Форум » Обсуждение остальных книг » "Ущелье дьявола", "Бог располагает" » Ответить

"Ущелье дьявола", "Бог располагает"

Фаворитка: Роман "Ущелье дьвола" читала давно, интрига понравилась. О том, что существует продолжение, я тогда еще не знала. Да и сложно было представить, о чем писать продолжение. Недавно я преобрела это самое продолжение. Прочитав роман "Бог располагает", пришла к вводу, что Дюма придумал еще и жанр "мыльной оперы": женщина, которую все считают погибшей, вдруг через много лет снова появляется, но ее никто не узнает, даже муж; ее ребенок, которого все считают умершим, тоже оказывается жив; этого ребенка, по счастливой случайности, воспитывает предполагаемый отец и при этом влюбляется в свою воспитанницу; другой возможный отец идет еще дальше и официально женится на этой девушке, не догадываясь, что она, возможно, его дочь, при этом мать этой девушки(его жена) еще жива; наконец, все все узнают, но для того, чтобы расторгнуть брачные узы и заодно отомстить своему врагу, один из возможных отцов убивает другого и сам кончает жизнь самоубийством, все довольны и счастливы!

Ответов - 238, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 All

LS: bluered Антони не просто "плохой мальчик". Он плох теми же чертами, что и Гельб. :) А самое интересное, что меня сейчас осенило - "Антони" иногда трактуют, как автобиографическую пьесу, Адель списана с Мелани Вальдор, тогдашней любовницы Дюма. Выходит, что "плохой мальчик" - сам автор?

Вольер: Ага, всплыл Антони! Ещё один яркий представитель безотцовщины и безматерщины. )) Сравнивать их с Гельбом не вполне корректно: Антони не претендовал на манипулирование народами, не был отчётливым первым парнем на деревне, как Самуил в Гейдельберге. Мимоходом он говорит о том, что, дескать "всё изучил, всё познал", но основной акцент в пьесе исключительно романтический. Безусловное сходство у них разве что в мизантропии. Так мизантропия - одна из непременных составляющих Чайльд-Гарольдовского героя из которого все они вышли. Антони любит Адель, это факт, но не находит в себе сил вовремя объясниться с ней, сказать что он бастард, из за чего, собственно и возникает весь сыр-бор с трагическим финалом. (Адель, кстати, тоже хороша. Если для неё так важно мнение света, какого дьявола было якшаться с вьюношей неясного происхождения?? Подобная мысль рано или поздно должна была найти доступ к её мозгу, при его наличии.) С Гельбом случай другой: чтобы доказать, что он любит Христину, надо потрудиться. Гельб персонаж много более сложный, чем Антони. Меня восхитила кстати циммермановская характеристика пьесы: "Быстрая, нервная, резкая история эта посвящена роковой страсти" - точнее и не скажешь!

Вольер: LS пишет: "плохой мальчик" - сам автор? Очень интересное наблюдение! В "Антони" - пожалуй. Корни истории вполне вероятно автобиографические (любую концовку человеку с фантазией, коим несомненно был Дюма, придумать несложно). Но в Самуиле Гельбе составляющая автора, думаю, невысока.

Вольер: bluered пишет: А Гельб личность очень противоречивая и самолюбивая. Ему было бы мало из грязи в князи Чего же ещё? Надо было определяться с желаниями. ) Что-нибудь вроде должности руководителя Тугендбунда его устроило? Мне показалось по первой части, что он туда метил. В итоге им стал Юлиус - опять удар по самолюбию Гельба. Изощрённое и меткое издевательство со стороны Дюма: руководителем Тугендбунда стал небольшого ума состоятельный и родовитый дворянин (Юлиус), растративший здоровье на венских куртизанках и сделавший дипломатическую карьеру при прусском дворе, с которым Тугендбунд борется. Не у каждого историка такой меткий взгляд на современные ему политические расклады. bluered пишет: И где вы сейчас :-)? Исходя из авансов, которые выдавались в школярские годы - нигде. ) Видимо не хватило характера, как минимум. ) bluered пишет: Но как то раз, читая его "предсмертный" монолог, я вспонила строчки из стих-я Киплинга " Все потерять и все начать сначала..... Тогда, мой сын, ты будешь человек". А Самуилу "скучно" "все потерять и все начать сначала" А вот это интересно! "Скучно" - очень точное наблюдение. Такое ощущение, что Самуил бежит скуки и именно это чувство заставляет его заниматься разнообразной ерундой, начиная от соблазнения Христины и заканчивая покушением на Наполеона. Гельбу интересен процесс, цель - вторична. Весьма типично для учёного. Вывод - ему не хватало научного руководителя. ))

