Форум » Обсуждение книг "Королева Марго", "Графиня де Монсоро", "Сорок пять" » Париж эпохи последних Валуа » Ответить

Париж эпохи последних Валуа

Alex: О встерече г-на де Бюсси и г-жи де Монсоро... Александр Дюма "Графиня де Монсоро" [quote]ЭТИМОЛОГИЯ УЛИЦЫ ЖЮСЬЕН Реми взял своего пациента под руку, свернул налево, в улицу Кокийер, и шел по ней до крепостного вала. – Странно, – сказал Бюсси, – ты ведешь меня к болотам Гранж-Бательер, это там-то, по-твоему, целительный воздух? – Ах, сударь, – ответил Реми, – чуточку терпения. Сейчас мы пройдем мимо улицы Пажевен, оставим справа от нас улицу Бренез и выйдем на Монмартр; вы увидите, что это за прелестная улица. – Ты полагаешь, я ее не знаю? – Ну что ж, если вы ее знаете, тем лучше! Мне не надо будет тратить время на то, чтобы знакомить вас с ее красотами, и я без промедления отведу вас на одну премилую маленькую улочку. Идемте, идемте, больше я не скажу ни слова. И в самом деле, после того как Монмартрские ворота остались слева и они прошли около двухсот шагов по улице, Реми свернул направо. – Но ты меня дурачишь, Реми, – воскликнул Бюсси, – мы возвращаемся туда, откуда пришли. – Эта улица называется улицей Жипсьен или Эжипсьен, как вам будет угодно, народ уже начинает именовать ее улицей Жисьен, а вскорости и вовсе будет называть улицей Жюсьен, потому что так звучит приятней и потому что в духе языков – чем дальше к югу, тем больше умножать гласные. Вы должны бы знать это, сударь, ведь вы побывали в Польше. Там, у этих забияк, и до сих пор по четыре согласных кряду ставятся, и поэтому разговаривают они, словно камни жуют, да при этом еще бранятся. Разве не так? – Так-то оно так, – сказал Бюсси, – но ведь мы сюда пришли не затем, чтобы изучать филологию. Послушай, скажи мне: куда мы идем? – Поглядите на эту церквушку, – сказал Реми, не отвечая на вопрос, – какова? Ах, монсеньер, как отлично она расположена: фасадом на улицу, а абсидой – в сад церковного прихода! Бьюсь об заклад, что до сих пор вы ее не замечали! – В самом деле, – сказал Бюсси, – я ее не видел. Бюсси не был единственным знатным господином, который никогда не переступал порога церкви святой Марии Египетской, этого храма, посещаемого только народом и известного прихожанам также под именем часовни Кокерон. – Ну что ж, – сказал Реми, – теперь, когда вы знаете, как эта церковь называется, монсеньер, и когда вы вдоволь налюбовались ею снаружи, войдемте, и вы поглядите на витражи нефа: они любопытны. Бюсси посмотрел на Одуэна и увидел на лице молодого человека такую ласковую улыбку, что сразу понял: молодой лекарь привел его в церковь не затем, чтобы показать ему витражи, которые к тому же при вечерних сумерках и нельзя было толком разглядеть, а совсем с другой целью.Однако кое-чем в церкви можно было полюбоваться, потому что она была освещена для предстоящей службы: стены ее украшали наивные росписи XVI века; такие фрески еще сохранились в немалом количестве в Италии благодаря ее прекрасному климату, а у нас сырость, с одной стороны, и вандализм, с другой, стерли со стен эти предания минувших времен, эти свидетельства веры, ныне утраченной. Художник изобразил для короля Франциска I и по его указаниям жизнь святой Марии Египетской, и среди наиболее интересных событий простодушный живописец, великий друг правды если не анатомический, то, по крайней мере, – исторической, в самом видном месте часовни поместил тот щекотливый эпизод, когда святая Мария, за отсутствием у нее денег для расчета с лодочником, предлагает ему себя вместо оплаты за перевоз. Справедливости ради мы вынуждены сказать, что, несмотря на глубочайшее уважение прихожан к обращенной Марии Египетской, многие почтенные женщины округи считали, что художник мог бы поместить этот эпизод где-нибудь в другом месте или хотя бы передать его вот так бесхитростно; при этом они ссылались на то или, вернее сказать, красноречиво умалчивали о том, что некоторые