, Paris Художник - Daniel RABEL. Евгения.

LS: "Виконт де Бражелон", ч.I, гл."Д`Артаньян ищет Портоса, а находит только Мушкетона". "Заставляем пастушек плясать под звуки свирели...", "Мы собираем всех молодых вассалов сеньора и заставляем их бегать, бороться и метать диски".Подобные феодальные забавы носили характер повинностей, были официальными, фиксировались в документах об аренде. Об этом написано у И.Клуласа в "Повседневной жизни в замках Луары", приводится пример сдачи Екатериной Медичи фермы, входившей в домен Шенонсо. Торговец, арендовавший ферму, обязан был устраивать трижды в год состязания по метанию копья. Арендаторы других ферм домена должны были участвовать в одной из разновидностей игры в мяч. Работники, арендаторы, крестьяне обязаны были участвовать в торжественных мероприятиях и праздненствах.

LS: "Алмазные подвески, подаренные королеве его величеством" ("Три мушкетера" гл."Незнакомец из Менга") Евгения нашла замечательное описание подвесков (Тема "История костюма"): Когда-то на форуме задавались вопросом - а как выглядели знаменитые подвески королевы? Вот что написано о них в книге Екатерины Глаголевой "Повседневная жизнь Франции в эпоху Ришелье и Людовика XIII": "Что же, собственно говоря, представляло собой это украшение, которое могли носить как женщины, так и мужчины? В Средние века края одежды соединялись шнурками и застежками; частично этот обычай сохранился и в рассматриваемую нами эпоху. Подвески - это наконечники шнурков, изготовлявшиеся из золота и серебра и покрывавшиеся эмалью. Часто их украшали мелкими жемчужинами или драгоценными камнями. В зависимости от того, завязывали шнурки бантом или продевали в дырочки, подвески были тройными, двойными или одинарными. Наибольшее распространение получила форма веретена." Из того же источника следует, что реальные подвески королевы были скреплены голубым бантом (как и сказано у Дюма). Этот бант был на груди Анны Австрийской во время первого приема, оказанного Бекингему в Париже. Лента, скреплявшая подвески, в куртуазной традиции считалась залогом любви. Ранее подвески принадлежали Леоноре Галигаи. После ее казни вся коллекция драгоценностей фаворитки Марии Медичи была передана Людовиком Тринадцатым Анне Австрийской.

Snorri: LS Если я правильно поняла, то вот это были подвески?

LS: Snorri Спасибо! Наверное, это - то самое! Наконец-то удалось увидеть, как они выглядели. :)

LS: "Атос посоветовал ему заказать хороший обед в "Сосновой шишке"... ("Три мушкетера", гл. "Мушкетеры у себя дома") "Кабаре "Сосновая шишка" пользовавшееся громкой славой, находилось на улице Жюиври, неподалеку от Собора Парижской Богоматери, напротив церкви Св.Магдалины. Его посещали еще Франсуа Вийон, а Франсуа Рабле писал там своего "Гаргантюа". (Е.Глаголева "Повседневная жизнь Франции во времена Ришелье и Людовика XIII"). Сюда же, наверное, следует добавить что "Сосновая шишка" прожила большую жизнь - XV-XIX вв., ибо там заседали Дюма с Гюго.

Nataly: LS пишет: Его посещали еще Франсуа Вийон У меня томик Вийона с подробными примечаниями... Как я была рада узнать, что это тот самый кабачок!!!:)))

LS: Nataly *с большим сомнением* Вы считаете, что Вийон заседал только в одном кабаке?

Nataly: LS пишет: Вы считаете, что Вийон заседал только в одном кабаке? Я считаю, читаю, что кабак "Сосновая шишка" был упомянут в стихах Вийона. И не один раз:)))))

Antoinette: "Двадцать лет спустя", глава "Монах". "Бывший бетюнский палач!" В действительности бетюнского палача не существовало; был палач из Арраса, который приезжал каждый раз для совершения казни. Информация с официального сайта города Бетюна

Antoinette: "Двадцать лет спустя", глава "Отпущение грехов". "Ее имя, — повторял монах... — Анна де Бейль, — прошептал раненый." Во французских изданиях "Двадцати лет спустя" миледи зовут Анна де Бюэй (Anne de Bueil). Это имя Дюма позаимстововал у Жаклин де Бюэй, графини де Море, бывшей любовницы Генриха IV, купленной им за тридцать тысяч экю и в 1604 году выданной замуж за Филиппа де Арлея, графа де Сези; брак был аннулирован в 1607 году. В том же году от связи с королем у графини родился сын — Антуан де Бурбон, граф де Море. В 1617 году графиня сочеталась вторым браком с Рене дю Беком, маркизом де Вардом. Взято: во-первых, из комментариев к французскому изданию "Двадцати лет спустя"; во-вторых, с разных сайтов, наиболее полным из которых оказался вот этот: click here

LS: Antoinette "Ниччего не понимаю" (с) "Следствие ведут колобки" А куда же делась Анн де Брёй (Anne de Breuil) из "Трех мушкетеров"?

Antoinette: В "Трех мушкетерах" — Анна де Брёй (Anne de Breuil). Но в "Двадцать лет спустя" Дюма изменил это имя на Анна де Бюэй (Anne de Bueil).

LS: Antoinette То есть - это не ошибка, не опечатка? Дюма сознательно изменил имя?.. О-о...

Antoinette: Честно говоря, не знаю. Анна де Бюэй напечатана в оригинальном, как, впрочем, и в последующих изданиях. Это же имя в библиотеке онлайн на французском: click here А в комментариях сказано, что Дюма мог хотеть, задним числом, придать миледи историческую достоверность, связав ее с реальным персонажем. Подозрительным кажется тот факт, что Жаклин де Бюэй была замужем за де Вардом. Если это опечатка, то, по-видимому, ее не стали исправлять. Опечатка была в первом издании "Трех мушкетеров": вместо слов миледи "I am lost" напечатали "I am host" ("Я хозяин").

LS: "Двадцать лет спустя" гл."Д`Артаньян в сорок лет" ...он пришел в себя от ночной прохлады, добрался кое-как до деревни, постучался в двери лучшего дома и был принят, как всегда и всюду принимают французов, даже раненых: его окружили нежной заботливостью и вылечили. Раненым некому было оказывать помощь; первый военный госпиталь был основан только в 1649 году. Е.Глаголева. "Повседневная жизнь французов в эпоху Ришелье и Людовика XIII.

LS: "Три мушкетера", Эпилог братство лазаристов В комментариях Шкунаева говорится, что эта конгрегация, созданная в 1625 году занималась подготовкой миссионеров. Но кроме этого мне попадались сведения, что лазаристы занимались выкупом узников-христиан, захваченных пиратами и проданных в рабство в мусульманские страны, а также военнопленных. Основатель братства сам был в плену в Тунисе и бежал. Еще лазаристы занимались помощью прокаженным. В общем, достойное и высшей степени благородное объединение. Жаль, что Арамис предпочел ему монастырь в Нанси.

Snorri: LS Раненым некому было оказывать помощь; первый военный госпиталь был основан только в 1649 году. Но здесь же не говорится, что мушкетера вылечили в госпитале. Быть может, хозяева "лучшего дома" могли послать за лекарем.

LS: Snorri пишет: здесь же не говорится, что мушкетера вылечили в госпитале Вот именно. Мушкетера потому и не сдали в военный госпиталь, что таковых просто не было. Может, поэтому и вылечили. ;)

LS: "Двадцать лет спустя", Гл. "Где доказывается, что в самых затруднительных обстоятельствах храбрые люди не теряют мужества, а здоровые желудки аппетита". "- Ах,- произнес Арамис, ....- помните, каких прекрасных устриц мы едали в Парпальо?" Правильней было бы взять слово "Парпальо" в кавычки, т.к., судя по всему, Арамис вспоминает осаду Ла-Рошели и кабачок "Нечестивец" ("Парпальо"), в котором родился замысел завтрака на бастионе Сен-Жерве ("Три мушкетера", гл."Бастион Сен-Жерве").

LS: "Три мушкетера", гл. "Жена Атоса". ...знатный, как Дандоло или Монморанси... Обычно в комментариях к роману говорится, что Дандоло - знатный венецианский род эпохи Возрождения и Средних веков, представители которого в разное время были дожами Венеции, а также послами при французском дворе в XVI веке. Однако, в одном из первых изданий "Трех мушкетеров", вышедшем во Франции в 1845 г., написано "D Andelot". Д`Андело тоже не безызвестное во Франции имя, имевшее отношение сразу к двум аристократическим родам - Монморанси и Шатийонам. Одним из известнейших персонажей гугенотских войн XVI века был коннетабль Анн де Монморанси. Его сестра Луиза была замужем за представителем другого знатнейшего рода - маршалом Гаспаром де Шатийоном-Колиньи. От этого брака у них были три сына: 1. Кардинал Оде де Шатийон 2. Гаспар де Колиньи, тот самый предводитель гугенотов, убитый в Варфоломеевскую ночь. 3. Франсуа д`Андело (в связи с тем, что в XVII веке грамматика французского языка еще не была устоявшейся, эта фамилия писалась иногда так: "Дандело" ), командующий сухопутными войсками, умер в 1591 г. У Таллемана де Рео, также упоминается г-н де Шатийон, герой событий Фронды, "убитый под Шарантоном, в ту пору он был просто Дандело". Среди представителей рода Шатийонов в средние века были сеньоры де Ла Фер и графы Блуа. Таким образом, можно предположить, что изначально Дюма подразумевал фамилию д`Андело, относя к родне Атоса семьи Монморанси и Шатийонов. Возможно из-за последующей ошибки комментаторов или корректоров в романе стали писать "Дандоло", и читателя отсылали в венецианскому роду. Ж-К.Птифис "Истинный д`Артаньян" Таллеман де Рео "Занимательные истории" Ф.Эрланже, "Диана де Пуатье" Благодарю Nataly и Antoinette за информацию о первых изданиях "Трех мушкетеров".

LS: Antoinette пишет: "Двадцать лет спустя", глава "Отпущение грехов". "Ее имя, — повторял монах... — Анна де Бейль, — прошептал раненый." Во французских изданиях "Двадцати лет спустя" миледи зовут Анна де Бюэй (Anne de Bueil). Это имя Дюма позаимстововал у Жаклин де Бюэй, графини де Море, бывшей любовницы Генриха IV, купленной им за тридцать тысяч экю и в 1604 году выданной замуж за Филиппа де Арлея, графа де Сези; брак был аннулирован в 1607 году. В том же году от связи с королем у графини родился сын — Антуан де Бурбон, граф де Море. В 1617 году графиня сочеталась вторым браком с Рене дю Беком, маркизом де Вардом. У Маня мне попалось имя Анны де Бюэй - герцогини Бельгард (ни много, ни мало). По совместительству она была кузиной поэта Ракана (1589-1670), который унаследовал ее имущество. И который также звался Оноре де Бюэй. В комментариях к "Занимательным историям" Таллемана де Рео сказано, что Анна де Бюэй герцогиня Бельгард была женой главного шталмейстера и умерла в 1631 г.