LS: Вольер Спасибо за "Антони"! Вольер пишет: В "Антони" - пожалуй. Корни истории вполне вероятно автобиографические Меня, собственно и заинтересовало, насколько Антони схож с Гельбом, чтоб уяснить, тянется ли от него, явно родственного автору, ниточка "плохого мальчика" (по выражению bluered) к Гельбу? И не спрятал ли Дюма самого себя и в Самуиле? Что согласитесь было б неожиданно - Гельб мало похож на царящий в нашем представлении образ веселого, очаровательного бонвивана Дюма. Но, судя по Вашему рассказу об "Антони", эта догадка далека от действительности. Вольер пишет: Безусловное сходство у них разве что в мизантропии. А разве не общее анархизм и атеизм(атеизм в бОльшей степени)? Вольер пишет: Меня восхитила кстати циммермановская характеристика пьесы Вы читали эту биографию? Там очень много таких точных, блестящих, лаконичных, но ёмких характеристик. Вольер пишет: Такое ощущение, что Самуил бежит скуки и именно это чувство заставляет его заниматься разнообразной ерундой Эдакий Печорин? Простите за бесконечные литературные отсылки. :)))

bluered: LS пишет: Выходит, что "плохой мальчик" - сам автор? Выходит, что Вертер и есть Гете? "Страдания ю.В." вызвали множество сплетен в тех кругах, где общался Гете, поскольку слишком явно отражали ту ситуацию, в которой тогда находился поэт - любовный треугольник и т.п. Однако разница между между худ.произв-ем и реальностью как между заглоченным камешком и жемчужиной. ИЗ анализа произведений можно много понять о состоянии души писателя, о его биографии, но отождествлять, по-моему никак нельзя. К тому же Гельб мало похож на царящий в нашем представлении образ веселого, очаровательного бонвивана Дюма Вольер пишет: Что-нибудь вроде должности руководителя Тугендбунда его устроило? Вполне, думаю Вольер пишет: Гельбу интересен процесс, цель - вторична. Мне так не кажется. Вспомните его письмо к отцу "Я спросил, какова цель вашей науки. Вы ответили мне: наука. Но это не может быть конечной целью. У нас в руках были такие средства! мы могли бы умертвить самого Наполеона, если бы захотели". Мне казалось, что науки для него полна смысла и сама по себе, и как средство для достижения цели (я думаю, власти). Соотвестственно, занимается он ею не от скуки, а реализуя самого себя. Он даже благодарен барону за то, что тот научил его этому (см. письмо: "Чем же я обязан вам? Жизнью. ... Я обязан вам умственной жизнью" и т.д.). С жизнью физической у него отношения гораздо более сложные ("Мысль о самоубийстве всегда улыбалась мне", "Тот человек, которого ты презираешь (к Христине) сам презирает все человечество и совсем не дорожит жизнью"), и как раз в отношениях с людьми ему интересен процесс: нравиться издеваться над соперником по дуэли, ставить опыты на девушках и т.д. Вольер пишет: ему не хватало научного руководителя. Скорее "ведуна" по жизни, но очень не хватало, ваша правда:) Той же Христине он говорит: "Вы бы объяснили мне, сударыня, что такое зло, а что - добро" LS пишет: А разве не общее анархизм По-моему, Самуил не анархист, скорее оппозиционер. Он ведь устраивает беспорядки в пользу порядка своего. Такой эмси - выруливает на энергии толпы, умея организовать ее нужным образом. LS пишет: Печорин? Только когда его мозг мельчает в поисках оригинального способа изнасилования, от отсутствия реальных задач.