подробности фрески слишком часто привлекают взоры юных приказчиков, которых их хозяева, суконщики, приводят в церковь по воскресеньям и на праздники. [/quote] Ги Бретон "Любовь, которая сотворила историю" В отрывке идет речь о Людовике IX Святом и его жене Маргарите Прованской, действие происходит около 1254 года: [quote]Священник произносил в конце службы слова: «Да будет между вами мир Божий», после которых обычай требовал, чтобы каждый верующий наклонялся к своему соседу и целовал его. Королева же, получив поцелуй, в свою очередь, вынуждена была поцеловать проститутку, которая была одета так же, как и добропорядочная женщина. Узнав о том, кого она поцеловала, королева была оскорблена и потребовала от короля немедленно издать указ, запрещающий проституткам носить длинные платья с отложными воротниками и позолоченные пояса. После издания этого указа Маргарита потребовала, чтобы Людовик занялся проблемой проституции в Париже и ликвидировал все злачные места. Проститутки шатались по столичным улицам и жили в роскоши, о чем нам повествуют летописцы. К тому же они организовали целый союз во главе с королями разврата. Главной своей покровительницей они выбрали Мадлену. Частым местом для посещения была часовня на улице Жюсьенн (которая тогда называлась улицей Эжипсьен, искажая слово «египтянка»). Около нее они собирались с XII века. Ставили свечи перед любопытным витражом с изображением святой Сары, снимающей платье в лодке. На стекле была выгравирована надпись: «Святая предлагает лодочникам свое тело за переправу». Людовик Святой, узнав об этом, был возмущен, запретив жителям Парижа сдавать свои дома проституткам под страхом судебного преследования. И приказал проституток изгнать из города, поместив в смирительные дома на исправление. Этот указ не был выполнен, ибо женщины успевали прятаться и занимались своим делом в глубокой тайне. В результате скоро проституток стало в два раза больше, чем до указа. Людовик IX убедился, что необходимо издать другой, в котором все «женщины легкого поведения были бы выдворены из больших городов и с центральных улиц, а также от святых мест, от церквей и кладбищ». Для тех, кто сдавал свои дома проституткам, он предусмотрел налог. И этим признал проституцию. Проститутки покинули столицу, обосновавшись в маленьких домиках на окраине, куда парижане быстро протоптали дорожки и которые получили саксонское название «бор», быстро перешедшее в уменьшительно ласкательное слово, дошедшее до наших дней. Да, если бы не королева Маргарита, слово «бордель», возможно, никогда бы не появилось.[/quote] Владимир Рекшан "Родина любви" [quote]В более поздней парижской церкви Сант-Мари-де-ла-Жюсьен имеется витраж, изображающий некую Марию Египетскую, раздевающуюся перед матросами. Эта блудница от своих клиентов-христиан много раз слышала про Иерусалим. И вот заблудшая попросила моряков взять ее с собой. С нее потребовали денег. Тогда Мария предложила вместо денег любовные услуги. Моряки-христиане (!) согласились и всю дорогу пользовали прозревшую шлюху. В Иерусалиме невидимая сила не пускала Марию в храм, но она покаялась и в храм попала. После раскаяния Мария Египетская удалилась в пустыню, где первые семнадцать лет мучилась похотью. Однако исцелилась. В итоге для полного полового выздоровления ей пришлось пробыть в пустыне сорок семь лет. [/quote] Эта церковь была разрушена в первые годы революции 1789 года... Карта Парижа(1705) - Nicolas de Fer: Современная Карта Парижа:

Ответов - 73, стр: 1 2 3 All

LS: Раз уже речь зашла здесь, можно я чуть дополню сведения про Турнельский мост? :) Его название произошло вот как: в Средние века в этом месте на берег Сены выходила стена Филиппа Августа, защищающая город. Русло реки тоже перегораживалось. Это делалось при помощи цепи, которую, когда она была не нужна, убирали в маленькую башенку - tournelle. Мост, построенный позднее на этом месте, стали называть Турнельским.