LS: "Три мушкетера", гл. "Возвращение" "На тринадцатом ударе - число тринадцать всегда было для меня роковым. Как раз тринадцатого июля..." 13 июля 1842 года умер близкий друг Александра Дюма герцог Фердинанд Орлеанский. Его смерть Дюма переживал очень тяжело.

LS: "Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя", гл."Завещание Портоса". "Я оставляю все свое вышепоименованное имущество, недвижимое и движимое, г-ну виконту Раулю-Огюсту-Жюлю де Бражелону"... Возможно, Дюма дал это имя виконту де Бражелону в честь своего соавтора по трилогии. Его полное имя - Огюст-Жюль Маке.

LS: "Три мушкетера", гл."Характер д'Артаньяна вырисовывается" "... один за всех, и все за одного - это отныне наш девиз, не правда ли?" Этот девиз, обычно приписываемый фантазии автора, Дюма позаимствовал у Швейцарской Конфедерации, которую посетил в 1832 году.

Евгения: "Виконт де Бражелон", часть 4, глава "Портрет". "Лавальер была в светло-сером шелковом платье; агатовое ожерелье оттеняло белизну ее кожи. В маленьких изящных руках она держала букет из анютиных глазок и бенгальских роз, над которыми, точно чаша с ароматами, возвышался гарлемский тюльпан с серовато-фиолетовыми лепестками, стоивший садовнику пяти лет усердных трудов, а королю пяти тысяч ливров". Почему, наряду с подлинно королевским тюльпаном и признанными царицами цветов - розами - Людовик преподнес Луизе скромные анютины глазки? Из книги Н.Ф. Золотницкого "Цветы в легендах и преданиях": "Этот цветок служил в то время для влюбленных символом верности, и было в обычае дарить друг другу свои портреты, помещенные в его увеличенном изображении. ... Анютиным глазкам с древних времен приписывается еще свойство привораживать любовь." "Однако все, что мы до сих пор рассказали, касается не тех бархатистых чудных анютиных глазок, которые мы встречаем в наших садах, а скромных желтеньких и лиловых их предков. Первая попытка вывести садовые разновидности относится к началу XVI века, когда из семян их стал выращивать в своих садах принц Вильгельм Гессен-Кассельский. Он был первым, кто дал полное описание этого цветка. В XVII веке им особенно много занимался Вандергрен, садовник принца Оранского, выведший пять сортов." Бархатистые цветы появились только в 30-х годах XIX столетия.

Йоханна: "Виконт де Бражелон", глава "Завещание Портоса". В упор не понимаю, почему умный человек Шкунаев оставил список лошадей Портоса без комментариев!.. 2. Из двадцати верховых и упряжных лошадей, которые находятся в моем замке Пьерфоне и носят клички: Баяр, Роланд, Шарлемань, Пипин, Дюнуа, Лагир, Ожье, Самсон, Милон, Немврод, Урганда, Армида, Фальстрада, Далила, Ревекка, Иоланта, Финетта, Гризетта, Лизетта и Мюзетта... (В оригинале: En vingt chevaux de main et de trait que j’ai particulièrement dans mon château de Pierrefonds et qui s’appellent : Bayard, Roland, Charlemagne, Pépin, Dunois, La Hire, Ogier, Samson, Milon, Nemrod, Urgande, Armide, Falstrade, Dalila, Rébecca, Yolande, Finette, Grisette, Lisette et Musette.) Баяр - полагаю, могло быть транслитерировано и как Баярд, и тогда это имя коня Рено де Монтобана, известного тем, что он понимал человеческую речь. Есть еще несколько знаменитых Баярдов. Роланд - один из паладинов Карла Великого, герой Ронсеваля, далее везде :) Шарлемань, иначе Карл Великий - с 768 года король франков, с 774 - лангобардов, герцог Баварии с 788 года и, наконец, римский император с 800 года и до своей смерти в 814 году. Пипин - имя нескольких королей франков, например, отца Карла Великого (см. выше). Дюнуа - или Жан де Дюнуа, незаконный сын Людовика I, герцога Орлеанского, французский полководец времен Столетней войны и соратник Жанны д'Арк. А еще - родоначальник дома Орлеан-Лонгвиль. Лагир - еще один французский полководец и соратник Жанны, вместе с ней брал Орлеан. Ожье - паладин Карла Великого, играет важную роль во французской рыцарской поэме "Четыре сына Эмона" (где всячески помогает Рено и его братьям, несмотря на то, что навлекает тем недовольство собственных вассалов и гнев короля), "Песни о Роланде", "Неистовом Роланде" и где еще только не. Самсон - ветхозаветный силач, прославившийся в войне с филистимлянами, женившийся на Далиле и, как известно, через это и пострадавшего. Милон - придворный Карла Великого, женатый на его сестре Берте, отец Роланда. Немврод - иначе Нимрод, король Месопотамии, внук Хама, сына Ноя. По некоторым легендам, именно он приказал построить Вавилонскую башню. Урганда - Урганда Неузнаваемая (Urganda la Desconocida), волшебница из испанского рыцарского романа "Амадис Гальский". Армида - героиня поэмы Тассо "Освобожденный Иерусалим", воительница, возлюбленная Ринальда (не путать с Ринальдом Монтальбанским, это его прямой потомок). См., например, картину Пуссена "Ринальд и Армида". Фальстрада - супруга Карла Великого, ее историю Дюма пересказал в девятой главе своего "Карла Великого": http://www.velib.com/book.php?avtor=d_960_1&book=2766_11_10 Далила - см. Самсон :) Ревекка - в Ветхом Завете - жена Исаака и мать Исава и Иакова. Иоланта - есть две знаменитые Иоланты. Первая - Иоланта Бриеннская (1212 - 1228), также известная как Иоланда или Изабелла II Иерусалимская, французская принцесса, ставшая королевой Иерусалима и императрицей Священной Римской Империи. Вторая - Иоланта Арагонская, королева-регентша при Карле VII, поддерживавшая Жанну д'Арк. Финетта - героиня сказки, принадлежащей перу мадам д'Олнуа (d'Aulnoy; если неправильно транслитерировала - поправьте, пожалуйста!) (1650/51 - 1705). Гризетта, Лизетта и Мюзетта - полагаю (тем более что эти имена идут последними и подряд), что они были добавлены для усиления комического эффекта. Grisette - это русское "гризетка", словарь, изданный Французской Академией в 1694 году, дает определение "женщина из низших классов". Musette, иначе musette de cour - музыкальный инструмент, появившийся в самом конце 16 века.

Йоханна: По поводу Баярда - подсказали еще одно возможное толкование. Пьер Террайль де Баярд (1473 - 1524) - французский полководец, участник битв при Форново (1495, возведен в рыцарское звание), у моста через Гарильяно (1504), осады Падуи (1512), обороне Мезьера (1521). Погиб в битве при Романьяно. В принципе, это больше согласуется с остальным списком, но мне приятнее думать, что Дюма все-таки имел в виду коня Рено де Монтобана, тем более что на "Четырех сыновей Эмона" он в своих романах ссылается не раз :)

LS: Йоханна Большое спасибо! Очень интересно! :) Йоханна пишет: Милон А может быть Милон Кротонский - античный силач? Которого, кстати, тоже упоминает Портос. Помните, он повторил все его подвиги, кроме разрывания веревки мускулами головы?

Йоханна: LS Вам спасибо :) Да, Милон Кротонский - тоже может быть. Я-то увлеклась генеалогией Карла Великого...

Йоханна: "Двадцать лет спустя", глава "Два старинных врага": - А знаменитый... как его звали, того малого, которого я произвел в сержанты Пьемонтского полка? Пьемонтский полк - один из старейших регулярных полков французской армии, был организован в 1569 году и поначалу назывался полком Бриссака, по имени командующего - графа де Бриссака, командовавшего французской армией на территории Пьемонта. В 1584 году полк получил название Пьемонтского. Участвовал в Тридцатилетней войне (в частности, в битве при Рокруа), франко-голландской войне 1672 - 1679 годов, и войне за Испанское наследство. Девиз: Résolus de crever plutôt que de ne pas tenir bon (франкоговорящие, выручайте!:)) Пьемонтский полк, а также пикардийский, наваррский и шампаньский (см. ниже) входили в число старейших полков французской армии, вместе именовавшихся Vieux Corps. Поскольку организованы они были одновременно, это породило бесконечные споры о том, какой из них главнее. В 1666 году Людовик XIV издал распоряжение, по которому номера полков в армии (2-3-4) чередовались каждый год. "Виконт де Бражелон", глава "Обещания": За королевским полком следовали пикардийский, наваррский и нормандский полки... Герцог де Бофор знал, кого отобрать для предстоящей экспедиции за море. Королевский полк - единственное, что мне удалось выяснить, это что он был основан в 1663 году. Если принять хронологию Дюма, то получается анахронизм... Пикардийский полк - организован в 1558 году ("полк Тилладе"), свое название получил в 1569 году. Девиз: Praeteriti Fides Exeplumque Futuri (постараюсь выяснить, как это точно переводится). Наваррский полк - организован в 1558 году, с 1569 года - личная гвардия короля Наваррского (Генриха III, будущего Генриха IV, короля Франции). Принимал участие в религиозных войнах (в частности, в осаде Ла-Рошели, битвах при Арке и Иври, осаде Шартра), осаде Ла-Рошели 1628 года, Тридцатилетней войне, войне с Испанией, алжирском походе 1664 года, войне с Голландией. Девиз: Navarre Sans Peur ("Наварра без страха"). Нормандский полк - самый юный из перечисленных, основан в 1616 году, для Кончино Кончини, маршала д'Анкра. Не вполне понимаю, как Нормандский полк мог отправиться с герцогом де Бофором, если в 1664 году по меньшей мере 4 батальона находились на Антильских островах. Однако на карте сражения при Джиджелли полк значится. Девиз: Vive Normandie ("Да здравствует Нормандия"). Знамена пехоты Людовика XIV: http://tmg110.tripod.com/royfr4.htm Да, герцог знал, из каких полков формировать экспедиционную армию...

Йоханна: Йоханна пишет: Девиз: Résolus de crever plutôt que de ne pas tenir bon В переводе: "Решили, что лучше умереть, нежели не сопротивляться".