LS: bluered bluered пишет: Выходит, что Вертер и есть Гете? Ну, помня о Флобере ("Госпожа Бовари - это я!"), выходит так. :) Да, Гельб мало похож на наше представление о Дюма, но ведь это не значит, что наше представление обязательно должно совпадать с представлением писателя о самом себе? ;) Впрочем, Вольер убедил меня, что мое допущение было ошибочным. В его основу легла формальная логика: Антони похож на Дюма, Гельб похож на Антони, следовательно Гельб похож на Дюма. Опиралась эта логика на пьесу, о которой у меня лишь самые общие представления. Кстати, тот же Циммерман отмечал, что работая, Дюма глубоко перевоплощался в своих героев, будь то мужчины или женщины. Видимо поэтому он плакал по поводу смерти Портоса в Локмарии.

bluered: LS пишет: Ну, помня о Флобере ("Госпожа Бовари - это я!"), выходит так. :) Нет. Флобер в данном случае оговорил этот момент особо. Если же снова обратиться к Гете, то можно вспомнить, что он на языке мозоли натер, пытаясь убедить других, что его жизнь и его книги вещи разные, несмотря на автобиографические моменты. Жизнь - это способ вдохновения, а не копирования.

bluered: Вольер пишет: небольшого ума состоятельный и родовитый дворянин (Юлиус), Вы несправедливы, как Самуил:) Юлиус не гений и уступает Гельбу во многом, но он совсем не дурак. Он конечно мягче и уступчивее, но в то же время осознает свои слабости, а это шаг к избавлению от них. Он не идеализирует Самуила, но любит его и принимает таким, какой он есть ("В его сердце нет места ни для любви, ни для преданности", разве можно обижаться на лекарство, которое жжет вам губы..., см. письмо Юлиуса), сам же Гельб принимать людей с их слабостями не умеет. И я бы не сказала, что Юлиус слаб волей. Будь это так, он согласился бы, по совету старшего брата, переспать с Христиной и смыться. А он решил жениться на простой девушке по выбору сердца. Кроме того, Юлиус скромен, честен и незаносчив, несмотря на привлекательную внешность и богатство. ОН следует за Самуилом только тогда, когда установки старшего не идут вразрез с его собственными. А на это все же нужен какой-никакой характер. Кроме того, в ослаблении его воли сыграл роль и отец, который не спросясь сам решает, что хорошо для сына, а что нет. Да и Христине не следовало бы вестись на провокации Гельба, мол, муж у тебя слабоват. Вот, скажем, Юлиус говорит ей, что хотел бы быть полезным родине, а в тишине даже ему тоскливо. На что Христина высказывает свое недовольство. И муж, чтобы угодить, отказывается от своих затей. А будь у него характер, ей бы не удалось настоять на своем. Мужчина с характером это вобще такое неудобство для женщины :-)

Вольер: LS пишет: Вы читали эту биографию? Там очень много таких точных, блестящих, лаконичных, но ёмких характеристик. Нет, не читал и даже пока не покупал. Чувствую, что оно того стоит. Будем считать, оставляю Циммермана на сладкое. ) Кстати, bluered, я правильно понимаю, что Вы не располагаете экземпляром "Бог располагает" (сорри за каламбур)? Если Мск удобный для Вас регион, я могу подсказать где, не далее как на этой неделе, имелась упомянутая книга (новая) по цене 50 р. или 80 р., точно не помню.

Вольер: bluered пишет: Однако разница между между худ.произв-ем и реальностью как между заглоченным камешком и жемчужиной. Золотые слова! LS пишет: Кстати, тот же Циммерман отмечал, что работая, Дюма глубоко перевоплощался в своих героев, будь то мужчины или женщины. Перевоплощаться в героев - это одно, а списывать со своей жизни - немного другое. Хочется думать, что Дюма чаще занимался первым, чем вторым. Во всяком случае, при равном таланте, выдумщики всегда выигрывали в моих глазах по сравнению с реалистами-бытописателями (оговорюсь, что любимые писатели у меня есть из обеих категорий).

Вольер: bluered пишет: С жизнью физической у него отношения гораздо более сложные ("Мысль о самоубийстве всегда улыбалась мне", "Тот человек, которого ты презираешь (к Христине) сам презирает все человечество и совсем не дорожит жизнью") Что-то слова разошлись у него с делом, когда пришлось умирать на самом деле и не всё от него зависело (быть может в этом и суть). Хорошо бравировать жизнью и смертью, когда ты управляешь процессом, но роль подопытного кролика - не для Самуила. Опять же, "Бог располагает", а не он. )) Пожалуй, соглашусь в том, что единственной самуиловой страстью была власть. Он не Печорин, не Чайльд-Гарольд и не Вертер, хотя может легко прикинуться каждым из них. Наиболее близкий ему герой, как мне кажется, ранний Калиостро из "Записок врача", но не излишне отягощённый идеями об освобождении человечества. Некая сила без прилагающего вектора, если можно так сказать. Нечто непредсказуемое, напоминающее шаровую молнию: то ли убьёт насмерть, то ли зажжёт огоньки на новогодней ёлке. Он жаждет власти, но не знает, что он с ней будет делать (заметьте, кроме неоднократно декларируемого убийства Наполеона, других идей нет). Но всё это касается Самуила из первой части дилогии.