Blackbird22: LS пишет: Зато с этой "новой редакции" можно полюбоваться тем же видом, что и в XVII веке. Это да, вид отличный! LS пишет: А главное, если начать плевать с него, то получатся те же круги из сенской воды, которые созерцал Планше, У меня не получилось) Мне кажется, после реконструкции стало ограждение выше - надо уж очень далеко плевать, чтобы увидеть круги)

Вольер: Опять "Сорок пять". )) Попробуем определить, где нашёл себе пристанище Шико под личиной добропорядочного парижского буржуа, мэтра Робера Брике: Часть 1. Глава 16. У ворот Бюсси он за триста экю приобрел домик. Напомню, что по прихоти Дюма, как раз напротив квартировали вдова де Монсоро и Франкенштейн-Реми. И, как обычно в вопросах географии, великий романист аккуратен и точен. В диалоге братьев Жуаёз он сообщает нам: Часть 1. Глава 6. Между воротами Бюсси и дворцом Сен-Дени, почти на углу улицы Августинцев, шагах в двадцати от большой гостиницы под вывеской "Меч гордого рыцаря". Сразу упреждаю возможные недоразумения по поводу ворот Бюси и одноимённой улицы. Бюсси д'Амбуаз, Луи де Клермон не имеет к ним ни малейшего отношения, они названы в честь серьёзной судейской шишки XIV века Симона де Бюси, первого президента парламента. Собственно, по его инициатеиве были построены эти самые ворота, получившие название Сен-Жермен (по названию самого пригорода). Но поскольку алчный Бюси быстро придумал собирать подати со всех входивших и выходивших, парижане стали поминать его много чаще святого Жермена. Так за этими воротами закрепилось название "Бюси". Позже новые ворота Сен-Жермен построили чуть южнее. А Бюсси с двумя "с" не увлекался стяжательством, направляя свою энергию в другие русла.) У них даже фамилии разные: Buci и Bussy. Хотя звучат они почти одинаково и вполне вероятно, что мазохистка Диана выбрала этот адрес не случайно. Итак, между воротами Бюсси и дворцом Сен-Дени... Смотрим карту 1552 года. Сразу получается несоответствие: если между воротами Бюсси и дворцом Сен-Дени, то тогда никак не на углу улицы Августинцев, которая находится за отелем Сен-Дени, а много ближе к самим воротам. Вспомним, что: Часть 3. Глава 17. Теперь, проходя мимо перекрестка Бюсси, Шико приподнялся на цыпочках, стараясь увидеть дом, который он поручил заботам Реми, но улица была извилиста, а задерживаясь, он мог бы навлечь на себя подозрение Борроме, поэтому Шико с легким вздохом последовал за капитаном. Получается, встретившись возле Лувра, Борроме и Шико переправились (на пароме? на лодке?) на Нельский берег (точнее на Пре-О-Клер) и пошли вдоль крепостной стены до ворот Сен-Жермен, вошли в них, а там по улице Кордельеров добрались до "Рога Изобилия" на улице Сен-Жак. Это действительно кратчайший путь туда. И улица Бюси действительно немного изгибается, так что от ворот Бюси вряд ли виден угол улицы Августинцев. Вот они - извилистые парижские улицы: Получается, что Шико жил на улице Бюси чуть не доходя поворота на улицу Августинцев (если идти от ворот - там как раз около ста шагов - см. первую цитату), на правой стороне улицы (если учитывать изгиб улицы и особенно направление подъемного моста), хотя тут легко ошибиться. Так что же - Дюма ошибся насчёт отеля Сен-Дени в качестве указателя? Думаю, нет - ошибся Жуаёз. :) В любовном угаре он назвал отель Сен-Дени вместо отеля Невер (см. карту - чуть выше по улице) и тогда - вуаля - всё сходится! В конце концов, почему бы ему и не напутать - мысли-то о другом. :) Такая вот гипотеза. Часть 3. Глава 19. С глубоким волнением увидел снова Шико тихую и пустынную улицу Августинцев, угол, который образовали у подхода к его дому другие дома, наконец, и сам этот милый его сердцу дом, со своей треугольной крышей, источенным деревом балкона и водосточными трубами в виде фантастических звериных морд. Домов того времени уже нет, это понятно. А вот трубы - пожалуйста! - быть может они сохранились с тех времён. ;)