Йоханна: "Виконт де Бражелон", глава "Реляция": ...брат Сильван из монастыря св. Козьмы Кажется, я нашла монастырь, о котором идет речь. Это Prieuré de Saint-Cosme неподалеку от Тура, который был основан в 1092 году. В 1565 году его аббатом стал Пьер де Ронсар, знаменитый поэт французского Возрождения и основатель Плеяды. Он оставался аббатом до своей смерти в конце декабря 1585 года и был похоронен в местной церкви св. Козьмы. Еще монастырь св. Козьмы известен тем, что именно здесь вплоть до 18 века останавливались паломники, идущие в Сантьяго-де-Компостела. Во время Второй Мировой войны монастырь сильно пострадал при бомбежках, и был восстановлен не полностью. Сейчас его главные достопримечательности - дом, который занимал аббат Ронсар и который был преобразован в музей, могила Ронсара и парк, где выращивают 200 сортов роз, не считая других цветов. Какое продуктивное занятие - подготовка к экзамену по специальности!

LS: Йоханна В контексте рассказанного в Реляции, этот монастырь должен был славиться монахами-врачевателями, или монахами, сопровождавшими войска в походах. Ничего такого не было? Немедленно бросайте всё, и займитесь специальностью, наконец! ;)

Йоханна: LS Вы что, я даже не смогла выяснить, какой конгрегации принадлежал этот монастырь :((( У него две главные достопримечательности - Ронсар и розы. Еще то, что в 1565, кажется, году аббат Ронсар принимал в этом монастыре Екатерину Медичи и Карла IX. Может быть, если очень хорошо покопаться в французском Интернете, что-то и выяснится, но французского я не знаю... А специальность-то у меня - история зарубежной литературы... :)))

Йоханна: Продолжаю готовиться к экзамену по специальности... :) "Три мушкетера", глава "Возвращение" Что станем мы делать с одной лошадью на двоих? Не смогу же я сидеть сзади вас - мы были бы похожи на двух сыновей Эмона, потерявших своих братьев. Это, как правило, комментируют (хотя в моем издании 2008 года с иллюстрациями Лелуара комментария нет), но не совсем адекватно. Атос ссылается на эпическую поэму "Четыре сына Эмона" (она же - "Рено де Монтобан"), в которой повествуется о Рено де Монтобане и его братьях - Аларде, Гвишаре и Ришаре - и об их многолетней распре с Карлом Великим. Рено владеет конем Баярдом, понимающим человеческую речь и способным, в случае надобности, нести всех четырех братьев. Обычно их и изображали вчетвером верхом на Баярде. Например, так: и На правах самопиара :) http://arandilme.livejournal.com/tag/renaud+de+montauban - подробный рассказ о поэме и ее использовании в литературе Возрождения. С иллюстрациями :)

Медведев: Евгения пишет: "Атос, Портос, до скорой встречи. Арамис, прощай навсегда!" Действительно, много проясняющее замечание французского Дюмана! Таким образом - точно, ВЕРНО, красиво и весьма изящно! - должно звучать по-русски: "Атос, Портос, до скорой встречи. Арамис, прощай и да хранит тебя Господь!"

LS: "Три мушкетера". "Приемная де Тревиля" ... кое-кто распевал песенки о его возлюбленной , г-же д'Эгильон, и о его племяннице, г-же де Комбалэ... Видимо, здесь ошибка Дюма: герцогиня д'Эгильон (д'Эгийон) и г-жа де Комбале - одно и то же лицо, племянница Ришелье.

LS: "Двадцать лет спустя". гл. "Remember!" ...Прибыли дети короля - принцесса Шарлотта и герцог Глостер. Похоже, здесь еще одна ошибка: дочери по имени Шарлотта у короля не было. Видимо речь идет о принцессе Елизавете.

LS: "Двадцать лет спустя", гл. "Письмо Карла Первого" Женщине можно было дать лет сорок, а молодой девушке не более четырнадцати. Генриетте Английской, дочери Карла Первого, о которой Дюма ведет речь, и которая впоследствии появится в романе "Виконт де Бражелон", во времена, описываемые в "Двадцать лет спустя", было пять лет. Поправки к тексту трилогии в последних трех постах, сделаны благодаря сообщениям Snorri, которые отыскались в старых темах.

LS: "Три мушкетера" гл."Три дара г-на д'Артаньяна-отца" В первый понедельник апреля 1625 года Некоторые первые издания романа начинаются словами "В первый понедельник апреля 1626 года". С точки зрения исторической хронологии эта датировка более точна - гвардия у кардинала Ришелье появилась именно в 1626 году, после заговора Шале. Об этом можно прочесть в теме "Разночтения в текстах", сообщение Antoinette и в биографиях Ришелье (Блюша и Черкасова).

LS: "Двадцать лет спустя" гл."Фелука "Молния" - Порто,- отвечал он. Здесь, по всей видимости, еще одна историческая неточность автора: впервые современным именем "порто" была названа партия вина, направленная в Голландию лишь в 1675 году. Благодарю Теофраста Ренодо за материл в "Gazette", позволивший внести это уточнение.

LS: "Двадцать лет спустя", гл. "Аббат Скаррон" И мне ль сулить себе успех, Задумавшись близ вас, Мария... Возможно в этом стихотворении Вуатюр, обращаясь к Анне Австрийской, использует одно из ее имен. Полное имя королевы - Анна-Мария-Маурисия.

LS: В теме "Ошибки Дюма" Евгения пишет: "Три мушкетера", гл."О том, как канцлер Сегье не мог найти колокол...". Пьер Сегье занял должность канцлера в 1635 году, то есть на 10 лет позже событий, описанных в книге. (Источник: Т.Ю.Стукалова "Введение в средневековую французскую архонтологию").

Жак: Йоханна пишет: Что станем мы делать с одной лошадью на двоих? Не смогу же я сидеть сзади вас - мы были бы похожи на двух сыновей Эмона, потерявших своих братьев. Может быть, заинтересует: Сыновей Эмона (или Лимона) - герои средневекового французского эпоса, повествующего о борьбе герцога Эмона и его четырех сыновей с Карлом Великим. Из французских эпических сказаний эта поэма пользовалась особенной популярностью и в XVI в. была обработана в форме прозаической народной книги. История одного из сыновей Эмона, Репе де Монтобана, получила широкую известность за пределами Франции и была воспета в народных испанских романах (упоминаемых, между прочим, в "Дон Кихоте"), в поэмах Боярдо, Ариосто, Тассо (где он называется Ринальдо) и др. Советскому читателю эта поэма знакома по вольному переложению отрывка из нее, сделанному О. Э. Мандельштамом ("Стихотворения". Л. , 1973, с. 233-235)