Вольер: bluered пишет: Юлиус не гений и уступает Гельбу во многом, но он совсем не дурак. Он конечно мягче и уступчивее, но в то же время осознает свои слабости, а это шаг к избавлению от них. Ну, соглашусь, что Юлиус не карамельный герой, что доказывает вторая часть дилогии. В чём-то он и от Гельба нахватался к развязке. В итоге погибли оба. Так это плюс Дюма: кому интересно читать про чёрненьких и беленьких. В контексте своего поста я пытался выказать своё удивление талантливым глумлением Дюма над тогдашними промасонскими организациями, ну и Юлиуса по ходу приложил быть может слишком сильно. ))

LS: Извините, но наш разговор об отражении личности автора в его героях чем-то тронул меня, а тут, как назло, снова попался "подходящий стих" из Циммермана. ;) В конце первого тома биографии он рассказывал о малоизвестном романе Дюма "Акме" (который считается его первым историческим романом, да еще и вдохновившем 37 лет спустя Сенкевича на "Камо грядеши?"). Роман из жизни Рима времен Нерона. В нем "двуполость, инцест, изнасилование, кастрация, убийство, брачный ад; кто смог бы после всего этого утверждать, что писание не есть избавление от страстей?"

bluered: "Бог располагает" Ох, боюсь я эту книжку... ПО-моему, в этой части Дюма подделал самого себя:( В свое время этого продолжения хотелось как воздуха:), но сейчас я понимаю, какое это счастье, что в дедушкиной библиотеке его не оказалось. Поэтому поставленную точку на запятую переделывать как-то очень обидно. Но все равно спасибо. Вольер пишет: Что-то слова разошлись у него с делом, когда пришлось умирать на самом деле и не всё от него зависело Мог бы в таком случае завалить врага первым и съесть его:) На самом деле, Самуил-1 по-моему вполне серьезно готовится к смерти, и если бы не девочка, кровищи было бы... НЕсмотря на то, что мало перед кем было открыто столько дорог (хочешь будь химиком, хочешь врачом, физиком, артистом, певцом, архитектором...), но герой с самого начала был полон какой-то безысходности, умереть в любой момент для него ничего бы не стоило. Поэтому бесполезны попытки барона договориться или сторговаться с человеком отчаявшимся и загнанным в угол. Отсюда его игры с опасностью - не для красоты, а, как сказали бы современные психотерапевты, суицидальный мотив, посттравматический синдром. Вольер пишет: Хорошо бравировать жизнью и смертью, когда ты управляешь процессом Когда один на один с собой, это не бравада. Вольер пишет: роль подопытного кролика - не для Самуила. Вот-вот. Когда им захотел управлять барон (стал шантажировать уликами) Гельб и выбрал самоубийство. А еще мне странно, что молодой человек с девушками ведет себя так, как будто у него нет ни ума, ни обаяния. Тот же упомянутый им Ловелас усыпляет Клариссу, когда личные качества не сработали. Гораздо почетнее обаять женщину личными качествами, чем каким-то зельем, по-моему. А Самуил все меняет местами. Мне кажется, захоти он, понравиться ХРистине для него труда бы не составило. Вольер пишет: Он не Печорин, не Чайльд-Гарольд и не Вертер, И слава богу, мутные они какие-то. Самуил ведь "казался живым портретом Мефистофеля". А если учесть одно мнение о том, что Мефистофель и Фауст две стороны одной сущности, перед нами человек искушаемый и искушавший, противоречивый, раздираемый по различным направлениям. Вольер пишет: Нечто непредсказуемое, напоминающее шаровую молнию: то ли убьёт насмерть, то ли зажжёт огоньки на новогодней ёлке. Сам Самуил говорил о себе примерно также:) LS пишет: двуполость, инцест, изнасилование, кастрация, убийство Неужил все это имеет отношение к писателю непосредственно?! Ну, раз "избавление от страстей"?