Луиза Водемон: Вольер ,здорово! Большое спасибо! Вольер пишет: А вот трубы - пожалуйста! - быть может они сохранились с тех времён. ;) Даже если и не они, все равно, когда видишь фото с чем-то очень похожим, картинка из романа становится ярче)

LS: Вольер Спасибо! Как всегда то, что Вы рассказываете, очень интересно! :)

Кэтрин: Вольер , действительно, очень интересно!

Вольер: Луиза Водемон, LS, Кэтрин и все остальные - большое спасибо за лестные оценки! Это придаёт сил. ) Забыл привести цитату, на которую ссылался. Вольер пишет: Получается, что Шико жил на улице Бюси чуть не доходя поворота на улицу Августинцев (если идти от ворот - там как раз около ста шагов - см. первую цитату) Часть 1. Глава 8. Они прибыли через ворота Бюсси и вполне естественно, оказались первыми, прежде всего потому, что у них всех были лошади, а затем ввиду того, что гостиница "Меча" находилась в каких-нибудь ста шагах от ворот Бюсси. Речь в тексте идёт о заглавных героях книги, о "сорока пяти". Отдадим должное всегдашнему незаметному юмору Дюма (фраза "прежде всего потому, что у них всех были лошади"), а потом обратим внимание на нужную информацию (гостиница "Меча" находилась в каких-нибудь ста шагах от ворот Бюсси). Ещё я упустил очень важную для дюманов деталь: привязку к современному Парижу. Всегда хочется походить по современному городу и помечтать, как оно тогда было, лет триста с лишним назад. Исправляю свою оплошность. Ворота Бюси находились приблизительно на нынешнем перекрестке улиц Бюси, Мазарини и Дофин. Улица Мазарини проходит примерно на том месте, где была крепостная стена. Заканчивалась стена знаменитой Нельской башней на берегу реки (разрушена в 1665 году, находилась примерно в районе левого крыла нынешнего института Франции). Нельская башня - вид со стороны рва. Улицу Дофин проложил Генрих IV, кажется в 1609 году, в честь малолетнего Людовика XIII. Кстати по этому поводу у него была серьёзная размолвка с монастырём августинцев, через который и провели улицу. Король фигурально выражаясь, пригнал бульдозеров, и со словами "дурачьё, на этих домах вы заработаете больше, чем на капусте с ваших огородов" снёс эти самые монастырские огороды. Как видите, городская недвижимость всегда приносила доход. ) Улицу Бюси только чуть расширили, как и Сент-Андре-дез-Артс (которая не имеет отношения к искусствам - ранее она называлась Saint-André-des-Arcs в честь арки у церкви св. Андре - буква мимикрировала в веках, когда улицу наводнили колледжи) и вы можете попытаться поискать там кандидатов на домик Робера Брике или Дианы, хотя лично мне больше глянулась улица Августинцев: на ней не так много туристов и магазинов. Что интересно, один или несколько доходных домов по улице Saint-André-des-Arcs, чуть далее того места, которое мы определили, как возможное местообитание Шико-Брике, принадлежали личному врачу Генриха III Мирону, а затем его сыновьям. Быть может, врач и сосватал Шико этот тихий уголок в относительной близости от Лувра (а если дать волю буйной фантазии, Шико мог добывать у Мирона информацию о делах при королевском дворе - в книге не сказано, какие у них были отношения). Непосредственно же напротив улицы Августинцев в те времена находилась контора некоего Шерена, официально занимавшегося королевской генеалогией и бывшего советника короля, присяжного заседателя Котелля. Что ж, неплохое соседство - все, как на подбор, люди короля. И, по случайному совпадению, в конце улицы Saint-André-des-Arcs в 1612 году окончил свои дни генеральный королевский прокурор по фамилии Жак де ла Гель, тот самый который проводил монаха Жака Клемана в кабинет Генриха III. Понимал ли он, что натворил? Поговаривали, что то ли сам прокурор, то ли его шурин были гугенотами. Так наполовину истреблённые гугеноты и недовольные наполовину истреблёнными гугенотами католики сообща воткнули кинжал в своего короля. Вот он, малютка Жак Клеман, убийца с лицом ребёнка: Обитало сие исчадие ада разумеется в аббатстве св. Иакова, вместе с досточтимым отцом Горанфло. Наверное, туда мы и отправимся в следующий раз.