Dirry_Moir: LS пишет: В теме "Ошибки Дюма" Евгения пишет: цитата: "Три мушкетера", гл."О том, как канцлер Сегье не мог найти колокол...". Пьер Сегье занял должность канцлера в 1635 году, то есть на 10 лет позже событий, описанных в книге. (Источник: Т.Ю.Стукалова "Введение в средневековую французскую архонтологию"). Так и эпизод с "поисками колокола" произошел в 1637 году, причем речь шла о переписке с кардиналом-инфантом, а не с Бэкингемом. Вот так описывает эту коллизию Черкасов: Положение Франции на исходе 1637 года продолжало оставаться серьезным. Что касается самого Ришелье, то в уходившем году он пережил очередной (который уже по счету!) заговор. В центре его — Анна Австрийская, предпринявшая попытку вбить клин между внушавшим ей постоянный страх, ненавистным кардиналом и нелюбимым, презираемым мужем. Она всерьез вознамерилась положить конец этому тандему, управлявшему страной вот уже тринадцать лет. Трудно сказать что-либо определенное относительно дальнейших планов королевы в случае, если бы ей удалось осуществить задуманное. Ведь ее собственная судьба висела на волоске отнюдь не из-за происков кардинала, а по причине глубокой антипатии, которую испытывал к ней сам король. Королеве еще предстояло убедиться в том, что Ришелье скорее ее союз¬ник, нежели противник. Единственное, что создавало не¬преодолимую преграду между Анной Австрийской и кардиналом Ришелье, — это отношение к Габсбургскому дому. Судя по документам восьмитомной публикации писем и деловых бумаг Ришелье, кардиналу стало известно о тайной переписке Анны Австрийской с ее родственниками в Мадриде и Брюсселе еще осенью 1636 года. Сам по себе факт такой переписки не представлял бы ничего особенного, если б не два обстоятельства: во-первых, Франция находилась в состоянии войны с Испанией, а во-вторых, содержание писем — кардинал приказал перлюстрировать всю корреспонденцию королевы — со всей очевидностью свидетельствовало, что Анна Австрийская намеревалась склонить Людовика XIII к невыгодному для Франции миру с Габсбургами, предварительно добившись удаления Ришелье. Таким образом, речь шла об антигосударственной деятельности королевы, представлявшей угрозу интересам Франции. Ришелье тщательно скрывал от Анны Австрийской, что ему известно о ее намерениях. Кардинал хотел получить как можно больше сведений. В переписке со своими помощниками и агентами Ришелье из соображений конспирации именовал королеву вымышленным именем «месье де Генелль». В письме к Шавиньи от 29 октября 1636 г. он предупреждал: «Остерегайтесь, когда вы разговариваете с месье де Генеллем. Самое лучшее, если вы не будете вообще обсуждать с ним что бы то ни было...» Из письма к Шавиньи от 2 ноября того же года: «Из последних перехваченных писем из Фландрии для Генелля следует, что ожидаются события, которые сделают их (испанцев. — П. Ч.) полными хозяевами положения на поле битвы; в них (письмах. — П. Ч.) высмеивается военная мощь Франции... В самом деле, месье де Генелль не заслуживает снисхождения...» В письме к тому же Шавиньи от 18 ноября 1636 г., напомнив о недавнем погашении 800-тысячного долга «месье де Генелля» из государственной казны, Ришелье раздраженно заметил, что «...не представляется далее воз¬можным оставлять дверь открытой для подобного безобразия». Интересы дела, однако, взяли верх над понятным раздражением. Кардинал продолжал внимательно следить за перепиской королевы, которая заверяла своих братьев Филиппа IV и дона Хуана Австрийского в скором прекращении войны. Все письма королевы Франции направлялись в Брюссель на имя маркиза Мирабеля, бывшего посла Испании в Париже. Анна Австрийская и не подозревала, что некоторые из ее доверенных слуг, которым она поручала доставку писем, завербованы отцом Жозефом. Единственным, кого не удалось подкупить, был дворянин де Лапорт, безусловно преданный королеве. Тогда его решили изолировать. Во время одной из поездок в Брюссель Лапорта схватили и доставили в Бастилию. Там его поместили в камеру, в которой до него долгие годы про¬вел алхимик Дюбуа, тщетно пытавшийся до самой смерти получить золото для Ришелье. Среди прочих у Лапорта было изъято письмо Анны Австрийской к герцогине де Шеврёз — злейшему врагу Людовика XIII и кардинала. Собрав достаточно компрометирующих улик, Ришелье сообщил обо всем королю, который приказал канцлеру Сегье лично допросить королеву. Первый допрос состоялся 14 августа 1637 г. Надо сказать, что Сегье с самого начала повел дело весьма неумело, что дало возможность королеве все начисто отрицать. Уже на следующий день Анна Австрийская обратилась с письмом к самому Ришелье, заверяя его в том, что ее оговорили и что она никогда и не помышляла о какой бы то ни было антигосударственной деятельности. Письмо было отправлено с секретарем королевы, который по возвращении доложил своей госпоже, что у кардинала есть неопровержимые доказательства ее тайных связей с врагами короля Франции. Тогда королева решает лично встретиться с Ришелье и приглашает его к себе. Ришелье подробно описал в «Мемуарах» эту встречу. Увы, это единственный источник, который нельзя перепроверить. Кардинал ясно дает понять Анне Австрийской, что ему известно все, вплоть до мельчайших подробностей. Королева признается, что вела переписку со своими родными, но ничего дурного в этом не видит, поскольку речь в письмах шла исключительно о семейных проблемах. Она еще тешит себя надеждой, что Ришелье знает гораздо меньше, что он просто шантажирует ее. Тогда кардинал сообщает Анне Австрийской о некоторых деталях. Королева явно смущена, она меняет тактику и начинает признаваться только в том, что, как она поняла, известно Ришелье. Постепенно Ришелье расширяет круг обсуждаемых вопросов, предлагая королеве объяснить, зачем ей понадобилось отговаривать Карла I от заключения союза с Францией против Габсбургов, какую роль в антифранцузских происках играет герцогиня де Шеврёз, что Ее Величество имеет в виду, обещая своему брату кардиналу-инфанту скорую. встречу в Париже... Вопросы, один другого убийственнее, не оставляют Анне Австрийской ни малейшей надежды. Ришелье доводит королеву до полного изнеможения, требуя назвать фамилии, даты, каналы связи и т. д. Он подводит ее к признанию антигосударственного характера ее «семейной» переписки. Анна Австрийская поняла, что ее ожидает: в лучшем случае — заточение в монастырь, а то и скандальное судебное разбирательство. Презрев достоинство, королева падает на колени и пытается целовать руки кардинала, в слезах умоляя заступиться за нее перед мужем, который, она это знает, не простит ей государственной измены, как не простил ей Бекингема. Кардинал, по его собственному признанию, не позволил королеве целовать его руки, поспешил поднять ее и заверил в своем полном содействии. Тем не менее истерика, спровоцированная самим Ри¬шелье, прекратилась не сразу. Министр настоятельно советует королеве признаться во всем Людовику XIII. Это будет тяжело, но это единственное, что может помочь ей в создавшемся положении. Объяснение Анны Австрийской с королем было тя¬гостным для обеих сторон, а также для присутствовавшего при разговоре Ришелье. Людовик XIII слушал признания королевы, не удостаивая ее ни единым словом. Весь его вид говорил, что он не намерен прощать жену. Тогда за дело принимается Ришелье. Он доказывает королю, что в данном случае семейные счеты должны отойти на второй план — интересы государства превыше всего. Расторжение брака вызовет скандал во всей Европе, и, скорее всего, папа римский не утвердит его. К тому же оно крайне несвоевременно в обстановке войны. Поэтому король поступит мудро, если простит раскаявшуюся королеву, а там, Бог даст, родится и наследник. Никто не должен знать о конфликтах в королевской семье, так как враги Франции могут попытаться использовать их в своих коварных целях. Таков был смысл страстной проповеди Ришелье в защиту — но не в оправдание — Анны Австрийской. Зачем кардиналу понадобилось защищать интересы королевы, которая почти не скрывала своей ненависти к нему? Конечно же, он руководствовался исключительно государственными соображениями, а не какими-то романтическими чувствами к этой женщине, как это лю¬били подчеркивать литераторы и некоторые историки. Возможно, Ришелье действительно питал слабость к Анне Австрийской как к красивой женщине, но его политические идеалы и программа действий, которыми он руководствовался в течение всего своего правления, никогда и ни в чем не совпадали со взглядами и устремлениями королевы. Ратуя за сохранение брачных уз между Людовиком XIII и Анной Австрийской, Ришелье прежде всего хотел свести к минимуму шансы на престол Гастона Орлеанского — своего куда более опасного противника. С Анной Австрийской кардинал надеялся поладить даже в случае преждевременной смерти Людовика XIII. Но успех их будущего сотрудничества в значительной степени зависел от того, сумеет ли королева подарить стране наследника. В защите интересов будущего дофина от всех возможных притязаний Ришелье усматривал основу согласия между ним и королевой. А появление на свет желанного наследника впрямую зависело от сохранения брака Людовика XIII с Анной Австрийской, на что и употребил все свои усилия расчетливый министр-кардинал. Ему удалось убедить короля примириться с королевой после того, как Анна Австрийская под диктовку Ришелье написала письменное покаяние и обязательство впредь быть безукоризненно лояльной по отношению к Людовику XIII и Франции. Экземпляр этого удивительного исторического документа до сих пор хранится в Национальной библиотеке в Париже. Внизу можно прочесть собственноручную приписку Людовика XIII, соизволившего милостиво простить «нашу дражайшую супругу». «...Мы заявляем, — написал король, — что готовы полностью забыть все, что произошло, никогда не вспо¬миная; также мы желаем жить с ней, как добрый король и добрый муж должен жить со своей женой». Инцидент исчерпан.

david: Хочу не столько поместить комментарий, сколько описать его наличие в простеньком бумажном издании "Трех мушкетеров" (1998 г. (?)), предисловие и комментарии J.Goimard, "ключ к сочинению" C.Aziza. Итак, содержание: Предисловие (47 с.), содержащее описание следующих групп людей (la bande) незаконнорожденных, revenantes (? - не привидений), мл. сыновей (кадетов), молодых людей, Дюма (имеются в виду родственники), бродяг, поэтов, наставников, вельмож, дам, мушкетеров, слуг, негров, наследников. Осада Ла Рошели (карта) Поездки мушкетеров вне Парижа (карта) Места в Париже, описанные в романе (карта и легенда к ней) Собственно текст "Трех мушкетеров" (705 с.) Приложение 1 "Сообщение" (начало "Истории одной смерти...") Примечания (15 с.) Ключ к сочинению (36 с.) 1. Даты Название Структура произведения 2. Чтение (описание персонажей) 3. Продолжение ("Три мушкетера" в кино, на сцене - в частности, приведены 2 и 3 сцены 1-го акта "Юности мушкетеров", в литературе - в частности, приведен отрывок из "Трех маленьких мушкетеров" (1882г.) и текст Ж.Ренара (1906 г.) "Мариетта и мушкетеры" и др.) Историческое и литературное досье (115 с.) Хронология и даты биографии (Дюма) Хронология и даты биографий (персонажи романа) Дюма и история Источники романа - Людовик 14 и его двор - Мемуары д'Артаньяна Созревание романа - (до) рукопись Маке - (после) Юность мушкетеров (несколько сцен) Продолжение романа (теле-, фильмо-, сцено- и т.д. графии) А все вместе, под одной обложкой - очень полезно и интересно...

LS: david пишет: все вместе, под одной обложкой - очень полезно и интересно... Еще бы... Еще бы прочесть это...

david: LS пишет: Еще бы прочесть это В чем прелесть справочной литературы - ее не надо читать "от корки до корки" (хотя, бывает, и от энциклопедии не оторвешься). Важно знать "что где лежит" и по мере надобности пользоваться. Данной книжулей я по-чуть-чуть пользуюсь...

LS: david david пишет: Данной книжулей я по-чуть-чуть пользуюсь... Когда в очередной раз будете пользоваться, поделИтесь, пожалуйста! Не жадничайте! :) Меня давно занимает один вопрос. Очередное перелопачивание темы "Д.Циммерман. Александр Дюма Великий" снова активизировало его. Не знаю куда его повесить. Будем считать, что из этого может родиться новый комментарий к трилогии, поэтому вывешу сюда. Циммерман помог разгадать тайну даты 13 июля. Оказалось, что в это день за несколько лет до создания "Трех мушкетеров" погиб близкий друг Дюма герцог Фердинанд Орлеанский. Выяснилось, что 13 июля - роковой для Атоса день - не случайная дата. Значит, и другие даты не случайные? К примеру, что могло бы значить в жизни Дюма 11 октября?

Atos: LS, да, очень интересно... если и другие даты -- не просто так, то, наверное, нужно искать в биографии или его сочинениях на тему собственной личной жизни

Сиринга: Сюзанна дю Плесси-Бельер (В книге "Виконт де Бражелон, или 10 лет спустя", она появляется под именем Элиза). Сюзанна де Брюк де Монплезир (1599 - 1705?).Была женой маркиза Жака дю Руж дю Плесси-Бельер. В 1654-ом году овдовела. Маркиза дю Плесси-Бельер была хозяйкой одного из первых литературных салонов того времени, водила знакомство с такими известными людьми как маркиза де Севинье, мадам де Лафайет и мадемуазель де Скюдери. Также она была любовницей Никола Фуке, пыталась спасти его от немилости короля Людовика XIV-го в 1661-ом году, но ее усилия оказались тщетными. Мало того, король за эти хлопоты сослал и ее в изгнание. Правда, после из-за плохого состояния здоровья она получила послабление и смогла вернуться в Париж. Маркиза де Бельер в Википедии: http://fr.wikipedia.org/wiki/Suzanne_du_Plessis-Belli%C3%A8re

Blackbird22: Сиринга пишет: Сюзанна де Брюк де Монплезир (1599 - 1705?). Сиринга пишет: Также она была любовницей Никола Фуке, пыталась спасти его от немилости короля Людовика XIV-го в 1661-ом году Что-то сомнительно)

david: Сиринга пишет: Сюзанна де Брюк де Монплезир (1599 - 1705?). В других источниках указываются годы жизни 1608-1705, что, на мой взгляд намного логичнее (и по продолжительности жизни, и по отношениям с Фуке (1615-1680)).

LS: То есть, она была старше Фуке? А в 1661 году ей было от 53 до 62 лет? 8)

david: По арифметике получается так и поэтому год рождения 1608 выглядит логичнее 1599... (все-таки 7 лет, а не 16, хотя всякое бывало...)

david: "Виконт де Бражелон", т.2 Маркиза де Бельер утверждает, что ее муж умер два года назад (на самом деле он умер в 1654), и что ей - 28 лет! (а не 50-60). По-видимому, Дюма очень хотел романтизировать эту пару...

Сиринга: david , спасибо! Элиза де Бельер, видимо, - составное лицо. В ее "составе" - Сюзанна де Бельер и еще одна дама. Например, Люси Стюарт из того же тома = Люси Уолтер + Фрэнсис Стюарт Д'Артаньяна тоже из двоих составили, и т.д.

LS: Сиринга А можно по подробней? Кто эти дамы, и отчего Вы считаете, что они стали прототипами маркизы де Бельер? :)

david: Сиринга пишет: из двоих составили Я думаю, что даже больше. (Грешным делом, сначала решил, что перепутал (я или Дюма) маму с гипотетической дочкой - по возрасту больше подходит). И - присоединяюсь к просьбе LS...