LS: bluered bluered пишет: Неужли все это имеет отношение к писателю непосредственно?! Ну, раз "избавление от страстей"? Смотря что подразумевать под словом "непосредственно"? Внутренние переживания или "материализацию чувственных идей"?.. ;) Альбер в "Скупом рыцаре" готов был на смерть сразиться с родным отцом. Насколько готов был Пушкин укокошить родного батюшку, отказывающего сыну в выделении имущества накануне женитьбы? Похоже, что лишь в виде "писательства, как избавления от страстей".

bluered: Да, верно. Я,например, вспомнила, чтолишь в виде "писательства, как избавления от страстей". Маяковский в своих лучших стихах описывал неразделенную любовь к Лиле Брик, с которой на момент создания стихов у него все было прекрасно.

LS: bluered В моем понимании этой истории, у Маяковского никогда не было "всё прекрасно" с этой женщиной. "Не такое у нее воспитание", как говорила М.Облигация. Так что стихи были ближе к реальному положению вещей, а не к миражам или игрулечкам, которые так любила Лиля Брик.

Вольер: bluered пишет: Мог бы в таком случае завалить врага первым и съесть его:) Вы думаете, Юлиус содержал в себе противоядие? )) bluered пишет: Самуил ведь "казался живым портретом Мефистофеля". А если учесть одно мнение о том, что Мефистофель и Фауст две стороны одной сущности, перед нами человек искушаемый и искушавший, противоречивый, раздираемый по различным направлениям. Вот это сравнение мне нравится. Помнится, в тексте первой книги он пару раз описывался мефистофелевскими характеристиками. Мефистофель/Фауст - это даже круче, чем Жозеф Бальзамо.

bluered: LS пишет: у Маяковского никогда не было "всё прекрасно" с этой женщиной В. Катанян в книге "Лиля Брик. Жизнь" говорит, что было. Вольер пишет: думаете, Юлиус содержал в себе противоядие? в целях сохранения лица:)

LS: bluered Я верю Маяковскому, а Катанян - Лиле Брик. Что, впрочем, можно понять. :) Всё-всё-всё, я прекращаю оффтопить. :)

bluered: Вольер пишет: Он не Печорин, не Чайльд-Гарольд и не Вертер, хотя может легко прикинуться каждым из них. Если прикидываться кем-то из них, это уже пошлячество. А ценность Самуила не только и не столько в уме, сколько в искренности, естественности и юношеском максимализме. В лит-ре примерно 2-й половины 19 века писатели любили описывать разных псевдоромантиками, притворявшихся романтиками настоящими, прикидываться Чайльд-Гарольдами это по их части:) Вольер пишет: Жозеф Бальзамо[/quotе] , тот что из "Записок врача", - авантюрист и обманщик. Да, он для многих авторитетная личность, любит произвести впечатление и тешить самолюбие манипулированием людьми. И на этом его сходство с Гельбом заканчивается. Для Самуила яркие эффекты - побочное явление серьезных намерений, самоцелью они никогда не были. Кроме того, наш еврей подделки не очень любит, его самоуважение основано только на "натуральном продукте",т.е. если он говорит, что сделал экстаркт из цветов, значит, это настоящий экстракт (который, насколько я знаю, в домашних услових изготовить сложно даже в наше время), если он играет роль, значит, он ее живет. Он не делает ничего наполовину (маньяк :). В этом прелесть и в этом его слабость (я про Самуила из 1 части). Бальзамо, по-моему, более скользкий, он любитель пустить цветную пыль в глаза , у Самуила же, как в песенке, "мушкеты с порохом и смерти - все реальны".