Вольер: Прошу прощения за задержку, но путешествие по Cент-Антуанскому предместью XVI века оказалось не таким простым. Итак, ориентировка на местности ожидает нас в первой же главе романа "Сорок Пять", где рассказывается о прибытии некоторых господ из числа будущих Сорока Пяти к запертым Сент-Антуанским воротам. Меня всё время занимал вопрос: почему эти самые Сорок Пять, будучи в подавляющем большинстве, как я понимаю, гасконцами, въехали в Париж через 9 (!) разных ворот, причём и с севера и с востока в том числе. Что это? Конспирация? Часть 1. Глава 1. Вместо того чтобы устремлять свои взоры внутрь Парижа через отверстия в заставах, эти люди пожирали глазами горизонт, где возвышались башни монастыря св. Иакова и венсенской обители и Фобенский крест, как будто по одной из трех веерообразно расходящихся дорог к ним должен был сойти некий Мессия. Часть 1. Глава 12. - Горанфло? Это еще что такое? - Один святой человек; я назначил его приором монастыря святого Иакова, - такой красивый монастырь за Сент-Антуанскими воротами, как раз напротив Фобенского креста, вблизи от Бель-Эба. Мне показалось, что всё понятно и я, наивный, по приезду в Париж принялся утюжить улицу Фобур-Сент-Антуан в поисках особняка Бель-Эба и аббатства св. Иакова. Увы, меня ждало разочарование: старинные фасады этой улицы можно пересчитать на пальцах одной руки, да и то они относятся к намного более поздним временам. Возможно что-то оказалось скрыто от меня в тёмных парижских дворах, труднодоступных для простого смертного (исключая дюмана по имени david с нашего форума :)), но в целом эта улица показалась мне весьма скучной: бутики, ресторанчики, офисы. Что неудивительно, если учитывать её ремесленное происхождение (ещё Людовик XI предоставлял привилегии селящимся здесь ремесленникам). Как же так? Ведь Дюма пишет яснее некуда: Чать 1. Глава 19. Аббатство, которое король отдал Горанфло в награду за его верную службу и в особенности за его блестящее красноречие, расположено было за Сент-Антуанскими воротами, на расстоянии около двух мушкетных выстрелов от них. В те времена часть города, примыкающая к Сент-Антуанским воротам, усиленно посещалась знатью, ибо король часто ездил в Венсенский замок, тогда еще называвшийся Венсенским лесом. Вдоль дороги в Венсен многие вельможи построили себе небольшие особняки с прелестными садиками и великолепными дворами, являвшиеся как бы пристройками к королевскому замку; в этих домиках часто происходили свидания,но осмелимся утверждать, - несмотря на то что в то время даже любой буржуа с увлечением вмешивался в дела государства, на этих свиданиях никаких политических разговоров не велось. Благодаря тому что по этой дороге вечно сновали туда и сюда придворные, можно считать, что она до известной степени соответствовала тому, чем в настоящее время являются Елисейские поля. Согласитесь, что аббатство, гордо возвышавшееся справа от дороги, было отлично расположено. Оно состояло из четырехугольного строения, окаймлявшего огромный, обсаженный деревьями двор, сада с огородом позади, жилых домов и значительного количества служебных построек, придававших монастырю вид небольшого селения. Ещё и ещё раз отсчитывая от контуров Бастилии два мушкетных выстрела, что не так уж сложно для дюмана (около 500 м), я неизменно попадал к станции метро Ledru-Rollin. Но никаких следов большого, судя по описанию аббатства, или особняка Бель-Эба, где плела свои козни герцогиня де Монпансье, не обнаружил. Сразу же родилось предположение, что все упомянутые строения, как и многие прочие, пали жертвой французской революции 1789 года. Беглый осмотр карт того времени позволил обнаружить внушительных размеров аббатство как раз в районе метро Ledru-Rollin. Большое аббатство, изветсное с 13 века и снесённое как раз во времена революции. Нашлись и "четырехугольное строение, окаймлявшее огромный, обсаженный деревьями двор, сад с огородом позади, жилые дома и значительное количество служебных построек". Но называлась вся эта красота аббатством св. Антуана-в-Полях (а не Иакова) и было оно гм... женским. И в описываемое в романе время аббатиссой в нём была Анна II де Ту, а никак не Горанфло. Неувязочка вышла. Вот как оно выглядело, впрочем (ах, женский монастырь!):