Сиринга: LS пишет: Кто эти дамы, и отчего Вы считаете, что они стали прототипами маркизы де Бельер? :) Сюзанна дю Плесси-Бельер считается прототипом маркизы - даже в комментариях к французским изданиям Дюма. Сюзанну дю Плесси-Бельер записали в прототипы Элизы потому, что она была фавориткой Фуке, которая пыталась спасти его от ареста и разорения, и при этом маркизой дю Плесси-Бельер, вдовой. Вот отрывок из "Княгини Монако" Александра Дюма: "Излишне говорить кому бы то ни было в наш век, что г-жа Дюплесси-Бельер была любезной подругой г-на Фуке; любезность суперинтенданта проявлялась не только по отношению к его собственной персоне, но и распространялась на других, когда у него было на то желание..." Комментарий к "...Монако": "за него хлопотала г-жа Дюплесси-Бельер. — Имеется в виду Сюзанна де Брюк де Монплезир, маркиза де Плесси-Бельер (1608 — 1705) — супруга генерал-лейтенанта Жака дю Ружа, маркиза де Плесси-Бельера (1602 — 1654); близкая подруга Никола Фуке; хозяйка салона, который посещали Буаробер, госпожа де Лафайет и госпожа де Севинье; мадемуазель де Скюдери придала ее черты персонажам своих романов — Мелизанте и Мелинте; после ареста Фуке некоторое время находилась в заключении; умерла в глубокой старости." Но маркиза Элиза де Бельер по возрасту совсем не подходит к биографии Сюзанны. И я - в поиске женщины . Я ищу красавицу-вдову лет тридцати, связанную с Фуке, имеющую (возможно) английские корни, о которых в романе повествует младшая сестра Элизы Мери Грефтон. Правда, мне саму Мери Грефтон не удалось идентифицировать , тем более ее сестру. Буду рада любым предположениям!

LS: "Три мушкетера", гл. "План кампании". "Можете ехать на воды в Форж или на любые другие по вашему усмотрению" Часто в комментариях присутствует объяснение про минеральные источники в Форж-лез-О. Но на днях мне встретилась забавная информация, которой шутки ради можно было бы дополнить комментарий. Несовершенство проверенных лекарственных смесей и порошков пытались компенсировать воздействием горячих источников. Врачи и аптекари чрезвыйчайно восхваляли их задолго до мадам де Севинье, которую часто называют их первооткрывательницей. Минеральные источники рекомендовали для лечения внушительного списка недугов: колики, паралич, недержание мочи, боли в желудке. Колотых, рубленных и огнестрельных ран в этом списке нет. :) Источник - Р.Мандру, "Франция раннего Нового времени. 1500-1640. Эссе по исторической психологии." К слову. Дорога в Форж-лез-О примерно совпадает с дорогой в Кале. Возможно, поэтому Тревиль назвал этот источник.

Евгения: В главе "Обед у прокурора" г-н Кокнар восклицает: "Да это и в самом деле пир! Настоящий пир, epuloe epularum. Лукулл обедает у Лукулла." В комментариях к роману иногда пишут, что Лукулл - римский военачальник, обладавший огромным богатством и прославившийся роскошью и пирами, однако происхождение поговорки я нашла у Дюма же - в "Большом кулинарном словаре": "Однажды Цицерон и Помпей решили приехать к Лукуллу на обед на его виллу в Яичном замке. При этом они хотели, чтобы ради них он не устраивал ничего из ряда вон выходящего. Они прибыли на виллу без предупреждения, объявили хозяину свое желание и не позволили ему отдавать какие бы то ни было приказания, кроме приказа поставить на стол два дополнительных прибора. Лукулл призвал своего мажордома и произнес лишь такие слова: «Два дополнительных прибора в салон Аполлона». Но мажордом знал, что в салоне Аполлона затраты на каждого гостя составляли 25 тысяч сестерциев, или 6 тысяч франков. Так что вновь прибывшим достался лишь обед, называемый Лукуллом «малым обедом», стоимостью 6 тысяч франков на человека. В другой раз по совершенно невероятной случайности Лукулл никого не пригласил к столу. Повар пришел к нему за приказаниями. «Я один», — заявил Лукулл. Повар решил, что достаточно будет обеда за 10 или 12 тысяч сестерциев (или 2500 франков), и действовал соответственно. После обеда Лукулл снова призвал к себе повара и сурово отругал его. Повар просил прощения со словами: «Но, господин мой, вы же были один». «Именно в те дни, когда я один, следует уделять особое внимание моему столу! — воскликнул Лукулл. — Ведь как раз в эти дни Лукулл обедает у Лукулла»."

LS: "Три мушкетера", гл. "Три дара г-на д'Артаньяна-отца" был способен покрыть за день расстояние в восемь лье - Обычно в комментариях говорится, что льё - старинная французская мера длины, равная 4 (или по другим источникам 4,5) км . Но вот какое интересное уточнение мне попалось: сухопутное льё составляет 4445 метров (4 км 445 м) или 0,04 градуса меридиана, морское - 5557 м (0,05 градуса меридиана), почтовое - 3898 метров. Э.Дешодт, "Людовик XIV"

david: "Роман о розе", 1531 год (из интернета)

Мари Мишон: Возможно, этот момент уже упоминали. простите тогда великодушно Не знаю, как в других изданиях "Двадцать лет спустя", но в моем (пер. С. Шкунаева; М.: Художественная литература, 1977) в первой главе "Тень Ришелье" Мазарини говорит: - Бернуин, что за мушкетеры дежурят сегодня во дворце? - Черные мушкетеры, монсеньор. Так вот, нашла кого же имел ввиду автор. Когда королевские мушкетеры находились в конном строю, то 1-я и 2-я роты различались по мастям лошадей. Серые были у первой, а черные у второй. Их также и называли “серые” и “черные” мушкетеры. взято здесь http://adjudant.ru/musket/02.htm

LS: Мари Мишон Я немного поправлю Вас. Шкунаев - автор комментариев к "Трем мушкетерам". Чаще всего издания романа при советской власти выходили именно с этими комментариями. А перевод романа, тот по которому подавляющее большинство из нас знает этот роман, был сделан в конце 40-х гг. прошлого века Верой Вальдман, Деборой Лившиц и Ксенией Ксаниной и с тех пор выдержал несколько редакций. Период "улучшений" этого перевода закончился как раз в 70-х.

Мари Мишон: LS, да. наверное вы правы, просто в моем издании не написано, кто переводчик. Или я плохо искала

Ульрика: Кажется, этого еще не было. В тексте "Виконта де Бражелона" приведен образчик "комплиментов", которые д`Артаньян говорил придворным щеголям: "Вы разряжены как обезьяна на Сен-Жерменской ярмарке". Сен-Жерменская ярмарка была одна из древнейших во Франции и принадлежала почтенным отцам аббатства Св. Германа в окрестностях Парижа. С конца XVI в. на ней постоянно выступали странствующие актеры. Информация из книги М.В. Барро "Мольер".

Евгения: Не то, чтобы комментарий, так, штрих... Из книги Кондратия Биркина "Временщики и фаворитки XVI, XVII и XVIII столетий" (М.: Автор, 1992, по изданию Спб, 1871) - про побег герцого Бофора. Курсив мой. "Бофор после нескольких неудачных попыток подкупить часовых сблизился со слугой ла Рамэ Вогримоном. Через него он нашел возможность войти в переписку со своими друзьями. Им удалось подкупить пирожника, который взялся запечь в паштет, назначенный для стола герцога, два кинжала и веревочную лестницу. Этот паштет с приятной для Бофора начинкой был ему доставлен накануне Троицына дня; кроме кинжалов и лестницы, он нашел в нем клубок бечевок и железную грушу, посредством которой можно было заклепать рот сторожу. Не вдаваясь в излишние подробности, скажем, что предсказание астролога сбылось, и в Троицын день 1648 года герцог Бофор убежал из Венсенского замка. Эта новость не очень-то поразила Анну Австрийскую и Мазарини. - Я на его месте сделал бы то же, - сказал кардинал, - только годами тремя пораньше!"

david: Евгения Евгения пишет: сблизился со слугой ла Рамэ Вогримоном Во, Гримо. Он-!

LS: Вернемся к девичьему имени миледи. Antoinette пишет: "Двадцать лет спустя", глава "Отпущение грехов". "Ее имя, — повторял монах... — Анна де Бейль, — прошептал раненый." Во французских изданиях "Двадцати лет спустя" миледи зовут Анна де Бюэй (Anne de Bueil). Это имя Дюма позаимстововал у Жаклин де Бюэй, графини де Море, бывшей любовницы Генриха IV, купленной им за тридцать тысяч экю и в 1604 году выданной замуж за Филиппа де Арлея, графа де Сези; брак был аннулирован в 1607 году. В том же году от связи с королем у графини родился сын — Антуан де Бурбон, граф де Море. В 1617 году графиня сочеталась вторым браком с Рене дю Беком, маркизом де Вардом. В "Трех мушкетерах" — Анна де Брёй (Anne de Breuil). Но в "Двадцать лет спустя" Дюма изменил это имя на Анна де Бюэй (Anne de Bueil). LS пишет: У Маня мне попалось имя Анны де Бюэй - герцогини Бельгард (ни много, ни мало). По совместительству она была кузиной поэта Ракана (1589-1670), который унаследовал ее имущество. И который также звался Оноре де Бюэй. В комментариях к "Занимательным историям" Таллемана де Рео сказано, что Анна де Бюэй герцогиня Бельгард была женой главного шталмейстера и умерла в 1631 г. В книге К.Биркина "Временщики и фаворитки" упоминается о том, что Генрих IV женил Бельгарда, чтоб избавиться от его соперничества в истории с Габриэлью д'Эстре. Женой Бельгарда писатель называет Анну де Бейль. Книга издана в XIX веке и ее автор был современником Дюма. Перечисляя источники, которыми он пользовался, Биркин называет тот же слой мемуаристики, которым пользовался и Дюма. У меня возник вопрос: а не могло ли случиться так, что и Дюма и Биркин встретились с одной и той же ошибкой, потому что в некоторых из этих мемуаров интересующее нас имя выглядело как "Анна де Бейль"? И не в этом ли причина, что в "Трех мушкетерах" мы встречаем Анну де Бейль, а в "Двадцать лет спустя" уже - Анна де Бюэй? В скобках замечу, что в книге Биркина многие знакомые нам имена выглядят непривычно. Например, Ришлье или Гюиз. Но имя исторической Анны де Бейль это не коснулось.