bluered: В "Ущелье" очень много упоминаний о необычных обычаях :) студенческой жизни. Например, дуэли. Назывались они мензурой. Это кровавое, часто неопрятное и неприятное рубилово. Поэтому пастор Шрейбер говорит об этих дуэлях как о варварском обычае. Помню, когда читала книгу в первый раз, а именно про дуэль Самуила и Дормагена, выкалывание глаза мне показалось ужасным зверством. Т.е., это на самом деле так, но не для самих студентов. Они специально растравливали раны и выставляли их напоказ, это считалось почетным ( а позже необходимым атрибутом настоящего бурша), а обладатели особенно ужасных шрамов больше нравились девушкам. Интересно, что двое крутых и уважаемых буршей - Юлиус и Самуил - обладатели чистеньких мордочек (будь у них уродские шрамы, Дюма бы их описал), и это должно бы подрывать их авторитет. Но ничего подобного не происходит почему-то. Писатель также обратил внимание и на такую тонкость, как выбор оружия при дуэли. Если студентам просто хотелось шрамов, дрались на рапирах. Но при серьезной ссоре полагались шпаги или пистолеты (а Самуил, Юлиус и их противники имеют ввиду именно ее). Пистолеты Самуил отмел, играя на публику, остались шпаги. Есть еще один момент, вызывающий вопросы. Обучение было платным, недешевым + нужны деньги на жизнь. Т.е. сам факт обучения в этом универе говорит об определенном материальном и социальном статусе (Гельб четко выразил свою мысль: "Ведь не в лесу же они получат свои дипломы, которых ожидают их уважаемые родители". "Уважаемые", видимо, и есть положение). Но пастор Шрейбер, принимая подарок Юлиуса-Самуила, почем-то считает, что "дорогие книжки не по карману бедному студенту". Почему? Студенческие корпорации. Это древнее явление. В их основе бурсы ( заведения, жестко ориентированные на католичество) + корпарации, основанные на географическом разделении, т.к. в универы стекалось множество народу со всей Европы. Отношения между такими национальными сообществами могли быть очень напряженными (14-15 века). Бурсы постепенно исчезли, оставив название участникам корпорации (бурши), различные традиции и ритуал посвящения в бурши, сложившийся к 17 веку. Ритуал этот длительный и, по-моему, унизительный. Интересно, как мог его вынести самолюбивый Самуил? Кроме того, чтобы превратиться из фуксов в бурши, нужно проучиться в университе несколько лет, а Гельб вроде бы только на 2-м курсе, и уже король. Как раз в 1810 году студ. союзы в очередной раз обновились и стали называться буршеншафтами. Появились они в порыве патриотизма, как протест против французской оккупации. Их девиз что-то вроде свободы, равенства и братства, друг другу полагалось обращаться на ты (что мы и наблюдаем в "Ущелье"). Однако при этом часть корпорантов пропагандировали превосходство германской расы. Подробнее здесь.

Вольер: Читаю я повесть "Любовное приключение" (№100 по списку Сент-Эрмина) и натыкаюсь на следующие строки от лица главного героя и автора (т.е. самого Дюма): Как и все немцы, склонные к мечтательности, он отстаивал в своих пристрастиях Гете перед Шиллером, а я, как человек менее мечтательный, напротив, предпочитал автора "Разбойников" автору "Графа Эдмонда". Более того, я считал, и моему хозяину это показалось наиболее крамольной идеей, что "Фауст" - воплощение немецкого гения, гораздо уступал по силе "Гетцу фон Берлихенгенцу". Я даже дерзнул бы переделать "Фауста" от начала до конца в соответствии с моими взглядами. Может "Ущелье дьявола" и есть эта переделка?

bluered: Я нахожу сходство с Разбойниками в сюжете и характерах, а в пользу Гете - только сравнение в начале книги... А вы что скажете?

Вольер: По сюжету и характерам - безусловно. От Фауста разве что сам мотив столкновения черного с белым, в результате которого Самуил получился несколько в дыму.) Меня заинтересовал "Гетц фон Берлихенгенц", которого столь высоко ценил Дюма. Сейчас ищу где почитать.

bluered: Вольер пишет: Самуил получился несколько в дыму.)

bluered: Еще кое-что о Самуиле. При описании его внешности Дюма часто указывает на кошачью природу: неслышная походка, подкрадывание сзади, красноватые зрачки, опять же кошачья гибкость. Настроение. С одной стороны, перед нами дяденька с характером, умеющий сдержать свои эмоции, заставить себя работать и т.д. С другой, он сам не знает чего от себя ожидать и на самом деле он человек-настроение. Его энергия и его настроение управляют им, и не даром он сравнивал себя с молнией - не знаешь, чего от нее ждать. Перед нами "человек, гордившийся своей волей" и одновременно неконтролирующий себя человек-настроение. Как это возможно?