Вольер: Пришлось несолоно хлебавши вернуться к площади Бастилии, то бишь к Сент-Антуанским воротам. Вот так они выглядели в 1725 году (надеюсь, изменения за 150 лет были минимальны): Куда же могло деться аббатство св. Иакова? Нет ли здесь коварства переводчиков. Оказывается есть. Во французском тексте мы обнаруживаем "le couvent des Jacobins", то есть монастырь якобинцев, а никак не вышеупомянутое аббатство. И глава 19 первой части называется "LE PRIEURÉ DES JACOBINS", что можно перевести как "Настоятель якобинцев", но никоим образом не "АББАТСТВО СВЯТОГО ИАКОВА", как в русском тексте. Чистейший ляп переводчиков. Быть может их смутило слово "якобинцы" и, опасаясь, что тишайших монахов-доминиканцев (которых в средневековой франции действительно называли якобинцами) могут спутать с кровожадными сторонниками Робеспьера, Марата и Дантона? Почему бы тогда просто не дать поясняющую сноску? Непонятно. Итак, ищем аббатство (или на худой конец монастырь, что точнее по французскому тексту) якобинцев. Церковь Сен-Жак-де-ля-Бушри, от которой сейчас осталась знаменитая башня Сен-Жак в центре Парижа и монастырь якобинцев на улице Сент-Оноре (тоже, естественно, не сохранившийся), где как раз и собирались робеспьеровцы - вот и всё. Фото исторического указателя последнего объекта: Ничего из того, что можно было бы притянуть к Сент-Антуанскому предместью. Поскольку с монастырём пока не получается, займёмся особняком Бель-Эба и Фобенским крестом. Тут всё гораздо яснее. Приведу два фрагмента карт 1552 и 1575 годов. На обеих прекрасно видно женское аббатство св. Антуана справа и фобенский крест левее от ворот Сент-Антуан. Между ними на перекрёстке красуется мельница. Теперь воспользуемся прекрасным планом Парижа 1739 года и обнаружим Фобенский крест точно на пересечении rue de Charonne, существующей и поныне (в XVI веке там была просто дорога, ведущая к деревне Charonne) и улицы rue des Boulets, которая сейчас до неё не доходит, оканчиваясь у одноимённого метро. Теперь дело за отелем Бель-Эба. Читаем историю Франции издания 1835 года и видим знакомую фамилию Пулен. :) Фамилия которого, если верить словарю, переводится как "жеребёнок". )) Да, Николя Пулен есть лицо историческое: именно он раскрыл заговор герцогини де Монпансье (разумеется, с помощью Шико, о чём историки умалчивают) и особняк Бель-Эба существовал на самом деле. Построен он был не ранее 1545 года, принадлежал поначалу Генриху II. Находился отель Бель-Эба на той дороге, котрая позже стала улицей de la Roquette. Территория, принадлежащая особняку была огромной: сад доходил до нынешней улицы du Chemin Vert. После неудавшегося покушения хромоножки Монпансье отель приходит в запустение и в 1636 году на его месте строят