Вольер: LS пишет: "Три мушкетера", гл. "План кампании". "Можете ехать на воды в Форж или на любые другие по вашему усмотрению" Часто в комментариях присутствует объяснение про минеральные источники в Форж-лез-О. Но на днях мне встретилась забавная информация, которой шутки ради можно было бы дополнить комментарий. Несовершенство проверенных лекарственных смесей и порошков пытались компенсировать воздействием горячих источников. Врачи и аптекари чрезвыйчайно восхваляли их задолго до мадам де Севинье, которую часто называют их первооткрывательницей. Минеральные источники рекомендовали для лечения внушительного списка недугов: колики, паралич, недержание мочи, боли в желудке. Колотых, рубленных и огнестрельных ран в этом списке нет. :) Источник - Р.Мандру, "Франция раннего Нового времени. 1500-1640. Эссе по исторической психологии." К слову. Дорога в Форж-лез-О примерно совпадает с дорогой в Кале. Возможно, поэтому Тревиль назвал этот источник. Одной из первых, кто пользовался целебными свойствами местных железосодержащих вод, была Бланш д'Эвре, вдова Филиппа VI, но своей действительной популярностью курорт Форж-лез-О обязан шевалье де Варенн, который способствовал известности местечка с 1573 года. С 21 июня по 13 июля 1632 Людовик XIII, Анна Австрийская и кардинал Ришелье побывали там. Из-за королевского визита Форж-Лез-О получил популярность и там были разбиты многочисленные парки, сады, Людовик поручил итальянцу Франчини обустроить источник, и тот сделал три ответвления: «Короля», «Королевы» и «Кардинала», от них были устроены три озера, которые все еще существуют сегодня. На протяжении XVII и XVIII веков курорт пользовался устойчивым спросом среди знати. Интересно, что он пользовался спросом в первую очередь, как средство от бесплодия (именно потому туда приезжали Людовик и Анна), причём считалось, что для женщин исцеление возможно исключительно без участия мужа. Поэтому Форж-лез-О частенько посещался донжуанами, "врачующими" от бесплодия хорошеньких женщин, которые в результате приезжали с чудесных источников беременными, к радости супругов. Таким образом, упоминание Тревилем Форж-лез-О применительно к Атосу приобретает некую двусмысленность, учитывая женоненавистничество графа. ))

Ульрика: "Сент-Эньян помог Людовику посадить девушку в кресло, похлопал по ее ладоням, смочил ее лоб "водой королевы венгерской" и заговорил с ней". /"Виконт де Бражелон", ч. IV, глава "Чего не предвидели ни наяда, ни дриада", перевод М.В. Строева, Е.М. Чистяковой-Вэр/ "Фактически в эту эпоху медицинские средства и парфюмерия не различались... Эта душистая вода на основе розмарина широко использовалась как средство туалета и при этом наделялась удивительными профилактическими и целебными свойствами. По легенде, когда-то семидесятидвухлетняя королева Венгрии излечилась с ее помощью от всех немощей, вернула себе красоту и здоровье и была просватана на польского короля... Бленьи, врач Месье, брата короля... оглашает внушительный список целебных свойств этого состава, предназначенного как для внешнего, так и для внутреннего применения: если им смочить затылок, виски и запястья, то он восстанавливает испарившиеся телесные духи, прочищает застойные нервы, улучшает память, придает рассудительности, силы и веселья, бодрит чувства; один лишь его запах излечивает головную боль..". Источник: Анник Ле Герер. Ароматы Версаля в XVII-XVIII веках: эпистемологический подход.

ирина: В романе "Двадцать лет спустя" ч. 2, гл.X. Оливер Кромвель назван " бывшим пивоваром". Это легенда, которую распускали враги Кромвеля. Как раз читаю великолепную книгу Бориса Тененбаума "Великие Тюдоры". Оливер Кромвель происходил из дворянского рода и приходился знаментому великому канцлеру, политику и реформатору Томасу Кромвелю пра- в четвертой степени внучатым племянником. Его прапрапрабабушка была сестрой Томаса Кромвеля, таким образом его прапрадед приходился великому канцлеру племянником. И надо сказать, нежно любимым племянником.

Samsaranna: ирина Эту интересную информацию я прочла в книге "Тюдоры:сила и власть" (БИС- Большой исторический словарь). А в книге из этой же серии "Первые Стюарты: кризис власти" Кромвелям большой раздел посвящен.

Вольер: ирина, это выражение — "бывший пивовар" — имеет под собой некоторые основания. Отец Оливера, Роберт, был пуританином и вёл соответствующий образ жизни, более приличествующий какому-нибудь буржуа, чем эсквайру. В частности, он содержал собственную пивоварню, которая досталась ему вместе с приданым жены, матери будущего лорд-протектора. Кстати потом, после смерти отца, когда ещё несовершеннолетний Оливер и его мать судились за право отстоять имение, они имели определённые проблемы с деньгами, и пивоварня давала далеко не последние фунты в их бюджет. Всё это не отменяет знатное и славное происхождение рода, но пивоваром Кромвеля назвать вполне можно. ) Обо всём этом можно прочитать в любой биографии Кромвеля (на русском - Т. Павловой, например).

Ульрика: "Двадцать лет спустя", т.1, глава XXIII "Аббат Скаррон" "- Кто этот капитан, граф? - спросил Рауль. - Господин де Скюдери. - Автор романов "Клелия" и "Кир Великий"? - Добрая половина которых написана его сестрой...". Прециозная литература была в большой моде. Многотомный роман Мадлены де Скюдери "Великий Кир" ("Артамен, или Великий Кир") был переведен на английский, немецкий, итальянский и арабский языки. Его издатель разбогател. Писатели и поэты, завидуя успеху "Кира" и "Клелии", наперебой спешили написать нечто подобное. При этом считалось, что женщина не имеет права издавать свои произведения публично. Нужно было иметь отчаянную храбрость, чтобы поставить на титульном листе собственное имя. Про авторство Мадлены де Скюдери знали почти все (уж в светских кругах точно), но ради соблюдений правил приличия на титульном листе значилось имя ее брата. Интересно сравнить эту ситуацию с той, что создалась в эпоху самого Дюма-отца и несколько позже: считалось, что любовные романы может сочинять только женщина, и мужчины, работавшие в этом жанре, брали себе женские псевдонимы. О популярности "Клелии" среди светской молодежи можно судить по тексту "Десять лет спустя". У меня в данный момент нет в ридере текста "Десять лет спустя", печатная книга тоже недоступна, потому говорю, что это момент охоты за бабочками, разговор Людовика и Генриетты, в котором они выбирают "ширму" для своих отношений. Король не только упоминает Страну Нежных Чувств, но и показывает свое тесное знакомство с текстом. Более того, его ухаживания за Генриеттой и Лавальер во многом отвечают канону, который задала м-ль Скюдери. Опираюсь на общеизвестные литературоведческие источники и исследование С.Д. Артамонова, посвященное роману Антуана Феретьера "Мещанский роман", выходившего в серии "Литературные памятники" в начале 60-х.

Ульрика: "Виконт де Бражелон", т.2, гл. XXVIII "Распорядительный приказчик". - Новый ваннский епископ, которого ваше величество изволили назначить три месяца назад по моей рекомендации. - Возможно, - сказал король, потому что он подписал приказ, не читая. - И он здесь? Почему король, а не Папа Римский? Король обладал обширными полномочиями в церковной администрации, благодаря своему праву патронажа. Это право существовало в практике всех римско-католических государств в Европе с IX-X веков. Королевское право патронажа включало в себя не только его заботу о приходских церквях и монастырях (вспомните для примера, скольким общинам и монастырям оказывала прямую денежную поддержку набожная Анна Австрийская), но также и о епископах. Некоторые епархии были богатыми и давали хороший доход. В таких случаях получение епархии являлось столь хорошей наградой, как и владение мирской «державой». Согласно Болонскому конкордату 1516 г., за французским монархом признавалось право регалии, то есть назначения епископов на вакантные кафедры с последующим утверждением этих кандидатов Папой, сохранившим верховенство над французским клиром в делах духовного характера. В данном случае награда исходила от суперинтенданта, который попросил о назначении епископом нужного ему человека. Упоминание о Болонском конкордате 1516 г. и прочих правах короля относительно католической церкви нашлось в статье В.Б. Лысякова "Людовик XIV и Церковь".

Стелла: Ульрика , по забавному совпадению, я как раз сию минуту , закончив читать о том, как Фуке просил Луи о содействии короля в получении кардинальской шапки для дЭрбле, зашла в этот пост. Насколько я поняла, власть короля в этом вопросе не шла дальше архиепископства? Кардинальская шапка - это уже прерогатива Папы?

Ульрика: Ух! Ну и вопросик! Судя по всему, дальше архиепископств власть короля не распространялась. Я невеликий специалист по истории католической церкви, но вот что удалось найти в энциклопедии «Древо»: Папа Пий V в 1567 г. запретил именоваться кардиналами тем, кто не получил этого сана от папы, а при Папе Урбане VIII (1630) кардиналы получили титул "Eminentissimus", "Eminentia", который носили духовные курфюрсты. Число кардиналов бывало различно (в ХII в. редко более 30, нисходило даже до 7) до 1586 г., когда, по декрету папы Сикста V, оно раз навсегда было определено в 70 (по числу 70 старейшин израильских и 70 учеников Христовых): из них 6 кардиналов-епископов, 50 кардиналов-священников и 14 кардиналов-диаконов. Редко бывает, чтобы были заняты все 70 мест. Кардиналы-священники и кардиналы-диаконы носят титулы по именам римских церквей и капелл, при которых они числятся. В своих и подчиненных им церквах кардиналы имеют епископскую юрисдикцию и кроме того много других привилегий. Кардиналы назначаются папой сначала в тайном, потом в торжественном заседании консистории, с соблюдением известных обрядов. Папа может назначить кардиналов, но некоторое время не объявлять их имен, хранить их у себя в груди ("in petto"), причём счёт старшинства таких кардиналов ведётся со дня заявления папы о совершившемся назначении. Иностранцы, получившие сан кардинала по рекомендации католических правительств и представлявшие при папских выборах своих государей, назывались кардиналами короны. Этим правом пользовались Франция и Австрия, а также Испания и Португалия. Главные наружные отличия кардинальского сана: красная мантия, красная шапочка, красная (во время траура и поста - фиолетовая) шапка с двумя шелковыми шнурами и с кистями на концах, которая получается в Риме из рук папы (отсюда: "получить красную шапку" в смысле "быть назначенным кардиналом"), кольцо, крытый красною или фиолетовою материей зонтик, трон (в их собственной церкви), герб. «Древо», в свою очередь, дает ссылку на Брокгауза-Эфрона и Полный православный богосовский энциклопедический словарь. Т. II. СПб.: Изд-во П.П.Сойкина. Про атрибуты кардинала я специально дала комментарий, поскольку это тоже имеет прямое отношение к тексту "Виконта де Бражелона": т.1., глава XXII, разговор Портоса и д`Артаньяна: - Как? Вы думаете, что он не удовольствуется лиловыми чулками и ему захочется красной шапки? - Тс! Она ему обещана.