bluered: Возникла потребность обратиться к "Грозовому перевалу" более обстоятельно. Сначала мне показалось, что "Ущелье" обладает похожим настроением, но потом заметила и сюжетное сходство. 1. Название. С одной стороны - топоним (название поместья или природного ландшафта), с другой - аккумулятор тревожного и нервного духа обоих произведений. 2. Первое знакомство с Самуилом, как и с Хитклифом, происходит в бурную грозу. Однако у Дюма все только начинается, а у Эмили - почти конец. 3. Собственно сюжет. И там и там отец из сострадания подбирает пропадающего ребенка (цыгана или еврея) примерно в возрасте 11-12 лет, знакомит его со своими детьми (ребенком) и пытается его сделать равным членом семьи. И хотя Самуил говорит, что его взяли как слугу и помощника, все же старый слуга Тобиас обращается к нему "господин Самуил", значит, как со слугой с Гельбом никто не обращался. Но все же равным господам тоже не мог себя почувствовать. И тут еще одно сходство: некая сила мешает приемышу стать своим. В случае с Хитклифом это внешний фактор - брат Кэти Хиндли, в случае с Самуилом скорее внутрений, хотя об этом можно только догадываться. 4. А за это "чужой" ребенок начинает мстить. Суть мести примерно одинакова в обоих произведениях: затаиться как паучище, и ждать удобного момента, чтобы нанести удар. 5. "Один дружочек как пологий бережочек, другой дружочек как упрямая скала", и между ними разрывается главная героиня. И хотя в отличие от Кэти чувства Христины вполне определенны по отношению к обоим, все же выяснять отношения с "ухажером" ей так же приходится в одиночку, не может она и полностью избавиться от него. 6. Соотношение 2 главных мужских характеров (и даже некоторых внешних признаков) очень похоже, да почти что одинаково. 7. Не имея возможности сразу подобраться к главной цели, Хитклиф и Самуил попутно соблазняют сопутствующую, второстепенную жертву (Изабелла, Гретхен) безо всяких угрызений совести. 8. Резкое противопоставление двух домов - Грозового перевала и мызы Скворцов - в "Ущелье" отсутствует. Однако присутствует изменение образа жизни героев при перемене жилья. Как Кэти, которая "цивилизовалась" у Линтонов, Христине наверняка пришлось усвоить образ жизни и привычки знатной дамы. Но мирная жизнь в "скворечнике" оказалась отравленной присутствием Хитклифа/Самуила (через 3 года/через год). Один из членов семьи рад этому (Кэти, Юлиус), а другой в панике (Линтон, Христина). 9. Крайне юный возраст участников трагедии: в "Перевале" 18-19 лет, в "Ущелье" Гельбу 22, Христине 16-17 лет. 10. Кэти умирает при родах в истерике и сумасшествии, Христина готова испустить дух в такой же ситуации и в том же невменяемом состоянии. Причина гибели и истерики почти одна и та же. 11. Семейные разборки растягиваются на 2 поколения. 12. Философский момент. Все поклонники "Грозового перевала" сходятся на том, что узость места действия и отсутствие общественных проблем не только не обедняет роман, но доводит чувства героев до абсолюта и вселенских масштабов. Не то в "Ущелье": Самуил активно пытается влиять на жизнь всех вокруг, а действие разворачивается на фоне важных исторических событий. Но тем не менее, и неотесаным Хитклифом, и "сумрачным германским гением" владеет страсть-ненависть, которая определяет их поступки и становится причиной многих разрушений, страданий и болезней; причем сопротивляться ей они сами уже не могут (Самуил: "Теперь я уже сам не могу отступить...", Хитклиф даже не пытается сопротивляться). Здесь есть хорошая статья о "Грозовом перевале". Интересно, что некоторые суждения можно отнести и к роману Дюма. Например, это: "Это книга о любви, но о любви странной, о любви, не вписывающейся ни в одно из наших представлений о ней. Это роман о месте, но о месте, порождаемой страстью. Это роман о судьбе, о воли, о человеке, о космосе…" "Ущелье" вышло в 1851 году, а "Перевал" - в 48-м. Так что Дюма мог быть с ним знаком?

LS: bluered bluered пишет: Так что Дюма мог быть с ним знаком? Дюма адаптировал для французской сцены "Джейн Эйр", что делает вероятность его знакомства с творчеством и второй сестры Бронте еще более высокой.



полная версия страницы