монастырь-хоспис сестер де ла Шарите-Нотр-Дам. Сад, понятное дело, отбирают. Место было по-видимому несчастливым: на останках разрушенного революционными бурями монастыря были построены в 1836 два просторных здания - тюрьма и склад. Кому интересно что там сейчас, может посмотреть на дом №125 по улице de la Roquette - говорят, там осталась часть стены от монастыря XVII века. Теперь нанесём найденные объекты на карту современного Парижа. Красным обозначена территория особняка Бель-Эба, жёлтым - его сад, позже отнятый у женского хосписа де ла Шарите-Нотр-Дам, синим - Фобенский крест, а зелёным - женское аббатство св. Антуана-на-Полях: Аббатство св. Иакова, оказавшееся на поверку монастырём якобинцев, мне так и не удалось обнаружить... Дюма пишет: Часть 2. Глава 8. Совершенно поглощенный этим важным делом, король только поднял глаза, проезжая мимо аббатства св. Иакова, где колокола вовсю трезвонили к вечерне. Но двери и окна вышеуказанного монастыря были закрыты, и если бы не трезвон колоколов, доносящийся изнутри, его можно было бы счесть необитаемым. Окинув аббатство беглым взглядом, король еще с большим пылом принялся вырезать картинки. Но через сто шагов внимательный наблюдатель заметил бы, что он бросил уже гораздо более любопытный взгляд на красивый дом, стоявший слева от дороги, в очаровательном саду, который был огорожен железной решеткой с золочеными копьями, выходившей на большую дорогу. Эта усадьба называлась Бель-Эба. Часть 2. Глава 9. Ему ничего не стоило найти, даже не спрашивая указаний, усадьбу Бель-Эба, соприкасающуюся с монастырем св. Иакова. Получается, что монастырь стоял совсем рядом с усадьбой Бель-Эба, на улице de la Roquette? Но где?? На картах того времени его нет. Загадка...

Кэтрин: Да, интересно...

LS: Вольер Вольер пишет: Меня всё время занимал вопрос: почему эти самые Сорок Пять, будучи в подавляющем большинстве, как я понимаю, гасконцами, въехали в Париж через 9 (!) разных ворот, причём и с севера и с востока в том числе. Что это? Конспирация? Думаю, да, конспирация. Логично было отправить сорок пять человек въезжать в Париж через разные ворота, чтоб не привлечь внимание. А вот как объяснить, что д'Артаньян вошел в Париж через эти же ворота? Ведь они обращены в сторону, противоположную Орлеану (и Менгу).

Chicot: LS пишет: Логично было отправить сорок пять человек въезжать в Париж через разные ворота, чтоб не привлечь внимание. Однако, закрыв при этом ворота, те, кто отдал такой приказ, добились обратного эффекта - и это событие не прошло мимо парижан:)

Delfiniya: Вольер пишет: ну, не поворачивается у меня язык на Вогезов Это замечательно, что не поворачивается )))) Если уж не Королевская, то, по крайней мере, Вож!



полная версия страницы