Стелла: Ульрика , спасибо! Получается, что в случае назначения на пост кардинала, Арамис был бы послом католической Франции при Святом престоле. Или, наоборот: послом Престола в своей стране. Очень удобная позиция, учитывая, что он еще и тайный генерал Ордена. Кардинал короны! И при том представляет еще и своего, лично им водруженного на престол , монарха! ( не зря он грезил о Святом Престоле.)

Ульрика: Еще одна ремарка по поводу отношения к литературным занятиям в среде аристократии времен романа "Двадцать лет спустя". Глава XXIII, "Аббат Скаррон". - Разве дворяне пишут стихи? - наивно спросил Рауль. - Я полагал, что это унизительно для дворянина. - Да, если стихи плохи, мой милый виконт, - смеясь, ответил Атос, - если же нет, то они доставляют славу. Возьмем к примеру Ротру. И все-таки, - добавил он тонрм человека, подающего добрый совет, - лучше, пожалуй, совсем не писать их. По отношению к литературным занятиям существовала политика "двойных стандартов". Стихи умели сочинять все, поскольку без знания основ искусства стихосложения невозможно было добиться успеха в светском обществе. Помимо галантного ухаживания за дамами, предполагавшего сочинение сонетов, рондо и мадригалов (вспомните переписку короля и Луизы в "Десять лет спустя"), существовали литературные игры, пользовавшиеся небывалым успехом. То есть умение складывать рифмы культивировалось повсеместно, ничего зазорного в развлечении никто не видел. Совершенно иным было отношение к профессиональным литераторам, то есть тем, чьи творения издавались типографским способом, а не переписывались от руки, как салонные стихи того же Вуатюра. Французские аристократы считали неудобным выступать в качестве поэтов и писателей. Так, мадам де Лафайет, автор прославленного романа "Принцесса Клевская", долгое время отрекалась от своего произведения и приписывала его своему секретарю, поэту Жану де Сегре.

LS: "Так, так, - воскликнул один из гвардейцев, - теперь наш скрытный Арамис не станет уверять, что у него дурные отношения с госпожой де Буа-Траси..." "Три мушкетера", гл.IV jude пишет: Кажется, этих портретов еще не было. Анна де Роан, принцесса де Гемене, дама де Траси Anne de Rohan, princesse de Guémené, comtesse de Montauban, baronne de Lanvaux, baronne du Morties-Croulle, dame de La Rochemoisan, dame de Condé-sur-Noireau, dame de Tracy, dame de Vassy «Вы бываете у госпожи де Буа-Траси, кузины госпожи де Шеврез, и, как говорят состоите у этой дамы в большой милости» (с) А. Дюма «Три мушкетера», глава II Приемная г-на де Тревиля Камила де Буа-Траси считается полностью вымышленным персонажем, так как женщины с таким именем не существовало. И все же у герцогини де Шеврез была кузина, носившая титул дамы де Траси (dame de Tracy), - Анна де Роан (1604-1685), принцесса де Гемене, дочь Пьера де Роана, родного брата герцога де Монбазона (отца Мари Эме). В 1619 году она вышла замуж за своего кузена Луи де Роана (старшего брата герцогини де Шеврез). Роан-Гемене, помимо прочих владений, принадлежали земли Траси (Tracy), Васси (Vassy) и Конде-сюр-Нуаро (Conde-sur-Noireau) в Нижней Нормандии. Впервые они упоминаются в связи с именем Луи II де Роана (ум. 1508). Если исходить из этого, то господин де Буа-Траси, упоминаемый в четвертой главе «Трех мушкетеров», - не кто иной, как Луи де Роан. «Как тебе известно, Буа-Траси – мой близкий друг, и я не желаю, чтобы кто-либо хвастал вещами, принадлежащими его супруге». Источник на французском: http://www.de-bric-et-de-broc.com/France/rohan.html#anne1685

LS: "Дело было так: однажды вечером, после попойки у Рейнара, в Тюильри, с Фонтралем, де Рие и другими, герцог д'Аркур предложил пойти на Новый мост срывать плащи с прохожих; это развлечение, как вы знаете, вошло в большую моду с легкой руки герцога Орлеанского." А. Дюма "Двадцать лет спустя" jude пишет: Анри де Лоррен, граф д'Аркур, Арманьяк и виконт де Марсан (1601-1666) Младший сын Карла де Гиза, герцога д'Эльбефа и Маргариты де Шабо, графини де Шарни. Избрал военную карьеру, участвовал в осаде Ла-Рошели и в сражениях Тридцатилетней войны. С 1633 года - кавалер ордена Святого Духа. Во время Фронды остался верен правительству, но, в конце концов, рассорился с Мазарини и перешел на сторону принцев. Однако в последствии примирился со двором. Дважды упоминается в романе Куртиля: впервые, когда Рошфор представляет ему де Молеврье, а затем - в истории о проделках на Новом мосту. В "Мемуарах" он именно граф, а не герцог, как у Дюма (что соответствует историческим фактам: титул герцогов д'Аркуры получили только в 1700 году). Если в первом случае речь точно идет об Анри де Лоррене, то в истории с Новым мостом не вполне ясно: то ли о нем, то ли о его племяннике Франсуа Луи (1623-1694). Куртиль называет персонажа граф д'Аркур, младший брат нынешнего герцога д'Эльбефа. Непонятно, что автор имел в виду под словом "нынешний": на момент описываемых событий (1643 год) или на момент написания романа. Однако в 1643 году Франсуа Луи еще не носил титул графа, он его получил только в 1666, после смерти дяди. Поэтому, скорее всего, говорится все-таки об Анри Лоррене. Тем более, что они с Рошфором были знакомы. К слову, шевалье де Рие - родственник д'Аркура. Титул сеньоров и графов де Рие и де Рошфор (владение Рошфор-ан-Терр в Бретани) передавался в роду Гизов. Также де Рие состояли в родстве с Роанами. Так, мать Анны де Роан, кузины госпожи де Шеврез, происходила из рода де Рие. Но кто конкретно из шевалье де Рие упомянут у Куртиля и у Дюма, я пока не нашла. Источники: http://fr.wikipedia.org/wiki/Henri_de_Lorraine-Harcourt http://en.wikipedia.org/wiki/Lords_and_Counts_of_Harcourt http://nobles.narod.ru/guise.html http://en.wikipedia.org/wiki/Fran%C3%A7ois_Louis,_Count_of_Harcourt http://fr.wikipedia.org/wiki/Liste_des_seigneurs_de_Rieux http://fr.wikipedia.org/wiki/Liste_des_seigneurs_de_Rochefort http://fr.wikipedia.org/wiki/Charles_II_d%27Elbeuf Гасьен де Куртиль "Мемуары графа Рошфора"

jude: jude пишет: Но кто конкретно из шевалье де Рие упомянут у Куртиля и у Дюма, я пока не нашла. Шевалье де Рие все-таки нашелся! :) Де Куртиль пишет: The Chevalier de Rieux, younger brother to the marquis de Sourdeac... (c) "The Memoirs of the count de Rochefort", London, 1696, Р. 129 "Шевалье де Рие, младший брат маркиза де Сурдеака..." Надеюсь, я правильно написала эту фамилию? "Мемуары графа де Рошфора". История на Новом мосту произошла уже точно после смерти Ришелье (хотя у де Куртиля есть некоторая путаница с датами). Маркизом де Сурдеаком в этот период был Александр де Рие (ум. 1695), унаследовавший этот титул в 1640 году после смерти своего отца, Ги де Рие. У Александра был младший брат - Арман, посвятивший себя служению Церкви. Как пишет де Куртиль, шевалье де Рие был немногим лучше своего старшего брата, известного развратника. Очутившись в тюрьме вместе с Рошфором, шевалье принес обет встать на путь истинный, если Господь дарует ему свободу. Однако, выйдя из заключения, де Рие моментально забыл об этом обещании. Лишь промотав все свое состояние и оставшись без куска хлеба, он был вынужден уйти в монастырь. Впрочем, монашеская жизнь вскоре ему наскучила. Де Рие покинул обитель. Наконец, "испытав судьбу всеми возможными способами, шевалье обратился вторично, скорее для того, чтобы избежать суда человеческого, который ему грозил, нежели суда Божьего. Он принял обеты и теперь служит священником в Нормандии, где ведет себя не лучше, чем в бытность свою в Париже". (там же, С. 131). Поэтому, судя по всему, речь идет об Армане де Рие, втором сыне Ги де Рие. Только, учитывая то, что Ги де Рие женился в 1617 году, Арман появился на свет примерно в 1620-х (годы его жизни неизвестны). А значит, он намного младше и Рошфора, и д'Аркура. Источники: "Мемуары графа де Рошфора" http://gw.geneanet.org/wailly?lang=en;p=armand;n=de+rieux http://www.infobretagne.com/seigneurs-rieux.htm http://fr.wikipedia.org/wiki/Maison_de_Rieux http://fr.wikipedia.org/wiki/Liste_des_seigneurs_de_Rieux http://fr.wikipedia.org/wiki/Ren%C3%A9_de_Rieux_(1548-1628)

Евгения: "Двадцать лет спустя", глава "Два старинных врага": - Дело было так: однажды вечером, после попойки у Рейнара, в Тюильри, с Фонтралем, де Рие и другими, герцог д'Аркур предложил пойти на Новый мост срывать плащи с прохожих; это развлечение, как вы знаете, вошло в большую моду с легкой руки герцога Орлеанского. - В ваши-то годы! Да вы с ума сошли, Рошфор! Джоан Дежан в книге "Как Париж стал Парижем", в главе, посвященной Новому мосту, пишет: "Богатые покупатели, толкавшиеся на мосту, внимание которых отвлекало все сразу, от бродячих актеров до мешавших проходу овец, становились легкой жертвой для уличных воришек. В толпе можно было незаметно стянуть деньги или стащить какой-нибудь небольшой, но дорогой предмет, вроде карманных часов. Тем не менее эти весьма типичные случаи краж почти не упоминались в прессе XVII века. Вместо этого Пон-Нёф быстро приобрел репутацию места, где совершались преступления специфического рода, а именно воровство одежды — в особенности мужских плащей. В периодических изданиях и путеводителях, мемуарах и романах — везде Пон-Нёф ассоциировался с кражей manteau — плащей. Согласно изложенным там историям, если человек заходил на мост в своей лучшей одежде, у него был реальный шанс лишиться наряда до того, как он достигнет другого берега. Подобные преступления актуальны только во времена, когда качественная и модная одежда имеет особую ценность, - именно так оно и было в Париже XVII века. Например, в апреле 1672 года зять маркизы де Севинье спросил ее, нельзя ли ему сшить в Париже «красивый justaucorps» (камзол). Следует учесть, что вышеупомянутый зять был графом и правителем одной из самых крупных провинций Франции, да и сама маркиза, хоть и не являлась расточительницей, принадлежала тем не менее к высшей аристократии и была прекрасно знакома с большими тратами состоятельных парижан. Однако отреагировала она весьма резко. О чем он думает? Разве он не понимает, сколько это будет стоить? («Между семьюстами и восемьюстами ливрами».) И разве что-то случилось с тем «очень красивым камзолом», который у него уже есть? Основная мысль маркизы была более чем понятна: человек нуждается только в одной вещи подобного рода, и следует ходить в ней «до тех пор, пока она не износится вконец». Несмотря на все опасности, парижане, заполучив дорогой новый наряд, были не в состоянии устоять перед искушением «прогулять» его там, где его могла увидеть самая большая толпа: «на большой сцене Пон-Нёф». Впрочем, если верить свидетельствам того времени, женщины рисковали меньше. Грабители в основном срывали у них с плеч косынки, которые дамы носили на людях, чтобы прикрыть декольте. Хотя и эти предметы туалета стоили достаточно дорого — это было все равно что сегодня украсть платок Hermes, — но все же их было не сравнить с manteau, то есть, согласно определению словаря того времени, «одеждой, которую мужчины набрасывали на плечи, когда выходили на улицу». На плащ шло много ярдов дорогой материи. Также они часто украшались искусно сплетенными шнурами, которые должны были поблескивать, если дворянин эффектно взмахивал плащом. Маркиза де Севинье пришла в ужас при упоминании о новом justaucorps; мысль о втором manteau привела бы ее в панику. Сдернуть кусок ткани, обмотанный вокруг плеч, было достаточно просто — отсюда произошли французские термины, обозначающие воров, специализирующихся на таких кражах: tire-laines и tire-manteaux, дословно «стаскиватели шерсти» или «стаскиватели плащей». Затем открылся Пон-Нёф, и парижане почувствовали, что необходимо новое слово, чтобы отметить волну преступлений, буквально накрывшую город. Слово «filou», которое в современном французском относится к любого рода жулику или темной личности, возникло в начале XVII века и имело вполне конкретное значение: «вор, крадущий мужские плащи ночью», «vole les manteaux la nuit». Их местом был Пон-Нёф. В обиход вошло выражение Pon Neuf filou, «вор с Пон-Нёф»; также этих жуликов называли avant-coureurs du Роп Neuf, «предвестниками Пон-Нёф» (что означало — если вы заметили, что ваш плащ пропал, значит, Пон-Нёф уже неподалеку), «офицерами Пон-Нёф» (поскольку они представляли собой законодательную власть этого района) и даже «придворными Бронзового коня», потому что они держали свой «двор» и поджидали своих жертв возле статуи Генриха IV. Уже в январе 1614 года парижский парламент официально признал существование этой проблемы и обратился к торговцам с просьбой держать в лавках оружие, чтобы при случае помочь служителям закона поймать «тех, кого мы называем filous», «похитителей плащей, которые работают по ночам». Иностранцы вскоре начали предупреждать друг друга об этой новой опасности. Питер Хейлин, английский религиозный автор, описал свое столкновение с filous, или «ночными грабителями», в 1625 году, так же как и другой гость из Англии, «лишившийся нового плисового плаща», когда он в темноте пересекал Пон-Нёф. В конце XVII века много лет проживший в Париже Немейтц завершил первый том своего путеводителя главой, которая называлась «О filous». Он предостерегал своих читателей из маленьких городков, что filous являлись бедой, типичной для Парижа: из-за того, что это «самый большой город из всех, мир в себе», вор может легко скрыться в толпе. Чтобы уберечь свою одежду, гостям столицы рекомендовалось избегать прежде всего одного места: моста Пон-Нёф после наступления темноты. … Многие лавки, предлагающие поношенную одежду, ко всеобщему удобству располагались рядом с Пон-Нёф, хотя по очевидным причинам торговцам краденым не позволялось размещать магазины непосредственно на мосту. Но в любом случае плащи так искусно перешивались перед тем, как оказаться на прилавке, что, как говорили, было бесполезно искать по лавкам свое украденное manteau. Статья в периодическом издании того времени утверждает, что «из одного плаща можно сшить два новых justaucorps». За подобные преступления сурово наказывали - например, известный скупщик краденой женской одежды по имени Валентин был повешен в марте 1665 года, но выгода была столь велика и все эти manteaux так соблазнительны, что скупщики продолжали заниматься своим рискованным ремеслом. Страх перед filous легко объяснить. Они приближались к прохожим в темноте, зачастую одетые как аристократы (неудивительно - у них имелись правильные наряды). Рассказывали даже о настоящих дворянах, которые шутки ради отправлялись на Пон-Нёф и срывали с людей плащи. …"

Стелла: Если камзол стоил так дорого, то Портос был фантастически богат! Да и Атос - не беден.

Armande: Например, в апреле 1672 года зять маркизы де Севинье спросил ее, нельзя ли ему сшить в Париже «красивый justaucorps» (камзол). Следует учесть, что вышеупомянутый зять был графом и правителем одной из самых крупных провинций Франции... Однако отреагировала она весьма резко. О чем он думает? Разве он не понимает, сколько это будет стоить? Дословно из письма м-м де Севинье м-м де Гриньян, ее дочери, от 27.04.1672. Il m’a parlé d’un just-au-corps en broderie, que veut M. de Grignan. C’est une affaire de mille francs, qui ne me parait pas bien nécessaire, devant venir ici cet hiver. Mais je ne veux point le fâcher; après lui avoir dit ces raisons, je lui mets la bride sur le cou. Никакой резкой реакции со стороны тещи на пошив обновки зятем я в этом отрывке не вижу. Другое дело, она считает, что нет необходимости изводить на этот вышитый камзол тысячу франков. Этим зятем был граф де Гриньян, губернатор Прованса. Вряд ли он не мог позволить себе лишний камзол. Может, теща была прижимиста, считая, что лучше уж потратить денежки на очередной туалет для ее дочки? Надо сказать, что м-м де Севинье и граф де Гриньян были в прекрасных отношениях, и свои последние годы она провела с зятем и дочерью в их фамильном Гриньяне в Провансе, где и была похоронена.

Констанс1: Armande , а еще многие французские биографы маркизы де Севинье считают , что ее любовь к дочери была не столько материнской сколько лесбийской.Расшитый камзол за тысячу франков, это дорого.Как мы помним, годовой доход от Бражелона 10 тыс ливров, и это считалось очень неплохо. Во-вторых, пошив камзола не кажется маркизе необходимым до приезда ( видимо, де Гриньяна этой зимой). Так что пошив не отменялся , а только откладывался до зимы.

Armande: Со временем пошива камзола есть еще один момент. Через месяц после написания этого письма армии Людовика 14 вторглись в Соединенные Провинции, и началась Голландская война. Войска в тот момент уже выступили. Возможно, рассудительная дама считала, что в условиях, когда двор все равно находится бог знает где (во главе с королем), нет никакой нужды тратить немалые деньги. Если все равно мода к зиме может измениться. К тому же граф де Гриньян был нечастым гостем в столице, и маменька отправляла дочери вороха писем в Прованс (в их отношениях я не склонна видеть что-то экстраординарное - мать и единственная дочь, больше ничего (сын все же дальше был от матери)). Сумма в тысячу франков, конечно, большая, но Гриньян - не Бражелон. Судя по его шато, на камзол у него деньги нашлись бы.

Констанс1: Armande , так и де Бражелон одевался во вкусом и не без роскоши.Может, у него камзолы были не вышитые?

Стелла: А кто-то помнит разницу в ливрах и франках? Я всегда путалась в валюте...

Armande: Констанс1 пишет де Бражелон одевался во вкусом и не без роскоши.Может, у него камзолы были не вышитые Расшитый камзол - парадный. К тому же вышитый - подразумевает золотое и серебряное шитье, драгоценные камни. Денег стоило. Если вернуться к тому же Гриньяну, то ситуацию надо рассматривать в историческом контексте. Он в конце 1669г. получил свое губернаторство в Провансе, и соответствующее парадное облачение необходимо ему и при появлениях при Дворе, и для представительства на вверенной территории. В то время люди очень чувствительно относились к внешним проявлениям власти, могущества, почтения. Ходить в одном и том же камзоле, даже очень богатом, уважающий себя и короля вельможа не мог. Ткань изнашивалась, пыль, пот и т.д. Вкус и изящество уже немного из другой оперы - можно было выбрать качественную ткань, фурнитуру, хорошо пошить. Таких камзолов, попроще, можно было иметь и поболее, чем единственный, особенно вращаясь возле короля.

Armande: Замок Гриньяна Он же среди лавандовых полей

Стелла: Дюма упоминает , что у Атоса, при том, что он не был придворным, было парадное платье, черное, шитое серебром. То есть каждый, кто хоть как то вращался при дворе или мог бывать там по делам, должен был и одеваться соответственно. " По одежке встречают" Позднее, это все было строго регламентировано. Собственно, парча, сукно, шелк, бархат и прочие ткани употреблялись для шитья по назначению. Балы, охота , приемы - все это было обусловлено и определенными одеждами.

Armande: Стелла, совершенно верно. Иметь кучу парадных нарядов было дороговато. Одевались под задачу. Никому бы и в голову не пришло отправиться на охоту в шитом золотом наряде (элементарно неудобно). А потом Людовик уже позаботился регламентировать кому, куда и в чем надлежит являться. А кто-то помнит разницу в ливрах и франках? Если не заморачиваться на мелочи, то соотношение франка и турского (с упразднением в 1667 парижского назывался просто "ливр") ливра составляло 1:1. 1 экю=3 ливра (на 1654г)

LS: Господа, поскольку эта тема задумывалась как некое академическое или (будем скромны) псевдо-академическое собрание фактов, дополняющих известные всем комментарии, прошу вас воздержаться от их обсуждения, если это обсуждение не дополняет сам факт. Но, поскольку то, что вы обсуждаете, безусловно, тоже очень интересно, может быть перенести этот разговор в другое место? Куда-нибудь в Исторический раздел?

Стелла: LS , пожалуй. В историю костюма куда-нибудь.

LS: "Три мушкетера". Гл. "Три дара г-на д'Артаньяна-отца" Он вскочил на своего желто-рыжего коня, который без дальнейших приключений довез его до Сент-Антуанских ворот города Парижа. Хотя Сент-Антуанские ворота находились на восточной окраине Парижа, д'Артаньян, путешествующий с юго-запада, въезжает в город через них. Как сказано в книге Джоан Дежан "Как Париж стал Парижем", в Средние века Сент-Антуанские ворота были главными воротами города и, по всей видимости, гасконец именно поэтому начинает знакомство с Парижем через них.

Armande: Если учесть большое количество въездов в Париж, что видно на плане 1615 г., выбор д'Артаньяна действительно нетривиален. Никогда не понимала, как его туда занесло. К Бастилии примеривался, что ли? Ну, хотя бы в Менг со стороны Божанси догадался заехать, а не со стороны Орлеана!



полная версия страницы